Глава 18: Бриллиантовый статус и медицинский шок
Первый рабочий день Ли Эрин после медового месяца начался не с кофе, а с оглушительной тишины, которая воцарилась в центральном холле госпиталя «Каннам», как только она вошла в автоматические двери.
Эрин выглядела иначе. И дело было не только в ровном золотистом загаре после двух недель на частном острове или в непривычном сиянии глаз. Она шла по коридору с той особой, мягкой уверенностью женщины, которая знает, что за её спиной стоит целая империя. Но главным раздражителем для глаз коллег стало кольцо.
Ослепительный понедельник
Когда Эрин подошла к стойке регистратуры, чтобы забрать карты пациентов, она привычным движением поправила прядь волос правой рукой. В этот момент свет неоновых ламп отразился от камня на её безымянном пальце и ударил прямо в глаза старшей медсестре Пак.
Это не был просто бриллиант. Это был шедевр ювелирного искусства, выполненный из редчайшей платины, в центре которого сиял безупречный камень такой чистоты, что казался каплей застывшего света. Кольцо было вызывающе дорогим, властным и... очень знакомым по стилю тем, кто следил за светской хроникой криминального мира.
— Доктор Ли... — Пак выронила ручку. — Это что?
— Это кольцо, сестра Пак, — спокойно ответила Эрин, забирая документы. — Я вышла замуж.
Шепот пополз по больнице со скоростью эпидемии гриппа. В ординаторской Эрин ждал настоящий допрос. Её коллеги — хирурги, интерны и даже анестезиологи, которые обычно спали на ходу — столпились у её стола.
— Эрин, не томи! Кто он? — воскликнул доктор Чхве, пытаясь рассмотреть клеймо на внутренней стороне кольца. — Мы все видели те черные лимузины, которые забирали тебя со смены. Неужели слухи правдивы? Ты правда стала женой... его?
— Хвана Хёнджина, — Эрин произнесла имя мужа так естественно, будто речь шла о покупке хлеба. — Да, мы поженились две недели назад.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как в коридоре работает аппарат с газировкой. Сочетание слов «доктор Ли» и «жена главы Черной Луны» не укладывалось в головах врачей, привыкших к латыни и скальпелям, а не к разборкам и кланам.
Шок коллег достиг апогея к обеду. Обычно Эрин перекусывала сэндвичем в столовой, но сегодня к парадному входу госпиталя подкатил знакомый черный внедорожник.
Из машины вышел Хёнджин. На нем был безупречный серый костюм-тройка, который подчеркивал его широкие плечи. Он не выглядел как бандит — он выглядел как бог, спустившийся с Олимпа, чтобы проверить свою собственность. В руках он держал ланч-бокс, обернутый в шелковый платок.
Когда он вошел в отделение хирургии, работа остановилась. Санитары замерли с каталками, а интерны вжались в стены. Хёнджин шел по коридору, не обращая внимания на шепотки, пока не нашел Эрин у поста медсестер.
— Ты забыла свой обед, — сказал он, и его голос, холодный для всего остального мира, потеплел на несколько октав.
Он сократил расстояние между ними, игнорируя десятки пар глаз, и собственническим жестом приобнял её за талию. Его рука в черных кожаных перчатках (привычка, от которой он так и не избавился) легла на её белый халат, создавая невероятный контраст.
— Хёнджин, ты пугаешь персонал, — прошептала Эрин, хотя сама невольно прижалась к нему.
— Пусть привыкают, — он коснулся губами её виска. — Я приеду за тобой в шесть. И не задерживайся в операционной. Чонин обещал приготовить ужин, и если мы опоздаем, он опять будет ворчать весь вечер, что его таланты не ценят.
Когда он ушел, Эрин обернулась и увидела лицо главврача, который стоял за стеклом своего кабинета с открытым ртом.
Разговоры в курилке и у скальпеля
К вечеру всё здание знало: «Золотая скальпель» больницы «Каннам» теперь неприкосновенна. Если раньше кто-то из руководства мог позволить себе сделать ей выговор за лишний час в операционной, то теперь они трижды взвешивали каждое слово.
— Ты видела это кольцо? — шептались в женской раздевалке. — Это же годовой бюджет нашей больницы! Как она умудрилась приручить такого зверя?
— Говорят, она спасла его брата, а потом и его самого, — отвечала другая медсестра. — Но посмотрите на неё: она ведет себя так, будто ничего не изменилось. Всё так же моет руки перед операцией пять минут и ругает интернов за плохие швы.
Эрин действительно не изменилась. Для неё статус жены Хёнджина был не титулом, а состоянием души. Она продолжала работать с тем же рвением, но теперь за её спиной всегда стоял невидимый (и иногда очень даже видимый) щит.
Во время вечерней операции один из ассистентов, молодой и неопытный парень, случайно задел руку Эрин, из-за чего на пол упал зажим. Он побледнел так, будто увидел привидение.
— Доктор Ли... простите... я не хотел... пожалуйста, не говорите вашему мужу!
Эрин замерла, держа иглодержатель. Она посмотрела на парня через защитные очки.
— Доктор Ким, мой муж — не карательная инспекция. Он не придет сюда, чтобы оторвать вам голову за упавший зажим. Здесь я ваш наставник, а не «жена мафиози». Поднимите инструмент, замените его на стерильный и сосредоточьтесь на сосуде.
Этот случай быстро разошелся по больнице. Все поняли: Эрин осталась прежней Ли Эрин. Но кольцо на её руке, скрытое под латексной перчаткой, продолжало напоминать всем о том, что эта женщина — сердце самого опасного человека в стране.
Когда смена закончилась, Эрин вышла на крыльцо. Хёнджин уже ждал её, прислонившись к капоту машины. Рядом стоял Чонин, который лениво жевал жвачку и листал что-то в телефоне.
— Наконец-то! — воскликнул Чонин, увидев её. — Я уже дважды переразогрел лазанью. Если она высохнет, я заставлю Хёнджина есть её в одиночку.
— Прости, Чонин-а, экстренный случай, — Эрин подошла к ним, чувствуя, как усталость покидает тело.
Хёнджин открыл перед ней дверь, но прежде чем она села, он взял её руку и поцеловал пальцы — именно те, на которых сияло кольцо.
— Все видели? — тихо спросил он с легкой, почти мальчишеской ухмылкой.
— О да, — рассмеялась Эрин. — Кажется, наш анестезиолог до сих пор в обмороке.
— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Хёнджин. — Пусть знают, чья ты. И пусть знают, что если кто-то посмеет нагрузить тебя лишним дежурством, им придется иметь дело с моим отделом кадров. А у них очень специфические методы увольнения.
— Хёнджин! — Эрин шутливо ударила его по плечу.
— Шучу, — он подмигнул ей. — Почти.
Они уехали, оставляя за собой шлейф из слухов, восхищения и легкого страха. Кольцо на пальце Эрин было не просто украшением — оно было символом того, что даже в самом темном мире может родиться свет, а самый острый скальпель может найти защиту в самых надежных руках.
Дома их ждал шумный ужин. Чонин, вопреки своим угрозам, приготовил великолепную лазанью и теперь ворчал на тему того, что «семейные люди слишком много обнимаются в общественных местах».
— Я серьезно, — говорил он, накладывая Эрин огромную порцию. — Хёнджин сегодня стоял у входа в больницу с таким видом, будто он купил это здание. Люди обходили его по другой стороне улицы!
— Я просто ждал жену, — невозмутимо ответил Хёнджин, наполняя бокалы.
— Ты ждал её так, будто собирался объявить войну, если она не выйдет через пять минут, — парировал Чонин. — Эрин, скажи ему, чтобы он был попроще.
Эрин посмотрела на Хёнджина. Он перехватил её взгляд, и в глубине его глаз она увидела ту самую безграничную преданность, которая когда-то спасла их обоих. Она коснулась своего кольца — оно было теплым от контакта с кожей.
— Знаешь, Чонин, — улыбнулась она. — Мне нравится, как он меня ждет. Это напоминает мне, что как бы ни прошел мой день среди боли и болезней, в конце меня всегда ждет мой личный шторм... и мой личный берег.
Чонин демонстративно закатил глаза и уткнулся в тарелку, но Хёнджин под столом крепко сжал руку Эрин. Кольцо сверкнуло в свете люстры — вечный знак того, что их история только начинается.