Глава 16: Третий лишний в сахарном сиропе
Жизнь в особняке Хванов после помолвки превратилась в нечто среднее между рекламой швейцарского шоколада и французской мелодрамой. И если Хёнджин и Эрин чувствовали себя в своей тарелке, то Чонин, вынужденный ежедневно наблюдать за этой идиллией, пребывал в состоянии перманентного «испанского стыда».
Утро Чонина началось не с кофе, а с того, что он зашел на кухню и замер в дверях. Хёнджин, человек, который раньше одним взглядом заставлял киллеров седеть, сейчас стоял в розовом фартуке (который Эрин купила ему в шутку) и аккуратно вырезал сердечко из тоста. Эрин сидела на столешнице, болтая ногами, и смеялась, пока он пытался накормить её этим самым тостом.
— О, небеса, мои глаза! — Чонин картинно закрыл лицо руками и демонстративно громко зашагал к холодильнику. — Может, мне начать носить солнцезащитные очки в доме? От вашей романтики слепит так, что я скоро врежусь в косяк.
Хёнджин даже не обернулся, продолжая с нежностью смотреть на свою невесту.
— Доброе утро, мелкий. Если тебе не нравится, можешь завтракать в саду. Там как раз расцвели те розы, которые тебе так «нравятся».
— Очень смешно, — проворчал Чонин, доставая пакет молока. — Раньше этот дом пах порохом и серьезными решениями, а теперь он пахнет ванилью и… — он принюхался, — это что, лавандовый освежитель? Серьезно, Хёнджин? Глава «Черной Луны» пахнет как бабушкин комод?
— Это запах спокойствия, — парировала Эрин, спрыгивая со стола и взъерошивая волосы Чонина. — Тебе тоже не помешало бы немного расслабиться. Как твоя подготовка к экзаменам?
Чонин увернулся от её руки, но на его губах промелькнула мимолетная улыбка.
— Как я могу готовиться, если за стеной постоянно слышны ваши нежности? «О, Эрин, твои глаза как звезды…», «О, Хёнджин, ты мой герой…». Я скоро начну записывать это и продавать как сценарии для дешевых дорам. Разбогатею на ваших соплях.
Несмотря на свое ворчание, в глубине души Чонин чувствовал легкий укол ревности. Раньше Хёнджин принадлежал только ему — они были двумя братьями против всего мира. Теперь мир Хёнджина сосредоточился на одной женщине. И хотя Чонин обожал Эрин, иногда он чувствовал себя лишним в этой идеально сбалансированной системе.
Вечером он демонстративно заперся в своей комнате, включив музыку погромче. Когда в дверь постучали, он даже не шелохнулся.
— Чонин, открой, — голос Хёнджина был спокойным, но властным.
Парень нехотя открыл дверь. Хёнджин стоял на пороге, держа в руках две джойстика от приставки и коробку с пиццей.
— Эрин уехала на ночное дежурство, — сказал старший брат, проходя в комнату. — У нас есть три часа до того, как я поеду её забирать. Включай свою игру. Я собираюсь разнести тебя в пух и прах.
Чонин подозрительно прищурился.
— Это Эрин тебя заставила? Чтобы я не чувствовал себя брошенным?
Хёнджин сел на пол, открывая пиццу.
— Эрин посоветовала мне не забывать, что мой брат — всё еще заноза в заднице, которой нужно внимание. Но играть я пришел сам. Потому что мне не хватало твоих дурацких шуток про лаванду.
Они играли два часа подряд. Хёнджин проигрывал — то ли специально, то ли потому, что действительно потерял сноровку в виртуальных боях, пока занимался реальными.
— Слушай, — Чонин отложил джойстик, когда пицца закончилась. — Ты ведь действительно счастлив, да? Я никогда не видел тебя таким… нормальным.
Хёнджин посмотрел на брата. Его взгляд стал серьезным.
— Да, Чонин. И я хочу, чтобы ты знал: то, что я люблю её, не значит, что я стал меньше заботиться о тебе. Просто теперь у нас обоих есть кто-то, кто вытащит нас из тьмы, если мы снова начнем в неё соскальзывать.
— Ладно-ладно, только не начинай снова эту лирику, — Чонин закатил глаза, хотя его сердце оттаяло. — Просто пообещай, что на свадьбе я не буду нести её шлейф. И никаких белых голубей! Если я увижу голубей, я лично их подстрелю.
Через неделю особняк гудел от приготовлений. Эрин выбирала десерты для приема, и, конечно же, Хёнджин одобрял всё, чего касалась её рука.
— Чонин, попробуй этот мусс, — Эрин протянула ему ложку. — Он с манго и личи. Твои любимые.
— Это слишком сладко, — проворчал Чонин, но мусс съел за секунду. — И вообще, зачем нам триста видов десертов? Мы открываем кондитерскую или празднуем свадьбу?
— Мы празднуем начало новой жизни, — Хёнджин подошел сзади и обнял Эрин за талию, кладя подбородок ей на плечо.
— Опять началось… — Чонин схватил со стола целое пирожное и направился к выходу. — Я ухожу в спортзал. Там, по крайней мере, люди потеют и ненавидят друг друга, а не светятся радугой. Если вы начнете целоваться прямо здесь, я вызову полицию за нарушение общественного порядка!
— Мы уже целуемся! — крикнул ему вслед Хёнджин, нарочно звонко чмокнув Эрин в щеку.
— Фу! Омерзительно! — донесся голос Чонина из коридора, а затем хлопок входной двери.
Эрин рассмеялась, прижимаясь к Хёнджину.
— Ты ведь знаешь, что он просто защищается?
— Конечно, — улыбнулся Хёнджин. — Он уже заказал нам подарок. Я случайно увидел счет. Это набор профессиональных ножей для кухни. Он всё еще надеется, что я буду готовить ему завтраки, когда ты будешь на сменах.
Истинная семья
Вечером того же дня они втроем сидели в гостиной у камина. Эрин читала медицинский журнал, Хёнджин просматривал легальные контракты своей новой корпорации, а Чонин лежал на ковре, делая вид, что учит историю, но на самом деле просто листая ленту в телефоне.
— Хёнджин, — вдруг подал голос младший брат.
— Мм?
— Насчет костюма на свадьбу. Я хочу темно-серый. Никаких розовых галстуков в тон её букету. Даже не проси.
Хёнджин переглянулся с Эрин.
— Вообще-то, мы думали о нежно-лиловом… — начал Хёнджин с абсолютно серьезным лицом.
Чонин резко сел.
— Только попробуйте! Я тогда приду в спортивках и с пивом! Я серьезно!
Эрин не выдержала и прыснула со смеху.
— Мы шутим, Чонин. Серый тебе очень пойдет.
Чонин с облегчением выдохнул и снова завалился на ковер.
— Вы двое — ходячая катастрофа. Но, полагаю, я смогу это пережить. Пока в этом доме есть нормальная еда и никто не пытается меня убить… я потерплю вашу романтику. Но если вы начнете кормить друг друга с ложечки в ресторане, я пересяду за другой стол.
Хёнджин протянул руку и взъерошил волосы брата, на этот раз тот даже не стал уворачиваться.
— Договорились, мелкий.
В камине потрескивали дрова, за окном шумел мирный Сеул, а внутри особняка Хванов царило то самое счастье, которое не нуждалось в охране. Чонин продолжал ворчать, Хёнджин продолжал влюбляться в свою жену каждое мгновение, а Эрин знала — она спасла не только одного мужчину. Она спасла целую семью.
Свадьба состоялась через месяц. Чонин действительно выглядел потрясающе в своем сером костюме. И хотя он всё торжество ворчал на «слишком сентиментальные тосты», именно он первым пригласил Эрин на танец, шепнув ей на ухо: «Спасибо, что не дала брату окончательно превратиться в ледяную статую. Но кормить его с ложечки я всё равно не буду».
Жизнь продолжалась — неидеальная, шумная, полная ворчания и смеха, но бесконечно живая.