Глава 15: Тишина внутри шторма
Полгода спустя особняк Хванов перестал напоминать штаб-квартиру военизированной группировки. Исчезли колючая проволока по периметру и тяжелые бронированные заслонки на окнах. Теперь дом дышал: через открытые террасы врывался аромат цветущей глицинии, а в холле вместо вооруженных людей в масках стояли вазы с живыми цветами, которые Эрин выбирала каждое утро.
Хёнджин изменился. Те, кто знал его раньше как «Ледяного короля», не узнавали этого мужчину. В его движениях исчезла хищная резкость, а во взгляде, когда он смотрел на Эрин, появилось нечто настолько благоговейное и нежное, что это казалось почти святотатством.
Солнечный свет лениво полз по простыням из египетского хлопка. Эрин проснулась не от будильника, а от того, что кто-то очень осторожно перебирал пряди её волос. Она не открывала глаз, наслаждаясь этим моментом тепла и абсолютной безопасности.
— Я знаю, что ты не спишь, — прошептал Хёнджин прямо ей в ухо. Его голос был хриплым после сна, бархатистым и глубоким.
Эрин улыбнулась и наконец посмотрела на него. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и просто наблюдал за ней. На нем не было рубашки, и в утреннем свете были видны его шрамы — следы прошлой жизни, которые теперь казались просто картой пройденного пути.
— Который час? — спросила она, потягиваясь.
— Время не имеет значения, — он наклонился и коснулся губами её лба, затем кончика носа и, наконец, мягко прижался к её губам.
Этот поцелуй не был похож на те, что были раньше — полные отчаяния или жажды обладания. Это был поцелуй-обещание. Медленный, тягучий, пахнущий мятой и кожей. Хёнджин отстранился всего на миллиметр, продолжая соприкасаться с ней кончиками носов.
— Я заказал завтрак на террасу, — сказал он, поглаживая большим пальцем её скулу. — Твои любимые блинчики с голубикой. Чонин пытался их украсть по дороге, но я вовремя вмешался.
Эрин рассмеялась, и этот звук стал для Хёнджина лучшей музыкой.
— Ты превращаешь меня в ленивую кошку, Хван Хёнджин. Мне нужно в клинику через два часа.
— Клиника подождет, — он притянул её ближе, обнимая за талию. — Сегодня особенный день.
Особенным этот день был потому, что сегодня официально исполнялось полгода со дня её «возвращения из мертвых». И Хёнджин решил превратить этот день в бесконечный акт любви.
После завтрака он отвел её в сад. Но это был не тот сад, что раньше. В дальнем углу поместья он построил для неё оранжерею — стеклянный замок, наполненный редкими лекарственными растениями и цветами со всего мира.
— Ты говорил, что хочешь изучать ботанику для своей практики, — он открыл перед ней стеклянную дверь. — Теперь у тебя есть свое место. Без камер, без охраны за спиной. Только ты и то, что ты любишь.
Эрин зашла внутрь, вдыхая влажный, ароматный воздух. В центре оранжереи стоял небольшой столик для исследований и удобное кресло. Она обернулась к нему, её глаза светились благодарностью.
— Почему ты это делаешь? — спросила она, подходя к нему и кладя руки ему на грудь. — Ты ведь знаешь, что мне не нужны подарки.
Хёнджин накрыл её ладони своими. Он посмотрел на неё с такой обезоруживающей нежностью, что у неё перехватило дыхание.
— Потому что я всё еще учусь, Эрин. Учусь быть мужчиной, которого ты заслуживаешь. Каждый раз, когда я вижу тебя здесь, в безопасности, улыбающейся… я чувствую, как тени внутри меня отступают. Ты — мой якорь. Мой дом. Моё искупление.
Он осторожно взял её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Я провел большую часть своей жизни, заставляя людей подчиняться. Но с тобой я хочу только одного — чтобы ты была свободна. Даже если эта свобода означает, что ты выберешь не меня.
— Я уже выбрала, — прошептала она, притягивая его за шею для поцелуя.
Романтика Хёнджина не была кричащей. Она проявлялась в мелочах. В том, как он всегда подавал ей пальто. В том, как он научился заваривать её любимый травяной сбор, когда она возвращалась уставшая после операций. В том, как он молча сидел рядом, когда ей нужно было просто помолчать.
Вечером он устроил ужин при свечах на крыше особняка. Над ними было бездонное небо Сеула, усыпанное звездами, которые в этот вечер казались ярче обычного.
Они сидели на мягких подушках, пили легкое вино и просто разговаривали. Не о бизнесе, не о врагах, а о будущем. О том, как они поедут в отпуск в Италию, как Чонин поступит в университет, как они назовут свою собаку.
— Знаешь, — сказала Эрин, глядя на городские огни, — я никогда не думала, что смогу быть так счастлива с человеком, которого когда-то хотела прирезать.
Хёнджин тихо рассмеялся, притягивая её спиной к своей груди. Он обнял её, переплетая свои пальцы с её пальцами.
— У тебя был отличный повод. Я был невыносим.
— Ты был чудовищем, — поправила она его, нежно целуя его ладонь. — Но под чешуей чудовища оказалось сердце, которое умеет любить сильнее любого «нормального» человека.
Хёнджин зарылся лицом в её волосы, вдыхая запах её шампуня — смесь жасмина и свежести.
— Я люблю тебя, Эрин. Больше, чем власть, больше, чем жизнь.
Он достал из кармана небольшую коробочку. Это не был бриллиант в пять карат, который выставлял бы напоказ его богатство. Это было простое кольцо из платины, внутри которого был вправлен крошечный изумруд — под цвет её глаз, когда она сердится или смеется.
— Я не прошу тебя выйти за меня ради защиты или статуса, — его голос слегка дрогнул. — Я прошу тебя стать моей женой, потому что я не представляю ни одного завтрашнего дня без твоего голоса в этом доме. Ты выйдешь за меня, доктор Ли?
Эрин замерла. Её сердце забилось в унисон с его сердцем, которое она чувствовала своей спиной. Она медленно повернулась в его объятиях, видя в его взгляде надежду и уязвимость — то, что он открывал только ей.
— Да, — выдохнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы радости. — Да, тысячу раз да.
Хёнджин надел кольцо на её палец, и его руки, которые когда-то вершили судьбы города, теперь дрожали от волнения. Он поднес её руку к своим губам и запечатлел на ней долгий, горячий поцелуй.
— Теперь ты официально моя, — прошептал он. — Но не как пленница. Как моя королева. Моё всё.
Они провели остаток ночи на крыше, укрытые одним пледом, делясь мечтами и планами. Хёнджин рассказывал ей истории из своего детства, которые он никогда никому не открывал — о том, как он мечтал стать художником, прежде чем мир мафии поглотил его. О том, как он впервые увидел её в больнице и почувствовал, что в его груди что-то сломалось.
— Ты не сломала меня, Эрин, — сказал он, глядя на рассвет. — Ты меня починила.
— Мы починили друг друга, — поправила она его, засыпая на его плече.
В эту минуту, когда солнце начало окрашивать небо в нежно-розовый цвет, в особняке Хванов окончательно воцарился мир. Монстр окончательно стал человеком, а врач нашла свое самое главное лекарство — любовь, которая оказалась сильнее любой боли, любого прошлого и любой смерти.