Глава 14: Иллюзия смерти и пульс реальности
Мир Хвана Хёнджина превратился в пепелище, но в этом пепле внезапно блеснула искра надежды, настолько острая, что она могла либо спасти его, либо окончательно добить.
Через два часа после бойни в порту, когда Хёнджин стоял на краю пирса, готовый сделать последний шаг, его телефон, брошенный на бетон, завибрировал. Это было видеосообщение с пометкой «Посмотри внимательно, прежде чем сдохнуть».
Он открыл его механически. На экране возникла та самая коробка. Но камера сместилась. Он увидел гримерную комнату, профессионального мастера спецэффектов, который накладывал силиконовый муляж головы на стол. А затем… в углу кадра, привязанная к стулу, мелькнула фигура. Настоящая. Живая. С растрепанными волосами, но дышащая.
— Эрин… — этот хрип вырвался из самой глубины его легких.
Кан был мертв, но его «тень», его правая рука и настоящий мозг всех операций — человек по кличке Фантом — всё еще был жив. Коробка была величайшим блефом в истории криминального мира Сеула. Они хотели, чтобы Хёнджин уничтожил себя сам, предварительно стерев с лица земли всех конкурентов Кана.
Логово безумца
Настоящее убежище Фантома находилось не в порту, а в заброшенном психиатрическом диспансере на окраине города, глубоко под землей, в старых бункерах.
Хёнджин не вызывал подкрепления. Он не мог ждать ни секунды. Он ворвался туда один, как воплощение самой смерти. Его костюм был залит кровью Кана, его глаза горели потусторонним светом. Он прошел сквозь охрану бункера, не чувствуя пуль, которые задевали его одежду. Он был одержим.
Выбив массивную железную дверь в самом конце коридора, он замер.
Комната была залита ослепительно белым светом. В центре, под хирургическими лампами, стоял операционный стол. Эрин была привязана к нему ремнями. Она была жива, но выглядела истощенной. Её лицо было бледным, а на шее виднелся тонкий красный след от лески — Фантом готовил её к тому, чтобы сделать «посылку» реальностью.
— Ты опоздал на свидание, Хёнджин, — Фантом стоял у её изголовья, прижимая скальпель к её сонной артерии. — Еще шаг, и я завершу то, что начал мой господин.
Взгляд сквозь бездну
Эрин открыла глаза. Увидев Хёнджина — окровавленного, безумного, стоящего в дверях с дрожащими руками — она не закричала. В её взгляде не было страха за себя. Только бесконечная, разрывающая сердце боль за него.
— Хёнджин… — прошептала она. — Не смотри на меня так. Я здесь. Я жива.
— Молчать! — рявкнул Фантом, надавливая лезвием на кожу. Выступила крошечная капля крови.
Хёнджин замер. В этот момент он понял, что вся его ярость, вся его мощь — ничто по сравнению с этой тонкой полоской стали на её шее.
— Чего ты хочешь? — голос Хёнджина был тихим, лишенным прежней силы. — Деньги? Свобода? Я отдам тебе все свои счета, я дам тебе самолет. Только убери от неё руки.
— Я хочу видеть, как ты ломаешься, — оскалился Фантом. — Я видел, что ты сделал в порту. Ты превратился в зверя. Но сейчас я хочу, чтобы ты встал на колени. Брось оружие и ползи ко мне, как побитый пес.
Хёнджин не колебался ни секунды. Он отбросил пистолеты в разные стороны и медленно, со стоном боли в раненых ребрах, опустился на колени на холодный бетонный пол.
— Хорошо, — сказал он, глядя только в глаза Эрин. — Я на коленях. Теперь отпусти её. Она врач, она не часть этой войны.
Сила слабости
Эрин смотрела на Хёнджина — человека, который никогда ни перед кем не склонял головы. Видеть его таким — поверженным, готовым на любое унижение ради её жизни — было больнее, чем чувствовать сталь у горла.
— Хёнджин, нет… — прошептала она. — Не делай этого ради меня. Он всё равно не отпустит нас.
Фантом рассмеялся, упиваясь своей триумфальной минутой. Он на мгновение отвел взгляд от Эрин, чтобы насладиться видом униженного короля мафии. И это была его единственная, последняя ошибка.
Эрин, чей мозг хирурга продолжал работать даже на пороге смерти, знала, что ремни на её правой руке были закреплены чуть слабее. Всю последнюю неделю она по миллиметру растягивала кожу, намыливая её потом и кровью.
Одним резким, выверенным движением она вывернула кисть, суставы хрустнули от боли, но рука освободилась. Она не стала тянуться к Фантому. Она знала анатомию.
Она схватила зажим, лежащий на инструментальном столике рядом, и вонзила его в тыльную сторону ладони Фантома, которая держала скальпель.
Он взвыл, роняя нож.
Этого мгновения Хёнджину хватило. Он сорвался с места с быстротой молкой тени. Расстояние в пять метров он преодолел в один прыжок. Его кулак врезался в лицо Фантома с такой силой, что послышался хруст ломающейся челюсти.
Очищение
Хёнджин не стал его убивать сразу. Он отшвырнул врага к стене и бросился к столу, лихорадочно расстегивая ремни на ногах и руках Эрин.
— Ты жива… ты жива… — он повторял это как молитву, ощупывая её лицо, её плечи, её руки. — О Боже, Эрин, я думал… я видел твое лицо в той коробке…
— Это был грим, Хёнджин, — она упала в его объятия, и её наконец прорвало. Слезы хлынули градом, смывая ужас последних дней. — Они держали меня в темноте… они заставляли меня смотреть, как они делают этот муляж…
Хёнджин прижал её к себе так крепко, что она едва могла дышать. Он плакал вместе с ней — тихими, скупыми слезами облегчения, которые очищали его душу от той черной копоти, что скопилась в ней за время его «посмертного» похода.
Фантом попытался дотянуться до пистолета, упавшего на пол.
Хёнджин почувствовал движение. Он медленно отстранился от Эрин, загораживая её собой. В его глазах снова вспыхнуло пламя, но на этот раз оно было не хаотичным, а направленным.
— Эрин, закрой глаза, — попросил он тихим, ласковым голосом.
— Хёнджин, не надо… — она схватила его за рукав. — Ты уже победил. Позволь полиции забрать его. Не становись снова тем… кем ты был час назад.
Хёнджин посмотрел на неё, затем на изуродованное лицо Фантома, и снова на Эрин. Его рука, тянувшаяся к оружию, замерла.
— Ты спасаешь мою душу даже сейчас, когда сама едва держишься на ногах, — он коснулся её щеки окровавленной ладонью. — Хорошо. Ради тебя.
Он ударил Фантома рукояткой пистолета в висок, отправляя его в глубокий нокаут.
Свет в конце туннеля
Он поднял Эрин на руки. Она была легкой, как перышко. Выходя из бункера, они увидели первые лучи настоящего солнца, пробивающиеся сквозь вентиляционные решетки.
Снаружи их уже ждал Чонин, который привел подкрепление. Увидев живую Эрин на руках брата, парень упал на колени, закрыв лицо руками от счастья.
Хёнджин нес её через поле, поросшее сухой травой, прочь от этого проклятого места. Он чувствовал биение её сердца под своей ладонью — самый прекрасный звук во всей вселенной.
— Знаешь, — прошептала Эрин, прижимаясь к его груди, — когда я была там, в темноте… я думала о том, что не успела сказать тебе одну вещь.
— Какую? — Хёнджин остановился, глядя на неё.
— Тот титановый скальпель… он действительно идеален. И я обязательно научу тебя зашивать сосуды. Но только на манекене. Потому что больше никто и никогда не будет ранен в этом доме.
Хёнджин улыбнулся — впервые за долгое время искренне и тепло.
— Я обещаю, Эрин. Теперь я буду строить больницы, а не крепости.
Он шел дальше, к машинам, под прицелом сотен объективов и взглядов своих бойцов. Но ему было плевать на всё. Его доктор была жива. Его мир снова обрел цвета. И хотя впереди было долгое лечение, суды и восстановление, он знал: пока её пульс бьется в унисон с его, он сможет победить любую тьму.
В ту ночь в Сеуле не было пожаров. Были только огни клиники «Каннам», где доктор Ли Эрин спала в своей палате, а глава «Черной Луны» сидел рядом, держа её за руку и впервые за многие годы засыпая без страха перед завтрашним днем.