Глава 13: Пустота за пределом крика
Тишина, воцарившаяся в кабинете Хвана Хёнджина, была не просто отсутствием звука. Это была физическая материя, давящая на перепонки, высасывающая кислород из легких. На дубовом столе, среди разбросанных сводок разведки и пустых гильз, стояла коробка. Обычный курьерский ящик, обмотанный скотчем, который выглядел чужеродно и нелепо в роскошном интерьере.
Хёнджин не двигался уже пять минут. Его взгляд был прикован к красным пятнам, проступившим сквозь картонное дно. Он чувствовал этот запах — запах лилий и застоявшейся крови, который теперь преследовал его повсюду.
— Глава… — прошептал стоящий в дверях помощник, его голос дрожал. — Может быть… может быть, это очередная провокация? Снова манекен? Кан любит играть на нервах…
Хёнджин не ответил. Его руки, всегда твердые, способные без дрожи держать автомат или нежно касаться лица Эрин, теперь казались чужими. Он медленно протянул пальцы к крышке. Внутри него что-то оборвалось — последняя струна, связывающая его с человечностью. Если там то, о чем он думает, мир должен перестать существовать.
Последний взгляд
Он сорвал скотч. Звук разрываемого пластика прозвучал как выстрел. Хёнджин откинул клапаны коробки.
Время остановилось. Сердце в его груди сделало последний, болезненный толчок и замерло, превратившись в кусок холодного гранита.
В коробке, на слое темного шелка, лежала она. Её глаза были закрыты, длинные ресницы бросали мягкие тени на бледные, словно выточенные из слоновой кости щеки. Волосы, которые он так любил перебирать по вечерам, были аккуратно расчесаны, но на кончиках они слиплись от запекшейся крови. Лицо Эрин выглядело спокойным, почти умиротворенным, словно она просто уснула, утомившись после долгой смены в больнице.
Но ниже… ниже была ровная, хирургически точная линия среза на шее.
Хёнджин не закричал. У него не осталось воздуха для крика. Он протянул руку и коснулся её щеки. Она была ледяной. Больше не было того тепла, которое согревало его в самые темные ночи. Больше не было пульса под его пальцами.
— Эрин… — выдохнул он, и этот звук был похож на хруст ломающихся костей.
В коробке лежала записка. Хёнджин взял её окровавленными пальцами.
> «Ты хотел, чтобы она была твоей силой, Хёнджин. Теперь она — твоя вечная тишина. Я обещал прислать её по частям, но решил, что ты захочешь в последний раз посмотреть ей в глаза. Твой ангел мертв. Добро пожаловать в мой ад».
>
Смерть короля
Хёнджин медленно опустился на стул. Он не отводил взгляда от её лица. В его голове прокручивались кадры: как она впервые приставила скальпель к его горлу, как она смеялась над его неуклюжестью со шваброй, как она спасала ребенка в холле больницы. Вся его жизнь, вся та надежда на искупление, которую она в нем зажгла, теперь лежала в картонной коробке.
— Уходите, — сказал он. Голос был абсолютно ровным, лишенным каких-либо эмоций. Это был голос мертвеца.
— Но, Глава, мы должны…
— УХОДИТЕ ВСЕ! — этот рык заставил стены задрожать.
Когда дверь закрылась, Хёнджин достал её голову из коробки и прижал к своей груди, баюкая, как самое ценное сокровище. Он пачкал свою рубашку её кровью, его слезы — редкие, тяжелые, как свинец — падали на её закрытые веки.
— Прости меня… — шептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Я не спас тебя. Я привел тебя в этот морг. Моя любовь стала твоим саваном.
В этот момент Хван Хёнджин, человек, которого боялся весь Сеул, окончательно перестал существовать. На его месте осталось нечто иное — пустота, облаченная в плоть, движимая единственным инстинктом: уничтожить всё живое.
Кровавый рассвет
Спустя час он вышел из кабинета. Его одежда была переодета — теперь на нем был угольно-черный костюм, а в руках он держал кейс с оружием. Его лицо было бледным, как у призрака, а глаза… в них не было больше ни ярости, ни боли. Только бесконечная, черная бездна.
Чонин стоял в коридоре, его лицо было опухшим от слез. Он увидел коробку на столе через приоткрытую дверь и согнулся пополам, захлебываясь в рыданиях.
— Брат… за что… за что они так с ней?
Хёнджин прошел мимо него, даже не заметив. Его шаги были тяжелыми, размеренными.
— Собирайте всех, — произнес он, обращаясь к выстроившимся в холле бойцам. — Каждого, кто может держать нож или пистолет. Сегодня не будет пленных. Не будет переговоров.
— Глава, какие приказы? — спросил его правая рука, пряча взгляд.
— Сжечь город, — ответил Хёнджин. — Я хочу, чтобы завтра Сеул проснулся в пепле. Каждый, кто связан с Каном, каждый, кто знал о его планах, каждый, кто просто стоял рядом… они должны умирать долго. Я хочу слышать их крики до самой луны.
Он сел в машину. В его кармане лежал тот самый титановый скальпель, который он подарил Эрин. Он нашел его в коробке под её головой. Кан вернул его как насмешку.
Бойня в порту
Убежище Кана в порту Сеула превратилось в скотобойню за считанные минуты. Хёнджин не использовал тактику. Он просто шел вперед под пулями, не чувствуя боли, не ища укрытия. Его люди, зараженные его безумием, рвали врагов зубами.
Хёнджин ворвался в главный ангар, где Кан, окруженный телохранителями, пытался прорваться к катеру.
— Хёнджин! Ты сошел с ума! — закричал Кан, видя приближающуюся фигуру. — Это была просто игра! Бизнес! Ты сам убивал моих людей!
Хёнджин не отвечал. Он методично расстрелял телохранителей, оставляя Кана одного. Тот упал на колени, видя, как Хёнджин отбрасывает пустой пистолет и достает скальпель.
— Пожалуйста… я отдам всё! Деньги, территории… я найду тебе другую женщину!
Хёнджин схватил его за волосы и резко закинул голову Кана назад.
— Ты отнял у мира свет, — прошептал Хёнджин, и его голос был холоднее могильной плиты. — Ты отнял у меня душу. А теперь я отниму у тебя каждую секунду твоего существования.
Он не убил его сразу. Хирургическая сталь скальпеля Эрин вошла в плоть Кана, начиная страшный танец. Хёнджин резал медленно, профессионально, вспоминая каждое слово Эрин об анатомии. Он знал, где проходят нервы, знал, как причинить максимальную боль, не давая человеку потерять сознание.
Крики Кана разносились над портом, перекрывая шум прибоя. Но Хёнджин их не слышал. В его ушах звучал только голос Эрин, которая когда-то учила его: «Жизнь — это хрупкий механизм». Он разрушал этот механизм с наслаждением дьявола.
Конец истории
Когда всё было кончено, и Кан превратился в бесформенную груду мяса, Хёнджин вышел на пирс. Взошло солнце, окрашивая воды залива в кроваво-красный цвет. Его руки были по локоть в крови, его разум был выжжен дотла.
Он достал из кармана фотографию Эрин — маленькое фото, которое она сделала для своего пропуска в больницу. Она там улыбалась. Такой он её и запомнит. Не той, что была в коробке, а той, что верила в спасение даже таких, как он.
— Я всё закончил, Эрин, — прошептал он, глядя на горизонт. — Больше некому причинять тебе боль.
Он понимал, что жизнь без неё — это лишь затянувшаяся агония. Мир без доктора Ли Эрин был местом, не достойным существования. Хёнджин закрыл глаза. Он чувствовал, как морской ветер холодит его лицо. Где-то там, за пределом боли, она ждала его со своим скальпелем и строгим взглядом, готовая снова лечить его израненную душу.
Он шагнул в пустоту.
Конец. (шучу)