Глава 8: Пульс на кончиках пальцев
Тишина особняка Хванов всегда была обманчивой. Она не была мирной — это была тишина затаившегося хищника. Но в этот вечер она стала тяжелой, почти осязаемой.
Эрин сидела за небольшим столом у окна, пытаясь сосредоточиться на книге по сосудистой хирургии, которую ей раздобыл Чонин. Послеобеденное солнце мягко освещало комнату, но внутри у Эрин нарастало странное, липкое чувство тревоги. Сначала это была просто легкая тошнота, которую она списала на побочный эффект антибиотиков. Затем — резкий холод в кончиках пальцев.
— Доктор Ли? Вам принести еще чаю? — Чонин заглянул в комнату, заметив, как она побледнела.
Эрин хотела ответить, но слова застряли в горле. Внезапная, острая вспышка боли в груди заставила её согнуться пополам. Книга со стуком упала на пол. Воздуха внезапно стало катастрофически мало, словно стены комнаты начали сжиматься.
— Эрин! — Чонин бросился к ней, подхватывая за плечи. — Что с тобой? Брат! Хёнджин!
Мир вокруг Эрин начал рассыпаться на пиксели. Она слышала топот ног по коридору, испуганный крик Чонина и, наконец, звук выбитой двери. Последнее, что она запомнила перед тем, как тьма окончательно поглотила её, — это лицо Хёнджина. Оно было серым от ужаса, лишенным всякой маски власти.
В когтях безмолвия
Когда Эрин снова начала что-то чувствовать, это была не боль. Это был холод. Глубокий, пронизывающий холод, который обычно предшествует забытью. Она не могла пошевелить даже пальцем, не могла открыть веки, которые казались налитыми свинцом. Но она слышала.
Слышала мерное, надрывное пиканье монитора — звук, который она знала слишком хорошо. И голос. Хриплый, надтреснутый, совершенно неузнаваемый.
— Почему она не приходит в себя? Ты сказал, что операция прошла успешно! — голос Хёнджина вибрировал от сдерживаемой ярости, смешанной с отчаянием.
— Господин Хван, — ответил другой голос, судя по всему, семейный врач клана. — Пуля задела не только ткани, возникла отложенная реакция... септический шок или эмболия, мы боремся с последствиями. Организм истощен стрессом и потерей крови. Сейчас всё зависит от её воли к жизни.
— «Зависит от воли»? — послышался звук удара — должно быть, Хёнджин ударил кулаком в стену. — Ты врач или гадалка? Сделай что-нибудь! Если её сердце остановится, твоё — замрет в ту же секунду. Убирайся. Все вон!
Послышались спешные шаги, скрип двери. Воцарилась тишина, нарушаемая только электронным ритмом её сердца. А затем Эрин почувствовала нечто теплое.
Молитва того, кто не верит в Бога
Хёнджин взял её руку в свои. Его ладони, всегда такие уверенные и холодные, сейчас дрожали. Он сжал её пальцы так крепко, словно пытался передать ей свою собственную жизненную силу через кожу.
— Эрин... — его голос сорвался на шепот. — Слышишь меня? Хватит. Хватит играть в героя. Ты уже спасла всех, кого могла. Теперь спаси себя. Ради меня.
Он опустил голову на край её кровати, не выпуская её руки. Эрин чувствовала его горячее дыхание на своих пальцах.
— Я никогда ни о чем не просил, — продолжал он, и в этом признании было столько боли, сколько она не слышала ни в одном крике своих пациентов. — Я просто забирал. Но сейчас... Я готов отдать всё. Слышишь? Всё, что у меня есть. Мою власть, этот дом, мою жизнь. Только не уходи. Ты не можешь оставить меня в этой темноте одного.
Эрин хотела крикнуть, что она слышит его, что она пытается вернуться, но её тело было словно заперто в ледяном панцире. Она чувствовала, как на её ладонь упало что-то горячее. Слеза? Великий и ужасный Хван Хёнджин плакал?
— Ты называла мой мир страшным, — шептал он, прижимаясь лицом к её ладони. — Ты права. Он ужасен. Но без тебя в нем вообще нет смысла. Ты — единственный чистый свет, который я когда-либо видел. Пожалуйста, вернись. Разозлись на меня, ударь меня, приставь свой скальпель к моему горлу — только открой глаза.
Битва теней
Внутри Эрин происходила своя борьба. Она видела образы: операционная, залитая светом, улыбка Чонина, кровь на белом кафеле и глаза Хёнджина — черные, бездонные, в которых она тонула.
«Вернись», — звал его голос.
Она сделала вдох. Маленький, прерывистый, едва заметный. Монитор отозвался более частым пиканьем.
Хёнджин мгновенно поднял голову.
— Эрин? Эрин, я здесь. Я держу тебя. Слышишь? Я никуда не уйду.
Он начал гладить её руку, целуя кончики пальцев, умоляя, заклиная, шепча её имя как мантру. В этот момент он не был главой мафии. Он не был хищником. Он был просто мужчиной, который стоял на краю пропасти, глядя, как единственное, что ему дорого, соскальзывает вниз.
— Чонин принес твои любимые фрукты, — говорил он лихорадочно, пытаясь зацепить её сознание за реальность. — Он сидит за дверью и не уходит. Он плачет, Эрин. Ты ведь не хочешь, чтобы он страдал? Ты обещала научить его биологии. Ты не можешь нарушить обещание. Ты ведь врач... Ты не бросаешь своих пациентов.
Эрин почувствовала, как тепло от его рук медленно начинает разгонять холод в её теле. Это была борьба двух начал: её измученного тела и его невероятной, сокрушительной воли. Он буквально вытягивал её из небытия, не давая тени забрать её.
Возвращение
Прошло несколько часов. Ночь за окном сменилась предрассветными сумерками. Хёнджин так и не выпустил её руку. Он сидел, осунувшийся, с покрасневшими глазами, не сводя взгляда с её лица.
И вдруг её ресницы дрогнули.
Эрин сделала глубокий, судорожный вдох, и её веки медленно приоткрылись. Свет лампы показался ей ослепительным, но первое, что обрело четкость — это его лицо.
— Хёнджин... — сорвалось с её губ, больше похожее на выдох.
Он замер. На мгновение на его лице отразилось такое потрясение, будто он увидел чудо. А затем он издал прерывистый звук, средний между смехом и рыданием, и снова прижал её руку к своей щеке.
— Ты здесь, — выдохнул он. — Слава Богу, ты здесь.
— Ты... ты не спал, — слабо произнесла она, замечая его измученный вид.
— Я не мог дышать, пока ты не открыла глаза, — он наклонился и очень осторожно, боясь причинить боль, коснулся губами её лба. — Больше никогда так не делай. Слышишь? Никогда.
В комнату ворвался Чонин, который, видимо, караулил за дверью и услышал голоса.
— Она очнулась?! Эрин! — он подбежал к кровати, но Хёнджин остановил его властным, хотя и уже не злым жестом.
— Тише. Ей нужен покой.
Эрин смотрела на них двоих — на братьев, которые стали её странной, опасной, но ставшей такой близкой семьей. Она чувствовала слабость, но холод ушел. Его заменило тепло руки Хёнджина, которое всё еще сжимало её пальцы.
— Я хочу пить, — прошептала она.
Хёнджин тут же поднес к её губам стакан с водой, поддерживая её голову так бережно, словно она была величайшей драгоценностью мира. В этот момент Эрин поняла: она не просто выжила. Она окончательно и бесповоротно стала центром его вселенной. И хотя это пугало её, где-то в глубине души она знала, что больше не хочет быть нигде в другом месте.
— Отдыхай, — прошептал Хёнджин, когда она снова начала засыпать, на этот раз здоровым сном. — Я буду здесь. Я всегда буду здесь.