Глава 5: Стерильная близость
После той ночи и «цветочной осады» жизнь Ли Эрин превратилась в сюрреалистичный танец на минном поле. Она ожидала, что Хёнджин, как типичный лидер мафии, быстро перейдет к открытому давлению или похитит её, но он выбрал тактику куда более изощренную и опасную.
Он выбрал присутствие.
День первый: Тень в коридоре
В понедельник он появился в 15:00. В это время в отделении наступало относительное затишье между операциями и вечерним обходом. Хёнджин не вваливался с толпой охраны. Он приходил один, в простом, но безупречно сшитом темно-синем пальто, и просто садился на скамью для посетителей напротив её кабинета.
Когда Эрин вышла из операционной, стягивая маску и чувствуя, как пот капает по спине, она чуть не наткнулась на его вытянутые ноги.
— Что ты здесь делаешь? — выдохнула она, игнорируя то, как предательски подпрыгнуло сердце.
— Читаю, — он поднял книгу в кожаном переплете. — Здесь удивительно спокойная атмосфера для места, где люди балансируют между мирами.
— Это больница, Хёнджин. Уходи. Ты привлекаешь внимание.
— Я пришел на перевязку, доктор Ли, — он улыбнулся, и эта улыбка была мягче, чем обычно. — Имею право.
Она провела его в кабинет, молча обработала рану. Он не пытался её коснуться, не сыпал двусмысленными шутками. Он просто смотрел на неё. Так смотрят на редкое явление природы, которое боятся спугнуть. Это молчание пугало её больше, чем его угрозы.
День четвертый: Кофе и откровения
К четвергу его визиты стали частью расписания отделения. Медсестры перестали бледнеть при его виде; более того, молоденькая стажерка Сумин однажды шепнула Эрин: «Ваш кавалер такой печальный и красивый, прямо как герой дорамы».
Эрин только закатила глаза. «Герой дорамы», который мог приказать стереть человека в порошок, не дрогнув ни единым мускулом.
В четверг он принес кофе. Не из элитного ресторана, а из маленькой кофейни за углом, которую Эрин любила.
— Откуда ты узнал? — спросила она, принимая стакан.
— У меня много талантов, Эрин. Наблюдательность — один из них, — он прислонился к косяку двери. — Расскажи мне, почему ты выбрала хирургию? Ты ведь могла стать кем угодно. С твоим интеллектом — хоть президентом банка.
Эрин замялась. Никто из её окружения не спрашивал «почему». Все спрашивали «сколько ты зарабатываешь» или «когда ты выйдешь замуж».
— Потому что здесь всё честно, — ответила она тихо. — В операционной нет политики, нет денег, нет лжи. Есть только я, пациент и биология. Если я ошибусь — он умрет. Если сделаю всё правильно — будет жить. Это единственный момент в жизни, когда я чувствую абсолютный контроль над хаосом.
Хёнджин долго молчал, глядя на её тонкие, натруженные пальцы.
— Мы похожи больше, чем ты думаешь, — произнес он. — Я тоже борюсь с хаосом. Только мои инструменты чуть грубее.
— Ты не спасаешь жизни, Хёнджин.
— Иногда — спасаю. Удерживая город в узде, я предотвращаю войну всех против всех. Но ты права. Твои руки созидают. Мои — в лучшем случае — защищают то, что осталось целым.
В тот вечер он впервые коснулся её руки. Просто мимолетное движение, когда забирал пустой стакан, но искры, пробежавшие между ними, были почти осязаемыми.
Неделя вторая: Сломленные барьеры
На вторую неделю Эрин поймала себя на том, что в 14:55 начинает поглядывать на часы. Она злилась на себя, называла это «стокгольмским синдромом» или простой привычкой, но пустота в коридоре в те дни, когда он задерживался, ощущалась как нехватка кислорода.
Хёнджин начал приходить в ординаторскую. Он помогал ей разбирать архивные снимки МРТ, просто подавая папки. Он слушал её жалобы на нехватку финансирования и на глупого главврача, и на следующее утро в больницу анонимно поступило оборудование для реанимации на триста миллионов вон.
— Ты это сделал? — набросилась она на него в среду.
— Не понимаю, о чем ты, — он даже не поднял глаз от телефона. Но уголок его губ дрогнул.
— Это взятка.
— Это инвестиция в твой комфорт. Я не хочу, чтобы ты злилась из-за сломанного ИВЛ. Твоя злость должна принадлежать только мне.
Он подошел ближе. В ординаторской никого не было. За окном шел густой снег, окутывая Сеул белым одеялом. Хёнджин протянул руку и аккуратно снял с её плеча стетоскоп, вешая его на крючок.
— Ты устала, Эрин. У тебя синяки под глазами.
— Это моя работа, — упрямо ответила она, хотя колени уже подгибались.
— Посмотри на меня.
Она подняла глаза. В его взгляде больше не было охотника. Там была странная, почти болезненная нежность. Он медленно сократил расстояние, и на этот раз Эрин не потянулась за скальпелем.
Он взял её лицо в свои ладони. Его кожа была прохладной, а прикосновение — невесомым, словно он боялся, что она рассыплется.
— Почему ты это делаешь? — прошептала она. — Зачем ты приходишь сюда каждый день? Тебе есть чем заняться. Твои люди, твои дела…
— Потому что здесь я чувствую себя человеком, — его голос сорвался до шепота. — С тобой мне не нужно быть монстром, которого все боятся. Мне не нужно оглядываться. С тобой я просто Хёнджин. И это… самое пугающее и прекрасное чувство, которое я когда-либо испытывал.
Он наклонился, и его губы едва коснулись её лба. Это не был поцелуй страсти, это было обещание.
— Ты меня погубишь, — выдохнула Эрин, закрывая глаза.
— Нет, — он прижался своим лбом к её. — Я тебя спасу. Даже от самого себя, если потребуется.
Гром среди ясного неба
Идиллия была разрушена в пятницу. Хёнджин сидел в её кабинете, когда его телефон завибрировал. Он ответил, и Эрин увидела, как его лицо мгновенно превратилось в маску из льда. Вся та человечность, которую он так бережно выстраивал эти две недели, испарилась за секунду.
— Когда? — коротко спросил он. — Понял. Усильте охрану особняка. Чонина в бункер.
Он сбросил вызов и встал. В комнате сразу стало тесно от его внезапно вспыхнувшей агрессивной энергии.
— Что случилось? — Эрин инстинктивно сжала край стола.
— Мой "бизнес" напомнил о себе, — он подошел к ней и на мгновение крепко прижал к себе, зарываясь лицом в её волосы. — Слушай меня внимательно. Сегодня ты не идешь домой. Ты остаешься на дежурство в больнице. Мои люди будут в холле. Никуда не выходи, пока я не пришлю машину.
— Хёнджин, ты меня пугаешь. Что происходит?
— Началась война, Эрин. И я должен закончить её быстро, чтобы ты могла и дальше лечить людей в покое.
Он поцеловал её — на этот раз по-настоящему, жадно и остро, со вкусом отчаяния и стали. А затем развернулся и вышел, оставив после себя лишь холодный сквозняк.
Эрин стояла посреди кабинета, глядя на свои руки. Те самые руки, которые когда-то приставляли скальпель к его горлу. Теперь они дрожали не от ярости, а от страха за человека, который стал для неё запретным наркотиком.
Она поняла, что сближение закончилось. Началось выживание.
-------------
Переходим к самому интересному!!