Глава 3: Клятва Гиппократа против законов улиц
Ночной Сеул после дождя пахнет мокрым асфальтом и озоном. Эрин шла по пустынному переулку, сокращая путь до своей квартиры. Фонари здесь горели через один, бросая длинные, уродливые тени на стены изрисованных граффити складов. Она ненавидела этот маршрут, но после двойной смены сил на долгую дорогу просто не оставалось.
Тишину разрезал резкий визг шин. В паре десятков метров от неё черный внедорожник на полной скорости вылетел из-за угла, затормозил, высекая искры, и из него буквально вывалились двое.
Эрин инстинктивно прижалась к стене, нащупывая в сумке газовый баллончик, но замерла, когда услышала знакомый, полный ярости и отчаяния голос.
— Дыши, мелкий! Слышишь меня? Дыши, черт тебя дери!
Это был Хёнджин. Но в его голосе больше не было той ледяной уверенности, которая так раздражала её в больнице. В нем была первобытная паника.
На грани жизни
Эрин вышла из тени. В свете фар она увидела Хёнджина, стоящего на коленях в луже грязной воды. На его руках лежал мальчик, на вид не старше восемнадцати лет. Юноша был смертельно бледен, а его светлая толстовка быстро пропитывалась алым.
— Что случилось? — голос Эрин прозвучал как выстрел в тишине.
Хёнджин резко обернулся. Его лицо было забрызгано кровью, глаза дикие, как у раненого зверя. Увидев её, он на мгновение застыл, словно не веря, что она здесь, а затем в два шага преодолел расстояние между ними и схватил её за плечи.
— Ты! — он почти кричал. — Помоги ему! Они устроили засаду… он просто был в машине… Эрин, сделай что-нибудь!
Она сбросила его руки и бросилась к парню.
— Положи его на ровную поверхность. Быстро! — скомандовала она, уже открывая свою сумку, где по привычке всегда носила минимальный набор первой помощи.
Мальчик — младший брат Хёнджина, о существовании которого в криминальных хрониках лишь ходили слухи, — хрипел. Изо рта шла розовая пена.
— Огнестрельное в грудную клетку, — констатировала Эрин, разрезая его одежду маленькими складными ножницами. — У него напряженный пневмоторакс. Воздух сдавливает легкое и смещает сердце. Если я не выпущу его сейчас, он умрет через три минуты.
— Сделай это! — Хёнджин навис над ними, его кулаки были сжаты до белизны суставов.
— Мне нужна игла. Толстая игла, — она лихорадочно рылась в сумке. Черт. У неё был зажим, бинты, антисептик, но иглы нужного калибра не оказалось.
Эрин огляделась. Грязный переулок, лужи, мусорные баки. Никакой стерильности. Никакого оборудования.
— У тебя есть нож? С тонким лезвием? — спросила она, глядя прямо в глаза Хёнджину.
Он без слов выхватил из-за пояса узкий стилет. Сталь блеснула в свете фар.
— Обработай его зажигалкой. Быстро!
Операция на асфальте
Хёнджин подчинился беспрекословно. Глава самой опасной группировки Сеула сейчас выглядел как нашкодивший мальчишка, выполняющий приказы строгого учителя. Он щелкнул дорогой «Зиппо», прокаливая лезвие до синевы.
Эрин тем временем нащупала второе межреберье по среднеключичной линии.
— Держи его за плечи. Он может дернуться, — предупредила она.
Она взяла раскаленный нож. Пальцы, которые вчера приставляли скальпель к горлу Хёнджина, сегодня должны были спасти то единственное, что ему было дорого.
— Прости, малыш, — прошептала она и резким, точным движением вогнала лезвие в грудную клетку.
Раздался свистящий звук выходящего воздуха. Мальчик выгнулся, его глаза закатились, но через секунду он сделал глубокий, судорожный вдох. Розовая пена на губах перестала пузыриться.
— Жив… — выдохнул Хёнджин, и Эрин впервые увидела, как его плечи дрогнули от облегчения.
— Рано радоваться. У него пуля внутри, возможно, задето легкое. Нам нужно в операционную. Звони своим, пусть везут его в мою клинику, я подготовлю бокс.
Хёнджин поднял голову. В его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на благоговение.
— Нет. В больницу нельзя. Нападавшие будут ждать нас там. Они знают, что он ранен.
— Ему нужна стерильная среда, Хёнджин! Он умрет от инфекции или внутреннего кровотечения! — Эрин сорвалась на крик, прижимая стерильную салфетку к ране мальчика.
— У меня есть частный медицинский блок в особняке. Там есть всё. Инструменты, кровь для переливания, аппараты. Ты поедешь со мной.
— Это похищение? — она прищурилась.
Хёнджин посмотрел на своего брата, затем на неё. Его взгляд снова стал тяжелым и властным, но в глубине скрывалась немая просьба.
— Это спасение. Пожалуйста, Эрин. Я не доверяю своим врачам. Они боятся меня больше, чем любят медицину. А ты… ты не боишься ничего.
В логове зверя
Через пятнадцать минут они уже летели по ночным улицам на бронированном авто. Эрин зажимала рану парня, считая его пульс. Хёнджин сидел напротив, не сводя с неё глаз. Его руки были в крови брата, и он даже не пытался их вытереть.
— Его зовут Чонин, — тихо сказал он, когда машина въехала в массивные ворота закрытого поместья. — Ему только исполнилось восемнадцать. Он не должен был быть там.
— В вашем мире дети взрослеют быстро или умирают молодыми, — жестко ответила Эрин. — Если хочешь, чтобы он жил, построй ему другую жизнь.
Машина остановилась. Двери распахнулись, и их тут же окружили люди в черном. Чонина переложили на каталку и быстро повезли вглубь дома.
Медицинский блок Хёнджина действительно впечатлял. Это была полноценная мини-больница, оснащенная по последнему слову техники. Эрин быстро переоделась в принесенный ей хирургический костюм.
— Все вон, — скомандовала она медбратьям, которые суетились у стола. — Оставьте только анестезиолога. Хёнджин, ты тоже уйди.
— Я останусь, — отрезал он.
Эрин подошла к нему вплотную. Она была в маске, видны были только её глаза — холодные и решительные.
— Ты будешь мешать. Либо ты выходишь, либо я не гарантирую результат. Твое присутствие здесь давит на всех, кроме меня, а мне нужно, чтобы аппаратура работала как часы. Выбирай: твое эго или его жизнь.
Хёнджин стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он посмотрел на бледное лицо брата, затем на Эрин.
— Если он умрет… — начал он свою привычную угрозу.
— Если он умрет, я буду первой, кто об этом пожалеет, — перебила она. — А теперь — вон!
Он вышел. Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком.
Операция длилась три часа. Эрин извлекла пулю, которая прошла в паре сантиметров от аорты, зашила поврежденное легкое и остановила массивное кровотечение. Когда она наконец вышла из операционной, она едва держалась на ногах.
Хёнджин ждал в коридоре. Он не садился всё это время. Увидев её, он сделал шаг навстречу, но остановился, боясь услышать приговор.
— Он стабилен, — сказала Эрин, снимая маску. — Потерял много крови, но молодой организм справится. Сейчас он спит.
Хёнджин закрыл глаза и прислонился затылком к стене. В этот момент он не выглядел как глава мафии. Просто измученный человек, с души которого сняли непосильный груз.
— Спасибо, — прошептал он.
Эрин хотела что-то ответить, но усталость взяла свое. Голова закружилась, и она покачнулась. Хёнджин мгновенно оказался рядом, подхватывая её за талию. Его руки были теплыми и на удивление бережными.
— Ты сделала невозможное, — он смотрел на неё с такой неприкрытой нежностью, что Эрин стало не по себе. — Я твой должник, Эрин. А Хван Хёнджин всегда платит по счетам.
— Я сделала это не ради тебя, — она попыталась отстраниться, но он не отпускал. — Я врач. Я спасаю жизни. Даже жизни тех, кто связан с тобой.
— Знаю, — он наклонился, касаясь лбом её лба. — Именно поэтому я не могу тебя отпустить. Теперь ты — часть моей семьи. Хочешь ты этого или нет.
Эрин посмотрела в его глаза и поняла: скальпель у горла был лишь прелюдией. Настоящая битва за её свободу и её сердце только начинается. И в этом доме, пропитанном запахом власти и пороха, её единственным оружием оставался её характер.