Я помню нашу смерть

Ильва наконец уснула.

Её дыхание было тяжёлым, прерывистым – будто даже во сне она продолжала бороться чем-то. Я сидела на своей кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену.

– Ты как? – тихо спросила Стелла. Она сидела на своей кровати, подобрав ноги под себя, и смотрела на меня с беспокойством. – У тебя лицо опухшее. Ты плакала? Красные что-то сделали с тобой?

– Нет, – соврала я. – Просто… тётя прислала письмо. Плохие вести. Я вышла, чтобы побыть одной.

Стелла не стала уточнять. Она вообще умела молчать тогда, когда это было нужно.

– Что произошло на вечеринке? – спросила я. – Ты видела?

Стелла помолчала, потом ответила негромко, почти шёпотом:

– Кто-то подмешал травы в пунш для белых. Дурманящие. Белые потеряли контроль над собой, а красные… воспользовались.

– В каком смысле «воспользовались»?

Стелла отвела взгляд.

– Кого-то раздели. Кого-то заставили ходить на четвереньках и лаять. А Ильву… кормили червями.

Меня замутило. Я представила Ильву – гордую, дерзкую, которая не боялась спорить с красными, – стоящей на коленях с червями во рту.

– А ты? – спросила я. – Ты видела, кто это сделал?

– Я не уверена, что это была чья-то личная инициатива. Скорее всего, это был чей-то общий план. – Стелла вздохнула. – Ильва меня подозревает. Думает, что зелёные и красные заодно.

– А это не так?

– Я не помогала им. Но и не предупредила. Потому что не знала. Я узнала о травах, когда всё уже началось. Ильва не верит.

Я посмотрела на спящую подругу.

– Лиам был замешан? – спросила я.

– Я не видела его рядом с ней. Не знаю, где он был.

Стелла замолчала, потом поднялась и натянула одеяло.

– Мне нужно поспать. Завтра рано вставать.

Она отвернулась к стене и больше не произнесла ни слова.

А я осталась сидеть в темноте.

Я думала о том, что могла оказаться на месте Ильвы. Если бы не разбила бокал. Если бы не пошла на кухню. Если бы не увидела его с той девушкой.

Кайл.

Он был занят. У него была девушка. Красивая, изумрудноглазая, из его круга. А я – самозванка в чужой форме, с чужими глазами, которая пришла сюда ради призрака, которого сама же и придумала.

Я приняла решение.

Уеду. Отчислюсь. Вернусь домой, скажу родителям, что не справилась, что это не моё. Лучше потерять один год, чем продолжать эту опасную игру, в которой я не могу выиграть.

Я откинулась на подушку и закрыла глаза.

---

Ильва проснулась с красными, опухшими глазами. Она выглядела так, будто её выжали, а потом попытались склеить обратно.

– Я не пойду на пары, – сказала она, глядя в потолок. – Не хочу никого видеть.

– Я понимаю, – ответила я. – Почему мы просто не можем рассказать преподавателям? 

Она засмеялась – сухо, безрадостно.

– Рассказать о чём? О вечеринке? О той, которой не должно было быть? О той, на которой мы не должны были пить? Тогда попадут все. А красным ничего не будет. Их богатые родители прикроют их задницы. А кто поможет нам?

Я промолчала. Она была права. Но я видела как загорелись глаза Ильвы. Похоже она не собиралась сдаваться.

---

По пути в академию.

Я шла по коридору и чувствовала, как внутри всё сжимается. Я решила уйти. Но сначала нужно было закончить одно дело.

Лиам.

Я не верила, что он не был замешан. И я должна была это выяснить.

Я вошла в аудиторию и сразу увидела их.

Кайл и Лиам сидели на задней парте, развалившись так, будто вся аудитория принадлежала им. Перед ними была разложена колода карт – потрёпанная, засаленная, явно не учебная. Лиам как раз выкладывал что-то на стол, довольно усмехаясь.

– Я выигрываю, – сказал он, откидываясь на спинку стула.

– Тебе просто везёт, – лениво ответил Кайл, даже не глядя на карты.

Я подошла ближе.

– Лиам, – позвала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Можно тебя на минуту?

Он поднял голову, и на его лице расцвела привычная наглая ухмылка.

– О, подружка Ильвы. Извини, но ты прерываешь нас на самом интересном моменте. – Он кивнул на карты. – Я вот-вот должен был обыграть принца в третий раз подряд.

Я сжала кулаки.

– Это важно.

Лиам вздохнул, изобразив глубочайшее сожаление, и уже открыл рот, чтобы ответить, но Кайл его опередил.

– Видимо, ей это ее хобби - обрывать на самом интересном, – сказал он, и его голос был ледяным, почти ленивым.

Он поднял взгляд и посмотрел на меня – в упор, не отводя глаз.

Сердце пропустило удар.

В его красных глазах не было ни злости, ни насмешки – только холодное, оценивающее спокойствие. Будто он видел меня впервые. Или, наоборот, будто помнил всё – и кухню, и разбитый бокал, и то, как я стояла, не в силах пошевелиться.

Я смотрела на него. Мир вокруг перестал существовать. Не было ни аудитории, ни шёпота студентов, ни карт на столе. Только он. Его глаза. Его голос, который всё ещё звучал в ушах: «Проваливай».

Не знаю, сколько это длилось – секунду или вечность. Но я заставила себя отвернуться.

Я забрала карты у Лиама, не глядя на него, и вложила их в руку Кайла.

– Держите, ваше высочество.

Наши пальцы соприкоснулись – на секунду, не дольше. Но я почувствовала это всем телом. Тёплые. Мягкие. Чужие.

Я не думала. Не планировала. Просто протянула руку и сделала это. А потом отдернула, будто обожглась.

Кайл не ожидал. Я видела это по его лицу. Сначала удивление, потом негодование.

Его губы сжались, глаза сузились. Он смотрел на меня так, будто хотел испепелить взглядом.

Я не знала, зачем я это сделала. Зачем подошла. Зачем сделала этот наглый жест. Зачем позволила себе дотронуться.

Наверное, моя голова отключилась. А тело захотело оказаться с ним рядом. Хотя бы на секунду. Хотя бы так.

Внутри всё дрожало. Но я держала лицо. Забрала карты, отдала, отвернулась. Всё.

Кайл не сказал ни слова. Но когда я начала говорить с Лиамом, я чувствовала его взгляд на своей спине. Он не вмешивался. Просто смотрел – холодно, внимательно, изучающе.

И мне казалось, что это было даже страшнее, чем его гнев.

– Выйди со мной. – обратилась я к Лиаму.

– А что, если я не пойду? – он улыбался, но в его глазах появилось что-то новое – напряжение.

– Тогда поведу силой, – сказала я спокойно. – Но есть вероятность, что сломаю тебе руку.

Лиам усмехнулся – но поднялся. Он был выше меня на голову, шире в плечах, и когда он встал, мне пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Интересно, – сказал он громко, и в его голосе звучала наигранная задумчивость. – Откуда у девушки из белых столько силы, чтобы сломать мне руку?

Я заметила, что на нас смотрят. Красные, зелёные, белые – все. Я понимала, что своим поведением только привлекаю внимание и накаляю конфликт. Что сейчас не время для угроз. 

Но Лиам вдруг спокойно кивнул в сторону двери.

– Ладно. Поговорим. Но не здесь.

Он двинулся к выходу, и я пошла за ним, чувствуя на спине взгляд Кайла.

---

– Где ты был на вечеринке? – спросила я, как только мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не слышали.

Лиам усмехнулся, но в его глазах появилась настороженность.

– А какая тебе разница? Почему тебя так интересует, где и когда я нахожусь?

– Значит, ты с ними, – сказала я, глядя ему прямо в глаза и подтверждая свои опасения. – Вы втянули её в это, чтобы потом издеваться.

Он перестал улыбаться.

– С кем – «с ними»?

– С красными, которые на вечеринке травили белых. Ты ушёл и оставил ее одну. Её кормили червями, Лиам. Её унижали. А ты в это время просто наблюдал и наслаждался…

– Что? Нет! Боже, я не был в курсе, – удивленно начал он. – Честно. Я отошёл, потому что меня позвала бывшая. Я не знал, что дальше было с Ильвой.

– С какой по счету бывшей? – спросила я.

Лиам посмотрел на меня внимательнее.

– Ты следишь за мной? – спросил он, и его голос снова стал игривым. – Может, я тебе нравлюсь?

Я не сдержалась и закатила глаза.

– Ты должен пойти к Ильве и объясниться, – сказала я, игнорируя его подкол.

Он помолчал. Потом кивнул.

– Ладно. Схожу.

Я не ожидала, что он согласится так легко. Без шуток, без «а что, если не пойду». Просто – «схожу».

– Я правда не знал, – добавил он уже серьёзно. – И я не хотел, что-то подобное произошло.

Он быстро развернулся и ушёл прочь. По его лицу было понятно, что он взволнован и удивлен. Либо он хороший актер, либо действительно волнуется.

---

Я не пошла на следующую пару.

Я приняла решение и больше не видела смысла сидеть на лекциях, которые мне не нужны.

Пока я в одиночестве шла по улице, не разбирая дороги, в голове шумели мысли.

«Я дотронулась до него».

Я прокручивала этот момент снова и снова. Как протянула карты. Как наши пальцы соприкоснулись – на секунду, не дольше. Как он посмотрел на меня – не сквозь, а в упор.

«Он меня заметил».

Не так, как я мечтала. Не с любовью, не с узнаванием. С холодным удивлением. Со злостью. Но заметил.

Я должна была радоваться? Бояться? Бежать к нему и объяснять всё? Прятаться, чтобы больше никогда не пересекаться?

Я не знала.

Его взгляд всё ещё жёг спину. Я чувствовала его даже сейчас, на пустынной улице.

«Ты сошла с ума, – сказала я себе. – Он тебя не запомнит. Ты для него – одна из бледных. Надоедливая муха, которая посмела прикоснуться».

Но внутри, глубоко, шевелилось что-то тёплое. Что-то, что не хотело умирать.

«Он меня заметил».

—

Тётя Элина подняла голову, когда я вошла.

– Алиса? Что-то случилось?

– Я думаю, что затея с поступление была глупой и думаю, что пора заканчивать это представление, – сказала я, показывая пальцем на глаза и следом садясь на табурет у прилавка.

Тётя не удивилась. Только кивнула и опустилась напротив.

– Ты не смогла ему признаться? Прошло мало времени, ещё есть возможность.

–  Нет. Скорее нет больше необходимости…у него есть девушка, – сказала я. – Я увидела их вчера на вечеринке, – я делала долгие паузы, чтобы подобрать нужные слова – Я думала, что смогу… подойти, поговорить. Но все оказалось сложнее. А потом я узнала, что у него есть другая.

Тётя молчала.

– Я не могу больше врать, – сказала я. – Не хочу рисковать. Ради чего? Ради иллюзии, что все получится?

– Ты права, – тихо сказала тётя. – И неправа одновременно.

Я подняла на неё глаза.

– Я поговорила со своими знакомыми, – сказала она. – Академия Ауреум – это элитное место. Даже если ты проучишься там пару месяцев, это создаст тебе репутацию. После неё любая компания захочет взять тебя на работу.

– Я не хочу работать. Я хочу…

– Я знаю, чего ты хочешь, – перебила меня тётя. – Но подумай о себе. Если ты уйдёшь сейчас, ты потеряешь год. Перевестись можно только зимой, после сдачи первых экзаменом. Никто не возьмёт тебя заново в начале учебного года. И родителям ты не объяснишь, почему бросила учёбу через месяц. – Она помолчала. – Не ради принца. Ради своего будущего. Я тебя услышала и понимаю твое желание. Но подумай о варианте не терять лишний учебный год пока ещё не поздно.

Я сжала губы. Но как бы мне не было сложно – Она была права. Попасть в это заведение это как вытянуть золотой билет, который мне охото отнести в мусорку.

---

Когда я вернулась, дверь в нашу комнату была приоткрыта.

Я заглянула внутрь – и замерла.

Ильва и Лиам лежали на её кровати в обнимку под одеялом. Не спали – что-то тихо обсуждали, перешёптывались. Но по тому, как она прижималась к нему, по тому, как он гладил её по волосам и что на них не было одежды – я всё поняла.

Я тихо прикрыла дверь и отошла к окну в коридоре.

Через пару минут дверь открылась, и вышел Лиам уже одетый. Увидел меня – и подмигнул.

– Я сделал, как ты просила, – сказал он. – Даже больше.

Он улыбнулся и ушёл, не дожидаясь ответа.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Я пришла, чтобы защитить Ильву. А она… она просто впустила его в свою постель.

Я зашла в комнату. Ильва сидела на кровати, поправляя волосы, и выглядела… довольной.

– Ты уверена? – спросила я. – В своем решении?

– Более чем, – ответила она, и в её глазах не было сомнений.

Я не стала спорить. И обсуждать тоже.

---

Наступил новый день. Я сидела за партой и смотрела в окно.

Я ещё не решила, оставаться или уходить. Тётя была права – репутация Ауреума стоила многого. Но каждый день здесь был напоминанием о том, что я чужая, что я лгу, что я рискую.

После вечеринки красные притихли. Может, они нанесли удар и решили, что с них хватит?

За окном было спокойно. Преподаватель что-то рассказывал о химических реакциях, студенты слушали, делали записи.

Я почти поверила, что конфликт исчерпан.

А потом взорвалась первая колба.

Сначала я не поняла, что произошло. Громкий хлопок, звон стекла, чей-то испуганный крик. А потом – второй. Третий. Четвёртый.

Взрывались колбы на столах красных. Одна за другой, методично, будто кто-то рассчитал время.

Только у красных.

Преподаватель что-то кричал, студенты вскакивали с мест, в аудитории началась паника. А я смотрела на мечущихся красных и вдруг поняла.

Белые ответили.

Война началась.