Я помню нашу смерть

После того как я нашла линзы и решилась на обман, прошёл месяц.

Месяц тишины, экзаменов и жизни на два фронта. Днём я была послушной дочерью, готовилась к поступлению в Грейвуд, улыбалась маме, кивала отцу. Ночью – прокручивала в голове план, боясь, что он провалится на первой же минуте.

Экзамены я сдала хорошо.

Тем временем Леон был терпелив. Сначала. Он звонил по магическому коммуникатору, оставлял у моей двери пирожки с корицей, ждал. Но когда экзамены закончились, он пришёл сам. Без цветов, без улыбки – просто стоял на пороге и смотрел так, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

– Алиса... у нас всё в порядке? – спросил он тихо. – Я чувствую, что ты отдаляешься. Что‑то не так.

– Всё нормально, – ответила я, отводя взгляд. – Просто учёба. Экзамены. Ты же знаешь, как это бывает.

Он не поверил. Я видела. Но он не стал давить. Только кивнул и сказал, что будет ждать. А я – я прикрылась поездкой к тёте, которую запланировала ранее. Пообещала, что когда вернусь, всё будет по‑прежнему. Сейчас все мои мысли только об учёбе.

Он ушёл. А я осталась с чувством вины, которое старательно запихнула подальше.

---

Когда последний экзамен остался позади, я выдохнула. Теперь можно было думать о главном.

О плане.

Я подала документы в местную академию картографии – родители обрадовались, мама даже прослезилась. Это было правильное, безопасное будущее. Именно то, чего они для меня хотели.

А потом я сказала, что хочу навестить тётю Элину в столице.

– Ты же не успела толком посмотреть город в прошлый раз, – подхватила мама. – И правда, чего сидеть дома всё лето?

– А взамен я буду помогать тёте в магазинчике, – добавила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от лжи. – Она одна там, тяжело.

Отец одобрительно кивнул. Мама обняла меня и сказала, что это прекрасная идея.

Никто не спросил про Ауреум. Никто не заподозрил.

Я уехала через три дня.

---

Столица встретила меня привычным гулом и суетой.

Тётя Элина, младшая сестра мамы, оказалась именно тем человеком, который нужен был мне сейчас. Её волшебный магазинчик «Семь лун» встретил меня тем же пьянящим ароматом старины и магии. Тётя, женщина с весёлыми изумрудными глазами, с радостью меня приняла.

– Проходи, проходи! – она захлопотала вокруг. – Худая какая! Мать, наверное, не кормит?

Я улыбнулась, чувствуя, как отпускает напряжение. Тётя не имела своих детей – всю жизнь она путешествовала, собирала артефакты, а потом осела в столице, открыв лавку. Магазин был её жизнью, её любовью. И она была рада разделить его со мной, пусть даже на время.

– Ты присмотрись пока, – сказала она, вводя меня в курс дела. – Вот этот стеллаж – простые мелочи. Брелок, который помогает найти пропажу. Травы от простуды. Свечи для спокойного сна. Это продавать можно, я доверяю.

Она перешла к другому стеллажу, и её голос стал серьёзнее.

– А вот здесь – вещи посложнее. Некоторые из них опасны, если не знать, как обращаться. Продавать их без меня не вздумай. Если клиент захочет что-то отсюда – скажи, пусть приходит утром, когда я на месте. Ты же помнишь график? Ты помогаешь мне по вечерам.

Я кивала, запоминая. Но краем глаза я уже смотрела в ту сторону, где стоял знакомый дубовый стеллаж. Где была та самая тайная комната.

Где лежали линзы. И тот пугающий шар.

---

Дни потянулись однообразной чередой.

Днём я гуляла по городу. Я ходила по тем же улицам, где мы бродили с родителями, заходила на ту же площадь, где стоял королевский балкон. Дворец был виден издалека – его шпили уходили в небо, и я иногда останавливалась, глядя на них, и думала.

Он там. Где-то за этими стенами. Живёт своей жизнью, о которой я ничего не знаю.

Потом я шла дальше. Разглядывала портреты королевской семьи на здании магистрата, делала вид, что просто любуюсь искусством, хотя на самом деле всматривалась в его лицо.

Тёмные волосы. Острые скулы. Губы, которые в видении шептали что-то нежное.

Здесь, на портрете, он был надменным и чужим.

Но я всё равно смотрела.

Вечером я возвращалась в лавку и помогала тёте – отпускала простые товары, раскладывала новинки, училась разбираться в травах и амулетах. Это было спокойное, почти медитативное занятие. Тётя платила мне небольшие деньги – я могла тратить их на еду или безделушки, но я копила. На всякий случай.

---

Приезжала Лила. Я отдала ей кулон, она обрадовалась, спросила про Леона, я сказала, что мы на паузе. Она не стала лезть – только посмотрела с тревогой и сказала: «Ты какая-то чужая в последнее время». Я соврала про усталость. Она уехала через два дня.

---

День подачи документов наступил неожиданно быстро.

Я проснулась рано. Тётя ушла по делам до обеда, оставив меня одну в магазине. Сердце колотилось где-то в горле, пока я кралась к дубовому стеллажу.

Тайная комната открылась так же легко, как в первый раз.

Я шагнула внутрь и сразу увидела его.

Хрустальный шар.

Он стоял на мраморной колонне, всё такой же холодный и прекрасный. Звёзды внутри клубились, переливались, жили своей непостижимой жизнью.

Я замерла.

Одно прикосновение – и я снова увижу его. Того, из видения. С голубыми глазами, полными любви.

Но вместе с ним придёт боль. Стрела. Кровь. Смерть.

Я отвела взгляд. Не сейчас. Может быть, никогда.

Линзы лежали на нижней полке, в бархатной коробочке. Я взяла их, сунула в карман и вышла из тайной комнаты, стараясь не смотреть на шар.

Уже в подсобке, перед зеркалом, я вставила линзы. Магия мягко обволокла глазницы, я моргнула. В отражении на меня смотрела девушка с блёкло-белыми глазами – чужая, неприметная, одна из тысяч.

Потом я посмотрела на коробочку. Крышка открывалась слишком легко – я ожидала, что это будет сложнее.

После я выдохнула и вышла, закрыв магазинчик.

---

Академия встретила меня запахом воска и старых книг. В просторном зале для тестирования уже собрались десятки абитуриентов – в основном такие же белоглазые, как я теперь. Кто-то нервно листал конспекты, кто-то перешёптывался. Я села в стороне, стараясь не привлекать внимания.

Письменный экзамен длился три часа. Всего входили базовые знания. Я отвечала на вопросы, стараясь не думать о линзах, о том, не сдвинулись ли они. Время от времени я касалась уголка глаза – на месте.

После теста всех развели по аудиториям на собеседования.

В зале для тестирования пахло потом и страхом. Рядом со мной девушка с блёклыми глазами перебирала амулеты в кармашке – от волнения она зажигала их один за другим, привлекая внимание. Двое парней за нашей спиной спорили, какие вопросы будут на собеседовании.

Я смотрела на свои ботинки и повторяла про себя легенду: «Меня зовут Алиса Норвуд. Мне семнадцать. Я из Грейвуда. Никто в роду не колдовал. Я хочу учиться». Каждое слово – почти правда.

Руки дрожали. Я сунула их в карманы, чтобы никто не заметил.

Меня вызвали третьей.

В небольшом кабинете за столом сидели двое: сухопарая женщина с изумрудными глазами и мужчина с алыми, в форме Ауреума.

– Алиса Норвуд? – спросила женщина, сверяясь с бумагами.

– Да, – ответила я, чувствуя, как пересохло во рту.

– Расскажите о себе. Кем хотите стать, какой у вас магический потенциал, почему выбрали Ауреум.

– Я хочу стать картографом-первопроходцем, – сказала я, глядя прямо в глаза собеседнице. – Путешествовать, открывать новые земли, прокладывать маршруты там, где не ступала нога человека. Я всегда мечтала увидеть мир своими глазами. Не со слов других, не по картам – сама.

– А магия? – спросил мужчина с алыми глазами.

Я замерла. Магия была моим больным местом. В нашей провинции нас учили лишь азам – зажечь лампочку, поднять перо. Ничего серьёзного. А из родственников у меня никого, кто обладал бы сильным даром.

– В моей школе магию преподают плохо, – сказала я честно. – По-настоящему нас ничему не учили. Из родных у меня нет магов, поэтому я и поступаю в Ауреум – чтобы это исправить. Научиться тому, чему меня не могли научить дома.

Мужчина кивнул и что-то пометил в бумагах, ничего мне не сказав. После позвали другую девушку, а я двинулась прочь.

Дверь за мной закрылась. Я дошла до угла, прислонилась спиной к холодной стене и сползла на корточки. Щиплет глаза. Линзы. Или слёзы? Я не знала.

Из соседнего кабинета вышла девушка с изумрудными глазами, посмотрела на меня с жалостью: «Тоже так переживала». Я кивнула, хотя она не понимала. Она боялась провалить экзамен. А я – того, что меня выведут из аудитории под конвоем.

---

Результаты должны были объявить сегодня. Я не спала всю ночь – ворочалась, думала о нём, о линзах, о том, что будет, если я провалюсь. А если пройду – что тогда?

Утром тётя ушла по делам, сказав, что вернётся к вечеру. Я дождалась, пока её шаги стихнут, и выскользнула из лавки с новым цветом глаз.

На площадь я шла на негнущихся ногах.

---

У огромной мраморной доски уже толпились люди. Магическим огнём на ней выводились имена. Сотни фамилий.

Я вглядывалась в строки, боясь дышать. Сердце колотилось где-то в горле. А вдруг меня нет? А вдруг линзы блеснули на свету? А вдруг они почувствовали обман?

АЛИСА НОРВУД.

Я прочитала своё имя три раза. Четвёртый – на всякий случай. Буквы не исчезали.

Меня приняли.

Я стояла в толпе, и мир вокруг растворился. Не стало ни шума, ни толчков, ни ветра. Только имя, горящее на тёплом камне.

Линзы защипали – то ли от ветра, то ли от слёз. Я моргнула, и мир вернулся.

– Простите, – пробормотала я, кого-то задев, и попятилась к выходу из толпы.

Меня приняли. Это невозможно. Среди стольких людей выбрали меня. Возможно, это и вправду судьба.

---

Я шла обратно в лавку, но не замечала дороги. Ноги несли сами.

В голове уже складывалась картинка: первый учебный день. Я вхожу в аудиторию, сажусь на свободное место. А он заходит – такой же, как на балконе – надменный, красивый, недосягаемый.

А потом... а потом я скажу ему что-то. Что – я ещё не придумала. Может, просто посмотрю в глаза. И он почувствует. Вдруг почувствует то, что чувствую я.

Он подойдёт. Спросит, откуда я знаю его имя. Или просто заглянет в лицо и замрёт.

«Мы встречались раньше?» – спросит он.

А я улыбнусь и ничего не скажу. Потому что не время. Потому что это нужно заслужить.

Я представила его улыбку. Тёплую, как в видении. Не ту, холодную, с балкона, а настоящую. Ту, от которой у меня подкашивались колени во сне.

Всё будет. Я справлюсь.

Я почти бежала, подгоняемая надеждой. Планы вспыхивали и гасли, сменяя друг друга: сначала он меня заметит, потом привыкнет, потом...

А потом я свернула за угол и увидела дверь лавки.

Она была приоткрыта.

---

Сердце ухнуло вниз.

Тётя никогда не оставляла дверь открытой. Никогда.

Я толкнула дверь. Та тихо скрипнула.

Тётя Элина сидела за прилавком. Не двигалась. В руках она держала пустую бархатную коробочку – ту самую, из-под линз.

Она не смотрела на меня. Смотрела на коробочку. Как будто та могла дать ответ. А после медленно подняла голову.

Она смотрела не на лицо. На глаза.

Блёкло-белые.

Тётя побелела. Коробочка выпала из рук и покатилась по полу.

Я перевела взгляд на зеркало, висящее на стене.

И замерла.

Я не успела. Проклятие, я не успела их снять.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – в гробовой тишине прозвучал вопрос.