Я помню нашу смерть

Утром меня разбудил стук в окно.

Я выглянула – внизу, у крыльца, стоял Леон. В одной руке он держал букет полевых цветов, другой придерживал корзинку, из которой вкусно пахло свежей выпечкой. Увидев меня, он улыбнулся той самой тёплой, солнечной улыбкой, из-за которой я когда-то и влюбилась в него.

– С возвращением! – крикнул он. – Я ждал, когда вы приедете. Пойдём гулять?

Я колебалась секунду. Мысли о принце всё ещё были слишком близко, слишком больно. Но, может быть, это была просто реакция на шок? Может, если я сейчас, сразу, вернусь к нормальной жизни, к Леону, всё встанет на свои места?

– Пойдём, – сказала я, заставляя себя улыбнуться.

---

Мы гуляли целый день.

Сначала пошли на рынок – Леон купил мне горячий пирожок с яблоками и смеялся, что я, как воробей, клюю крошки на ходу. Потом мы пошли в Городской сад, где над головами проплывали маленькие светящиеся сферы – их запускали уличные маги, чтобы добавить праздничного настроения. Они переливались розовым и золотым, отбрасывая на землю мягкие, танцующие тени.

– Красиво, правда? – сказал Леон, глядя на одну из сфер.

– Очень, – ответила я, но смотрела не на сферу.

Я смотрела на отблески, которые падали на его лицо, и пыталась почувствовать то, что чувствовала раньше. Тот трепет, когда он брал меня за руку. Тепло, когда улыбался.

Ничего.

Потом мы сидели на лавочке у фонтана с поющими струями – вода взлетала вверх под музыку, меняя цвет от лазурного до глубокого фиолетового, и старушки кормили голубей, которые, казалось, специально кружили над самыми яркими брызгами.

Леон рассказывал, как скучал, пока меня не было. Он говорил, как постоянно гулял возле моего дома. Что боялся, что столица меня закружит, и я забуду про него.

– Глупо, да? – усмехнулся он, теребя край рубашки. – Но я правда переживал.

Меня кольнуло чувство вины. Он ждал. Он верил. А я…

Потом был обед в маленькой таверне «Усталый путник», где подавали самый вкусный грибной суп в городе. Окна таверны выходили на площадь, где в центре парила огромная хрустальная сфера, отражающая облака. Говорили, она показывает погоду на неделю вперёд, но никто толком не умел её читать.

Леон заказал мне добавки, хотя я не просила, и смотрел на меня с такой нежностью, что у меня кольнуло в груди.

«Вот оно, – думала я. – Это то, что мне нужно. Тепло. Забота. Настоящее».

---

После обеда мы гуляли по набережной, где ветер трепал волосы и пахло речной свежестью. На противоположном берегу зажигались магические фонари – они вспыхивали один за другим, отбрасывая на воду длинные золотистые дорожки. Вдалеке, над крышами домов, проплыла ещё одна сфера – большая, алая, будто кто-то запустил сигнальную ракету.

Леон держал меня за руку, и его ладонь была тёплой, надёжной. Но внутри, где-то глубоко, я ждала чего-то. Того самого трепета, который раньше заставлял сердце биться чаще.

Его не было.

«Это просто усталость, – уговаривала я себя. – Дорога, столица, все эти переживания. Всё вернётся».

К вечеру мы оказались у старого дуба на окраине города – того самого, под которым поцеловались за пару дней до моего отъезда в столицу. Леон остановился, повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

– Я так рад, что ты вернулась, – сказал он тихо. – Ты даже не представляешь.

Он медленно наклонился. Я видела его ресницы, тёплую улыбку, чувствовала запах хлеба и корицы, который всегда от него исходил. Его губы почти коснулись моих.

И в этот момент внутри меня что-то закричало.

«Это всё неправильно!».

Я отшатнулась раньше, чем успела подумать.

Леон замер, удивлённый, но не обиженный. Только растерянный.

– Алиса? Всё в порядке?

– Прости, – выдавила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Я… я просто утомилась за эти дни. Дорога была тяжёлой. Мне нужно домой, отдохнуть.

Он не стал спорить. Кивнул, взял меня за руку и проводил до самого крыльца. На прощание поцеловал в щёку – легко, почти по-дружески.

– Отдыхай, – сказал он. – Завтра увидимся.

Я поднялась к себе, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.

Я не чувствовала ничего. Ни трепета, ни волнения, ни той глупой радости, которая раньше распирала грудь при одном взгляде на Леона.

Он был милым. Он был заботливым. Он был идеальным парнем, о котором мечтает любая девушка.

Но он не заставлял моё сердце биться чаще.

На следующий день я пошла в школу.

Последний месяц учёбы – последние экзамены. В этом городе мы задержались дольше, чем где-либо, – почти пять лет. Грейвуд был тихим, зелёным местечком, знаменитым своими резчиками по дереву и травниками. Мама говорила, что здесь особая земля, на которой травы растут сильнее и пахнут ярче. Наверное, поэтому мы и остались.

Я не хотела никуда уезжать. У меня наконец появилась подруга.

Лила ждала меня у входа в школу — её рыжие волосы, собранные в высокий хвост, горели на солнце, как осенние листья.
Увидев, она бросилась ко мне с радостным визгом и обняла так крепко, что я чуть не закашлялась.

– Наконец-то! – воскликнула она. – Я уж думала, ты решила остаться в столице навсегда!

– Нет, что ты, – улыбнулась я. – Соскучилась.

– Рассказывай! – Лила схватила меня под руку и потащила в коридор. – Как столица? Что видела? Кулон привезла?

Я поморщилась.

– Про кулон прости. Я… забыла.

Лила остановилась и уставилась на меня с таким выражением, будто я сказала, что луна сделана из зелёного сыра.

– Забыла? Ты? Алиса, ты помнишь дни рождения всех моих родственников до седьмого колена. Как можно забыть про кулон?

Я отвела взгляд.

– Много всего было. Я… не успела.

Это было не совсем ложью. Я действительно не успела. Потому что вместо поисков кулона я нашла шар, который показал мне мою смерть.

Но об этом я не могла рассказать никому.

Лила, видимо, почувствовала, что я не хочу говорить на эту тему. Она не стала давить, только вздохнула и сказала:

– Ладно. В следующий раз привезёшь. – А потом хитро прищурилась: – А с Леоном вы уже виделись?

Я кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Виделись. Вчера гуляли целый день.

– Ну и как? – Лила подалась вперёд, вся – ожидание. – Понравилось свидание? Он очень переживал, пока тебя не было.

– Всё хорошо, – сказала я, чувствуя, как внутри шевелится что-то неловкое. – Он… он замечательный.

Лила нахмурилась.

– Слышу это «но». Что случилось?

Я не знала, как объяснить. Как сказать подруге, что внутри меня что-то сломалось? Что Леон, который ещё месяц назад заставлял моё сердце биться чаще, теперь вызывает лишь тёплую, но какую-то пустую привязанность?

– Я не знаю, – призналась я тихо. – Я… не чувствую того, что чувствовала раньше. Когда он касается меня, ничего не происходит. Я просто… пустая.

Лила замолчала. Её изумрудные глаза внимательно смотрели на меня.

– Это пройдёт, – сказала она наконец. – Вы столько времени были вместе. Нельзя же всё выкинуть за один день. Дай себе время.

Я кивнула, хотя внутри была не уверена.

Уроки тянулись медленно. Философия, основы черчения, история. Я сидела на задней парте, делала вид, что слушаю, но мысли были далеко.

На уроке рисования учитель велел нам делать наброски с натуры. В центре класса на специальной подставке вращалась магическая голограмма – объёмная карта Грейвуда, с движущимися реками, мерцающими крышами и крошечными светящимися точками вместо сфер. Нужно было перенести хотя бы часть этой красоты на бумагу.

Я развернула чистый лист и замерла.

Карандаш в руке будто жил своей жизнью. Линия за линией – и вот уже на бумаге проступил не Грейвуд, не реки и не сферы. Знакомый профиль. Тёмные волосы. Высокий лоб. Линия носа.

Я опомнилась, когда было уже поздно.

Рисунок принца смотрел на меня со страницы учебника. Я замерла, не зная, что делать, а позже обернулась.

Лила сидела рядом, её взгляд был прикован к рисунку. Она не спрашивала, не шутила. Просто смотрела, и в её глазах читалось что-то новое – не любопытство, а тихое понимание.

Я быстро захлопнула учебник, спрятала рисунок.

– Ничего, – сказала я слишком поспешно. – Просто… набросок. Не обращай внимания.

Лила не стала спрашивать. Только кивнула и отвернулась к своему листу.

Но я чувствовала её взгляд на себе до самого конца урока.

Мы вышли из школы вместе. Солнце уже клонилось к закату, воздух был прохладным и прозрачным. Над крышами снова проплыла одинокая сфера, на этот раз тёмно-синяя, почти сливающаяся с небом.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – тихо спросила Лила, когда мы остановились у перекрёстка.

Я покачала головой.

– Не сейчас. Прости.

Она не стала давить. Обняла меня на прощание и ушла, оставив одну.

А я стояла посреди улицы и смотрела на заходящее солнце, на последние отблески магических фонарей, на тающую в небе сферу.

В голове крутилось одно лицо.

Тот, кто не смотрел на меня. Тот, кто даже не знал, что я существую.

Но от этого я не могла думать ни о ком другом.