Я помню нашу смерть

В ту ночь я не спала.

Закрывала глаза - и снова видела стрелу. Слышала, как она входит в тело. Чувствовала, как по животу расползается липкий, горячий страх. Я лежала в темноте, прижимая ладони к животу, проверяя - цела ли? Кровь? Рана? Ничего. Только дрожащие пальцы и бешено колотящееся сердце.

Я пыталась забыть. Выбросить этот случай из головы, как странный, но бесполезный сон.

Что значило видение из прошлой жизни? Ничего. Абсолютно ничего. Вероятность встретить в реальности того самого юношу была равна шансу поймать луну в решете. Особенно сейчас, когда в моей жизни намечалось кое-что важное.

Вернувшись в домик, который мы сняли в столице королевства Алтея - в городе Серидон, - я старалась направить все мысли на Леона.

Мы познакомились ещё весной, на ярмарке. Он помог мне донести тяжёлую корзину с яблоками, а потом мы просто гуляли вдоль реки, и он рассказывал, как мечтает открыть свою пекарню, где будет пахнуть корицей и счастьем. В нём не было ничего загадочного, ничего пугающего. Сын мельника с добрыми блёкло-белыми глазами, спокойный, надёжный, немного предсказуемый. Мы должны были пойти на праздник урожая через неделю, и мама уже шептала, что это «серьёзный шаг».

Я сама пыталась думать о нашем возможном будущем, о тихом счастье среди знакомых полей и лесов. Это было просто, понятно и безопасно.

На следующий день родители уговорили меня прогуляться по Главной площади Серидона. Я согласилась с лёгким сердцем. Последний день в столице, нужно насладиться зрелищами и вернуться к своей жизни.

Площадь Короля-Основателя кипела. Яркие стяги с гербом Алтеи - золотым драконом на багровом поле - хлопали на ветру, воздух был пропитан запахом жареных каштанов и возбуждённого людского гула. Я шла между родителями, стараясь не потеряться в толпе, и думала о Леоне. О том, какое платье надену на праздник. О том, как мы будем танцевать.

А потом толпа взорвалась.

- Королевская семья! - пронеслось над головами. - Выходят!

Меня подхватило людским течением и понесло вперёд, к ограждению.

На резном балконе появились фигуры. Могучий король Эдвард Рейнардис в тёмных одеждах, его глаза пылали алым, как раскалённый металл. Рядом с ним - двое юношей. Принцы. Говорили, что их мать, королева с изумрудными очами, умерла несколько лет назад, и с тех пор двор погрузился в траур.

Старший сын, наследный принц Эдриан Рейнардис, был похож на отца - статный, с красно-янтарными глазами воина, в нарядном камзоле с золотыми вышивками. Он смотрел на толпу с властным спокойствием.

А потом мой взгляд скользнул дальше, к младшему сыну.

И мир рухнул.

Тёмные волосы. Знакомый разрез глаз. Знакомый стан. Это был он. Тот самый юноша из хрустального шара. Тот, чьё имя я так и не узнала.

Но его глаза...

Вместо бездонной синевы, что я помнила, его глаза были цвета спелой вишни - тёмно-красные, холодные. Они скользили по толпе без всякого интереса.

Я замерла. В этом мире не существовало голубоглазых людей. Цвет глаз здесь определял, как ты умер в прошлой жизни - воин ли ты, мудрец или... изгой. Голубые глаза были невозможны. Их просто не бывало. И всё же в видении они были - ясные, чистые, как летнее небо.

Значит, в той жизни, в другом мире, всё было иначе.

А теперь его глаза стали красными. Он пал в бою. Как и я.

Я не могла дышать. Не могла думать. Только смотреть.

И в тот же миг меня настигла боль.

Острая, обжигающая, такая знакомая. Она вспыхнула в животе, заставив меня согнуться и схватиться за ограждение. Я почувствовала, как стрела снова входит в тело, как платье тяжелеет от крови, как пол уходит из-под ног. Это было не воспоминание. Это было сейчас. Моё тело помнило.

Но даже сквозь боль я не могла отвести взгляд. Меня будто тянуло к нему - к этому надменному, равнодушному принцу, который даже не смотрел в мою сторону. Это было безумие. Он ассоциировался с болью, со смертью, с той стрелой, которая оборвала чью-то жизнь. Но что-то внутри, глубже страха, шептало: «Смотри на него. Не отворачивайся».

- Алиса? - мама коснулась моего плеча. - Ты побледнела, дочка. Что с тобой?

- Ничего, - выдавила я, не в силах оторвать взгляд от балкона. - Ничего... просто...

Король произнёс короткую речь, но я не слышала ни слова. Принцы двинулись прочь, сопровождаемые стражей. Он уходил. Даже не взглянув в мою сторону.

- Пойдёмте, - выдохнула я, хватая маму за руку. - Пожалуйста. Я... я не могу здесь больше стоять.

Мы вышли на боковую улочку, и я наконец смогла перевести дыхание. Прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза. Боль в животе медленно отпускала, но странное, тянущее чувство осталось.

Родители переглянулись, но спорить не стали. Мы вернулись в наш снятый домик на окраине Серидона. Я сказала, что хочу лечь пораньше, и закрылась в своей комнате.

Всю ночь я не спала. Лежала в темноте, смотрела в потолок и снова видела его - надменного, равнодушного, с красными глазами, которые прошли сквозь меня. И думала.

Он тоже умер. Его убили следом за мной.

Эта мысль пришла неожиданно и вонзилась под рёбра острее, чем та стрела. В видении я умерла первой. Я видела его лицо, искажённое ужасом, видела, как он кричит. А потом - ничего. Я не знала, что случилось дальше. Но теперь, глядя на его красные глаза - цвет воина, павшего в бою, - я поняла.

Его тоже убили. Может, в той же битве. Может, он бросился за мной. Может, его сердце не выдержало потери. Я не знала. Но мы оба умерли. И оба переродились здесь, в этом мире, с одинаковым цветом глаз - знаком насильственной смерти.

Я прижала ладонь к животу, туда, где во сне вошла стрела. Боль давно прошла, но память о ней осталась.

Он не ищет меня. Даже не знает, что я существую. Для него я - чужое лицо в толпе. Но теперь я знала одно: мы связаны не только любовью из прошлой жизни. Мы связаны смертью. И это было страшнее, чем любая романтическая сказка.

Утром мы собрали вещи и поехали домой. Когда повозка выезжала за городские ворота, я обернулась. Шпили дворца таяли в утреннем тумане.

- Прощай, - прошептала я, сама не зная, к кому обращаюсь.

Всю дорогу я молчала. Смотрела на мелькающие за окном поля, перелески, деревеньки, но видела только его.

Домой мы вернулись ближе к вечеру. Дорога из столицы заняла почти полдня, и к тому моменту, когда повозка остановилась у знакомого крыльца, я чувствовала себя выжатой досуха.

Мама сразу ушла на кухню готовить ужин, отец принялся разбирать вещи, а я, сказав, что устала, поднялась к себе.

Комната встретила меня привычными запахами - сушёные травы, старые книги, немного древесной смолы от камина, который топили перед нашим отъездом. Всё было как прежде. Но я чувствовала себя чужой в собственном теле.

Я села на кровать и долго смотрела в стену. В голове было пусто и шумно одновременно. Я пыталась не думать. О том, как его волосы падали на лоб. О том, как его красные глаза скользнули по толпе, даже не задержавшись на мне.

Я ничего о нём не знала. В видении он был другим - нежным, любящим, с глазами цвета летнего неба. А этот стоял на балконе с холодным, равнодушным лицом. Кто он сейчас? Каким человеком стал в этой жизни? Сохранилось ли в нём что-то от того юноши, который смотрел на меня с таким обожанием?

И ещё один вопрос, от которого хотелось спрятаться: а какой была я?

В прошлой жизни я была Марией. Кем-то, кого он любил. Кем-то, ради кого он, возможно, бросился под стрелу. Но в этой жизни я - Алиса. Дочь картографов из провинциального городка. И что, если я не смогу ему понравиться?

В голову лезли глупые мысти, что я почувствовала, как кровь приливает к щекам. С каких это пор я переживаю, понравлюсь ли я кому-то? У меня есть Леон. Леон, который меня уже выбрал. А этот принц... он даже не знает, что я существую.

Я взяла карандаш, чтобы сделать набросок карты для зачётной работы. Нужно было отвлечься. Развернула чистый лист, начала вычерчивать контуры. Северные горы. Река, впадающая в озеро. Лес на востоке...

Карандаш двигался сам собой, выводя линии, которые я не планировала.

Когда я опомнилась и посмотрела на лист, у меня перехватило дыхание.

На полях карты, среди гор и рек, появилось лицо. Тёмные волосы. Высокий лоб. Линия носа. Губы, которые я запомнила с такой чёткостью, будто видела их сотню раз.

Я нарисовала его. Сама не заметила как.

Я замерла, глядя на рисунок. Сердце колотилось где-то в горле.

Он был красив. Я не замечала этого на площади - там была только боль, только шок, только узнавание. Но сейчас, глядя на его лицо, выведенное моей собственной рукой, я видела. Острая, почти пугающая красота. Линия скул, изгиб губ, тёмные волосы, падающие на лоб. Ничего общего с мягкими, уютными чертами Леона.

«О чём ты думаешь? - одёрнула я себя. - Ты видела, как тебя убили. А ты сидишь и рисуешь его, как какая-то...»

Я не нашла слова. Просто смотрела на рисунок.

Я хотела разорвать лист. Сжечь. Забыть. Но рука не поднялась.

Вместо этого я аккуратно вырезала тот край, где было лицо, и спрятала рисунок между страницами блокнота. Туда, где никто не увидит. На всякий случай.

«На всякий случай чего?» - спросила я себя, закрывая блокнот. Ответа не было. Или я боялась себе в нём признаться.

Я легла в постель, но сон не шёл.

Я думала о нём. О его красных глазах. О том, что его убили. Может, в той же битве. Может, он пытался меня защитить. Может, его сердце не выдержало. Я не знала. И никогда не узнаю, если он сам не заговорит со мной. А он даже не смотрит в мою сторону.

Что, если он вообще не знает, что я существую? Что, если для него эта связь - пустой звук? А я здесь лежу и думаю о человеке, который умер сто лет назад, вместо того чтобы думать о живом, хорошем, настоящем Леоне?

Леон ждал меня. Леон был реален. Леон был безопасен.

А этот... этот был болью. И магнитом, от которого нельзя оторваться.

Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела бледная девушка с темными волосами, растрёпанными после бессонных ночей, и алыми глазами - такими же, как у него.

Я опустилась на кровать, а после перевернулась на другой бок, натянула одеяло до подбородка и приказала себе спать.

Но заснула я только под утро. И снился мне не Леон.

Снился балкон. Холодные красные глаза. И стрела, которая возможно оборвала две жизни.