Я помню нашу смерть

Воздух в лавке «Семь лун» был густым и сладким, пах старыми книгами, сушёными травами и чем-то таким, чему у меня просто не было названия. Я чувствовала себя затерянной мышкой в гигантской кладовой, полной чудес, которые мне не принадлежали.

Мы с родителями приехали в столицу всего на пару дней, и моя задача была проста - пока никто не видит, отыскать волшебный кулон для моей подруги Лилы и ни во что не вляпаться. Говорили, что эта вещица, если повезёт, могла делать владельца невидимым на некоторое время. Лила мечтала о нём с прошлого лета. Но, кажется, у судьбы на мой счёт были совсем другие планы.

Пока мама с папой о чём-то спорили с тётей Элиной - хозяйкой магазинчика - у входа, я нырнула в глубину лавки.

Я осторожно пробиралась между стеллажами, заглядывая в каждый уголок. Засушенные цветы папоротника, компас, стрелка которого всегда указывала на владельца, пузырьки с красками, менявшими цвет в зависимости от настроения - всего было так много, что глаза разбегались. Кулон никак не попадался.

Я заглянула за один стеллаж, потом за другой. Пришлось залезть в самый дальний угол, где пыль лежала толстым слоем, а вещи выглядели так, будто их не трогали годами. Я шарила руками по полкам, перебирала коробочки, заглядывала в шкатулки.

И в какой-то момент, когда я слишком сильно навалилась на массивный дубовый стеллаж с книгами, он неожиданно подался назад. Я едва удержала равновесие, но с глухим щелчком часть стены, скрытая за ним, бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий, тёмный проход.

Сердце забилось где-то в горле. Любопытство пересилило страх. Я скользнула внутрь.

Тайная комната оказалась небольшой, круглой, без окон, но залитой мягким серебристым светом, источник которого я не могла определить. Воздух здесь был тяжёлым, почти осязаемым, и пахло не травами, а чистой, древней силой. Это было святилище. Здесь, на потемневших дубовых полках, в бархатных гнёздах, лежали вещи, которым не место было среди обычных покупателей.

Вот перо, в чёрном стержне которого медленно вращались галактики. Вот зеркальце в оправе из воронёной стали, отражавшее не меня, а какую-то незнакомую горную долину. А в углу, на невысокой мраморной колонне, покоился он - самый прекрасный и самый страшный предмет, который я когда-либо видела.

Хрустальный шар.

Я подошла ближе, заворожённая. Внутри него клубилась не просто дымка, а целая ночь - живая, дышащая, с мириадами крошечных, мерцающих звёзд. Они переливались, двигались, жили своей собственной, непостижимой жизнью. И когда я приблизилась, мне показалось - или это звёзды внутри дрогнули и повернулись ко мне? Словно почуяли.

Я знала, что нельзя трогать незнакомые магические артефакты. Знала. Но что-то внутри, настойчивый и тихий голос, шептал: «Просто одно прикосновение...» Я оглянулась - из прохода никто не смотрел. И я, затаив дыхание, протянула руку и коснулась прохладной, гладкой поверхности.

Мир взорвался.

Не болью, а светом и звуком. Пыльная лавка исчезла. Я почувствовала на голове невероятную тяжесть, а в ноздри ударил пьянящий аромат цветущих лип. Где-то совсем рядом били колокола, оглушительные и торжественные.

Я моргнула. Под ногами был не каменный пол, а длинный красный ковёр. Я шла по нему. Мои ноги, закованные в тесные, но красивые туфли, двигались сами. Я посмотрела вниз и ахнула. Вместо моего скромного платья на мне было струящееся белое одеяние, расшитое серебром. Свадебное платье.

Паника, острая и холодная, сжала мне горло. Я подняла глаза и увидела его.

У алтаря стоял молодой парень, может быть, чуть старше меня. Темноволосый, в нарядном камзоле. Его глаза были цвета летнего неба - такими ясными и чистыми, что, казалось, в них можно утонуть. Он смотрел на меня с таким обожанием, с такой надеждой, что у меня перехватило дыхание.

Кто он? Я никогда не видела его, но в то же время моя душа кричала, что знает его всю свою жизнь. Его имя вертелось на языке, но я не могла его вспомнить.

Рядом с женихом стоял священник в длинных белых одеждах. Он раскрыл древний фолиант и начал говорить. Я слышала слова, но не слушала их - всё моё существо было приковано к нему, к его напряжённой фигуре, к его глазам, в которых отражалось небо.

- Я, Мария, клянусь духом своим и сердцем быть тебе верной женой и спутницей, - сказала я.

Нет, не я. Моими губами говорил кто-то другой. А я лишь смотрела со стороны, запертая внутри чужого тела.

Священник что-то спросил у жениха, и тот ответил. Я слышала его голос - низкий, тёплый, полный любви. Он назвал своё имя. Но в тот же миг в моей голове пронеслось: «Алиса. Меня зовут Алиса». Два имени столкнулись, и имя жениха растворилось, не успев зацепиться за память.

А потом всё кончилось.

Я не услышала звука, только почувствовала удар. Резкую, обжигающую боль в животе. Я опустила глаза и увидела, как по белому шёлку расползается алое пятно. Платье становилось тяжёлым, пропитываясь кровью, и всё вокруг - сияющий зал, его любимое лицо - начало терять цвета, погружаясь в серый туман.

Я подняла взгляд на него. Его лицо, ещё секунду назад полное любви, исказилось ужасом. Он смотрел не на меня, а на стрелу, торчащую из моего тела. Он кричал, но я уже не слышала звуков, только чувствовала, как подкашиваются ноги, как пол уходит из-под ног. Я падала в эту серую бездну, цепляясь за последнее, что оставалось реальным - за его полные отчаяния глаза.

Меня отбросило назад с силой урагана.

Я судорожно вдохнула, и мои лёгкие наполнились знакомым пыльным воздухом тайной комнаты. Я стояла на том же месте, пальцы всё ещё прижаты к холодному хрусталю. Всё тело дрожало.

- Алиса! Алиса, ты где? - голос отца звучал уже не просто зовущим, а встревоженным.

Я отдёрнула руку, как от огня, и на негнущихся ногах бросилась к выходу из потайной комнаты. Стеллаж с тихим шорохом встал на место, скрывая проход за собой.

Шар больше не казался прекрасным. Звёзды внутри него, ещё секунду назад такие живые, теперь выглядели холодными и равнодушными. Это был шар смерти. Он показал мне миг, когда всё рушится.

Я выбежала из тайной комнаты, выскочила из-за стеллажа и почти столкнулась с отцом.

- Ты чего такая бледная? - спросил он, хмурясь.

- Ничего, - выдавила я, чувствуя, как боль в животе медленно отпускает. - Просто... душно. Пойдёмте уже.

Я взяла его за руку и потянула к выходу. Мама и тётя Элина уже ждали у двери. Я улыбнулась им, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я так и не нашла кулон, потому что думала я не о нем. И не о Лили.

Я думала о стреле. О крови. О глазах, которые смотрели на меня с такой любовью и таким ужасом.

Кто он? И почему я видела свою смерть?