Камбэк
Пока Адель в пустой квартире перебирала вещи в шкафу, возвращая себе прежнюю дерзость, Вика уже спускалась в подземный паркинг своего дома на Петроградке.
Там, под слоем тонкой полугодовой пыли, скрытый плотным брезентом, стоял её мотоцикл. Вика подошла к нему, провела ладонью по кожаному сиденью и на секунду замерла. Она не садилась на него ровно полгода. С того самого проклятого февраля, когда жизнь Адель покатилась под откос, а Вика добровольно заперла себя в роли круглосуточного спасателя, передвигаясь исключительно пешком или на задних сиденьях питерских такси. Скорость, адреналин, рев мотора — всё это казалось непозволительной, эгоистичной роскошью, пока близкий человек «сгорал» от неизлечимого ментального шторма.
Но теперь Марк Абрамович официально подтвердил ремиссию. Адель была в безопасности. А значит, Вика наконец-то имела полное право вернуть себе свой собственный воздух.
Она стянула брезент, бросив его на бетонный пол. Отыскала в рюкзаке шлем, привычным движением застегнула ремешок под подбородком и перекинула ногу через сиденье.
Вставив ключ в замок зажигания, Вика нажала кнопку стартера. Байк тяжело, глухо чихнул, заставив её сердце на секунду сжаться, но уже в следующее мгновение паркинг разорвал мощный, раскатистый и такой долгожданный рев мотора.
Вика выкрутила ручку газа, заставляя двигатель отозваться хищным рыком, и плавно тронулась с места, выезжая со стоянки навстречу питерским сумеркам.
Августовский вечер обдал лицо прохладой, как только она набрала скорость. Вика летела по пустеющим проспектам Петроградской стороны, маневрируя между редкими машинами. Огни ночного города сливались в длинные, яркие неоновые полосы на визоре её шлема. С каждым преодоленным километром, с каждым крутым виражом на набережной с Вики будто спадал невидимый, тяжеленный панцирь, который она безропотно тащила на себе эти полгода.
Она больше не была адвокатом чужой болезни. Не была ментальной скорой помощью. Прямо сейчас, когда стрелка спидометра уверенно ползла вверх, а ветер с Невы бил в грудь, она снова была просто Викой — студенткой второго курса юрфака, у которой впереди были три недели личной свободы и целая жизнь, принадлежащая только ей одной.
Она сделала остановку на загородной трассе, у обочины, где обычно собирались байкеры. Заглушила мотор, сняла шлем и замерла, вдыхая прохладный запах асфальта и бензина.
Именно тогда из темноты, со стороны неосвещенной обочины, к ней подошла незнакомка. Девушка двигалась тихо, уверенно и остановилась в паре шагов от мотоцикла, засунув руки в карманы черной куртки. Вика напряглась, но не сдвинулась с места, разглядывая силуэт.
— Красивый байк, — негромко произнесла девушка. Голос у неё был спокойный, с легкой, едва уловимой усмешкой. — Долго же он пылился в гараже. Полных полгода, да?
Вика прищурилась, чувствуя, как внутри зарождается тревога.
— Мы знакомы? — холодно спросила она.
— Нет. Но я знаю, каково это — быть привязанной к чужому поводку, — девушка сделала шаг ближе, глядя не на Вику, а куда-то вдаль, вдоль пустой трассы. — Ты ведь думаешь, что спасаешь кого-то. Бегаешь по кругу, ловишь каждый вздох, отдаешь всю себя без остатка. Думаешь, что это твой личный холм.
— Ближе к делу, — отрезала Вика, сжимая пальцами руль. — Ты кто такая?
— Я — та, кто умеет смотреть со стороны, — незнакомка наконец повернула голову, и её глаза блеснули в свете фар проезжающей мимо машины. — Люди, которые находятся с тобой под одной крышей, Вик... они очень талантливые режиссеры. Они пишут потрясающие сценарии, строят декорации из чужой жалости и страха. Пока ты задыхаешься от горя и считаешь дни, они просто разыгрывают перед тобой идеальный спектакль, чтобы ты никуда не делась. И пока ты веришь в их слабость, они сытые, сильные и уверенно строят свое будущее за твоей спиной.
Вика почувствовала, как сердце пропустило удар, а слова незнакомки эхом отозвались где-то глубоко внутри, зарождая страшные подозрения.
— О чем ты говоришь? Какое будущее? Какой спектакль? — потребовала ответа Вика.
Девушка лишь горько улыбнулась и отступила на шаг назад, снова растворяясь в темноте.
— Загляни за кулисы, гонщица. Проверь ящики, посмотри на вещи без слез на глазах. Твоя святая жертва — это просто чужой удобный капкан. Подумай, кому выгодно, чтобы ты сидела на цепи, пока вокруг расцветает чужой успех.
С этими словами девушка развернулась и пошла прочь, оставив Вику один на один с оглушительной, пугающей тишиной и ревущими мыслями, которые уже невозможно было остановить.
Не успели шаги незнакомки затихнуть в темноте, как до Вики донесся нарастающий, до боли знакомый гул. Из-за поворота трассы, разрезая ночь ярким ксеноновым светом, вылетела целая кавалькада мотоциклов. Три тяжелых байка резко затормозили у обочины, подняв небольшое облако пыли, и глухо зарычали на холостых оборотах.
Пилоты заглушили моторы, скинули шлемы, и Вика замерла, когда до неё донеслись громкие, удивленные возгласы. Это были её старые друзья по трассе — парни, с которыми она когда-то пропадала здесь ночами, но полностью потеряла связь за последние полгода.
— Не понял! Глазам своим не верю! — первым к ней шагнул высокий парень в потертой косухе, раскинув руки для объятий. — Вика, ты ли это?! Живая!
— Пацаны, глушите движки, у нас тут историческое событие! — радостно крикнул второй, спрыгивая со своего спортивного байка. — Королева ночного Питера соизволила вернуться в строй! Мы думали, ты свой аппарат уже на металлолом сдала!
Они обступили Вику, искренне и шумно радуясь этой внезапной встрече. Наперебой хлопали её по плечу, засыпали вопросами и улыбались во весь рот. В их голосах не было упрека — только чистый восторг от того, что их пропавшая подруга снова стоит на трассе, а рядом с ней урчит её верный конь.
— Ты куда пропала вообще на эти полгода? — уже тише, но с улыбкой спросил первый парень, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ни на звонки не отвечала, ни на тусовки не приезжала. Мы тебя реально потеряли, извелись все. Что за партизанщина?
Эта волна искренней, пацанской радости и тепла на секунду выбила Вику из колеи. Загадочные, пугающие слова девушки, которые только что тяжелым камнем осели у неё в голове, отступили на второй план под напором этой живой, настоящей реальности. Вика посмотрела на улыбающиеся лица друзей, и на её губах впервые за долгое время появилась слабая, но настоящая ответная улыбка.
— Ребят, привет, — Вика тепло улыбнулась, искренне рада была видеть знакомые лица. Она сделала шаг навстречу и по очереди пожала парням руки, чувствуя, как привычная, надежная атмосфера трассы немного заземляет её после странного разговора с незнакомкой. — Сама не верю, что выбралась. Аппарат в порядке, как видите, пыль смахнула — и вперед.
Парни закивали, довольно разглядывая её мотоцикл. Тот, что в косухе, достал сигарету и, щелкнув зажигалкой, прищурился от дыма:
— Да мы видим, что в порядке. Но ты-то сама как? Пропала с радаров, ни слуху ни духу. В чатах тишина. Мы уж думали, ты совсем с концами из тусовки ушла, семейной жизнью обросла или уехала куда.
Вика неопределенно повела плечом, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ей не хотелось вываливать на друзей личные проблемы, диагнозы и весь тот ад, в котором она варилась последние месяцы.
— Да так... Дела были, — уклончиво ответила она, оперевшись спиной о сиденье байка. — Проблемы дома, со здоровьем близкого человека куча мороки было, не до покатушек. Пришлось расставить приоритеты.
— Ну, главное, что сейчас всё ровно, и ты здесь, — подмигнул второй байкер, усаживаясь прямо на бак своего спортивного мотоцикла. — Слушай, а это что за девица от тебя только что в темноту ломанулась? Мы её фарами мазнули, когда подъезжали. Местная какая-то? Что-то я её у нас на трассе раньше не видел.
Вика невольно обернулась в ту сторону, где только что скрылась загадочная незнакомка. Слова этой девушки до сих пор горели в мыслях, как неоновая вывеска. «Режиссеры», «декорации», «чужой удобный капкан»...
— Без понятия, — честно ответила Вика, поворачиваясь обратно к парням. — Первый раз её вижу. Подошла, какую-то чушь прогнала загадками и ушла. Сама толком ничего не поняла. Вы её на подъезде хорошо разглядели? На каком она байке вообще?
Парни переглянулись, и тот, что сидел на баке, коротко качнул головой.
— Да в том-то и дело, что без байка она была. Пешком шла в сторону автобусной остановки у развязки. Мы ещё удивились — ловить ночью на пустой трассе девчонке одной явно нечего.
— Странная какая-то, — буркнул первый, затягиваясь сигаретой. — Ладно тебе, Вик, забей. Мало ли в Питере городских сумасшедших? Ты лучше скажи, с нами по набережным кружок дашь? А то мы как раз на залив собирались, кофе попить, поболтать нормально. Погнали, вспомнить старые добрые?
— А, к черту всё, — выдохнула Вика, неожиданно для самой себя.
Она поняла, что если сейчас вернется в душную квартиру и начнет судорожно рыться в вещах, поддавшись паранойе от слов незнакомки, то просто сойдет со ума. Ей нужно было заземлиться. Нужен был этот треск моторов, смех друзей и холодный ветер, бьющий в стекло шлема — всё то, чего она была лишена последние полгода.
Вика перекинула ногу через сиденье, защелкнула визор шлема и крутанула ручку газа, заставляя байк согласно взрыкнуть.
— Уговорили! — крикнула она парням, и её голос потонул в приветственном гуле ребят. — Ведите, только не плетитесь как черепахи, я соскучилась по нормальной скорости!
Парни радостно загоготали. Тот, что был на спортивном байке, сорвался с места первым, закладывая крутой вираж и уходя в сторону набережной. Вика пристроилась следом, чувствуя, как в кровь мощной волной хлынул адреналин. За ними пристроились остальные.
Они летели по ночному Питеру слаженной колонной, мастерски лавируя между редкими полуночными машинами. Рев четырех мощных двигателей отражался от стен старых питерских зданий, заполняя всю вселенную Вики этой дикой, первобытной музыкой свободы. На несколько десятков минут всё исчезло: диагнозы, странные намеки незнакомки, бледное лицо Адель и вечное, давящее чувство вины. Была только дорога, свет ксеноновых фар и надежные спины друзей впереди.
Они затормозили на смотровой площадке у залива, где у самого парапета уже стояло несколько машин. Парни заглушили моторы, шумно делясь впечатлениями от заезда, и пошли к круглосуточному кофейному ларьку.
Вика сняла шлем, подставив лицо прохладному балтийскому ветру. Волосы растрепались, щеки горели от быстрой езды, а в груди наконец-то разлилось приятное, живое тепло. Она подошла к ребятам, которые уже вовсю спорили о каких-то новых деталях для движков, и приняла из рук друга стакан с горячим кофе.
Ребята забрали свои стаканы с кофе, и один из них, хитро улыбнувшись, кивнул в сторону припаркованной неподалеку машины с открытыми дверями, откуда тихо доносилась музыка.
— Вик, мы тут пока кофе ждали, кое-что вспомнили, — парень подмигнул остальным. — Пошли к тачке, тебя там сюрприз ждет. Специально везли, думали, хоть через кого-то тебя найдем, а тут ты сама как снег на голову.
Вика удивленно приподняла бровь, сделала глоток обжигающего напитка и пошла вслед за парнями. Внутри шевельнулось любопытство — после всех странностей этой ночи ожидать можно было чего угодно.
Они подошли к машине. Из пассажирского кресла, кутаясь в объемную джинсовку, медленно вышла девушка. В полумраке, разбавляемом лишь светом неоновой вывески кофейни, Вика не сразу разглядела её лицо, но когда та шагнула в желтый круг света от фонаря, Вика едва не выронила стакан.
Перед ней стояла её давняя близкая подруга. Та самая, с которой связь оборвалась еще года два назад совершенно внезапно. Подруга тогда просто исчезла с радаров, переехала в другой город и с концами обрубила все контакты, не оставив нового номера телефона абсолютно никому из их общей компании. Все эти два года парни и Вика гадали, что произошло и где её искать, а теперь она стояла здесь, на питерской набережной, и виновато, но искренне улыбалась.
— Привет, Вик, — негромко сказала она, делая шаг навстречу. — Давно не виделись.
Вика замерла на секунду, не веря собственным глазам, а затем сделала шаг вперед и крепко, до хруста в костях, обняла подругу. Стаканчик с кофе отправился на капот машины — сейчас было абсолютно не до него.
В этом горячем, искреннем объятии, казалось, растворились все два года глухой неизвестности. Вика зажмурилась, и перед глазами вихрем пронеслись воспоминания из их общего прошлого. Те времена, когда жизнь была намного проще. Она вспомнила их безумные ночные поездки, долгие разговоры на крышах до самого рассвета, то, как они делились самыми сокровенными секретами и глупыми мечтами. Эта девчонка знала Вику настоящей — свободной, бесшабашной, не обремененной чужими манипуляциями и вечным страхом за чужую жизнь.
— Да как так-то?.. — глухо выдохнула Вика, утыкаясь носом в плечо подруги и чувствуя, как к горлу подступает непривычный ком. — Ты куда пропала, Ксюш? Мы же тебя по всему свету искали. Почему ни номера, ни строчки в соцсетях?
Подруга уткнулась в ответ, обнимая Вику так же крепко, словно пыталась извиниться за все эти два года молчания. Парни стояли чуть поодаль, довольно переглядываясь и молча наблюдая за воссоединением. Они понимали, что для Вики эта встреча сейчас — как глоток чистого кислорода.
— Прости меня, Вик, — тихо, но отчетливо произнесла подруга, отстраняясь и бережно держа Вику за плечи. Она всматривалась в её лицо с грустной, понимающей улыбкой. — Мне правда пришлось уехать, и на то были очень серьезные причины. Я не могла поступить иначе. Но я всё помню. Каждую нашу ночь здесь, на заливе. И я так рада, что застала тебя.
Вся компания переместилась поближе к машине Ксюши, устроившись прямо на капоте и на раскладных стульях, которые парни предусмотрительно достали из багажника. Разговор потек легко, словно и не было этих двух лет разлуки. Ксюша села на парапет рядом с Викой, то и дело накрывая её ладонь своей, словно до сих пор не верила, что они снова сидят вот так, на берегу залива.
Ребята шутили, перебивали друг друга, вспоминали старые приколы и наперебой расспрашивали Ксюшу о её жизни в другом городе. Вика слушала этот привычный гул голосов, и внутри неё наконец-то наступил долгожданный штиль. Ощущение надежного дружеского плеча возвращало её к жизни.
— Слушай, Ксюх, ну ладно ты вернулась, это вообще подгон века, — парень в косухе сделал глоток кофе и посмотрел на Вику. — Но ты-то, Вик, сама теперь как? Опять пропадешь на полгода со своими «делами»?
Вика перевела взгляд с парней на Ксюшу, улыбнулась и покачала головой:
— Нет, ребят. Теперь в Питере я точно надолго. Никуда я больше не пропаду.
— В смысле? — Ксюша удивленно и радостно округлила глаза, поворачиваясь к ней всем корпусом. — Ты серьезно? Ты остаешься?
— Абсолютно, — уверенно ответила Вика, чувствуя, как эти слова придают ей сил. — Я ведь здесь учусь теперь. Так что хотите вы того или нет, но лицезреть меня на этих трассах вам придется регулярно.
В ту же секунду набережную оглушил дружный, победный крик парней.
— Да ладно! Наша гонщица за ум взялась, в студенты заделалась! — радостно загоготал один из байкеров, протягивая Вике «пять».
— Ну всё, пацаны, Питер держись, банда снова в сборе! — Ксюша счастливо рассмеялась и крепко прижала Вику к себе за плечи. — Господи, Вик, ты даже не представляешь, как это круто. Я так боялась, что приеду, а здесь всё чужое. А теперь ты тут, еще и учишься... Мы обязаны это отметить!
Вся компания бурно поддержала эту идею. Парни начали шумно планировать следующий масштабный выезд, а Вика сидела среди них, улыбалась и понимала: здесь, на этой залитой ночными огнями набережной, у неё есть свой нерушимый тыл.
Шумный смех парней немного утих, когда Ксюша, внимательно всматриваясь в лицо Вики, мягко толкнула её плечом.
— Слушай, Вик, ну раз ты теперь здесь и никуда не уезжаешь... Как у тебя вообще на личном? — с улыбкой спросила она. — За эти два года столько всего изменилось. Появился кто-то?
Парни тоже притихли, с любопытством уставившись на Вику. Для всей компании она всегда была парнем в юбке, неприступной гонщицей, которую интересовали только моторы и скорость.
Вика на секунду замолчала, глядя на темную воду залива. Перед глазами тут же промелькнул образ Адель — её хрупкие плечи, бледное лицо и те страшные полгода, в течение которых Вика каждую секунду дрожала за её жизнь, искренне веря в её тяжелый диагноз. Несмотря на всю эту изматывающую боль, страх и усталость, внутри Вики не было ни капли сомнений. Она знала, ради кого выдерживает этот ад.
— Да, ребят, — тихо, но очень уверенно сказала Вика, и её голос прозвучал на удивление тепло. — У меня есть человек. Человек, которого я люблю больше всего на свете.
Ксюша удивленно приоткрыла рот, а парни замерли, переглядываясь.
— И если честно, — продолжила Вика, обводя друзей серьезным взглядом. — Именно из-за обстоятельств с этим человеком я и пропала на все эти полгода. Там... очень тяжело со здоровьем, страшная беда. Мне пришлось полностью раствориться в уходе, быть рядом каждую минуту. Но сейчас ей вроде становится чуточку полегче, поэтому я и смогла вырваться.
Вика улыбнулась, глядя на притихших от шока друзей, и шутливо добавила:
— Ладно вам, челюсти подберите! Я обещаю, что как только всё окончательно наладится, я вас обязательно познакомлю. Она особенная.
Компания тут же взорвалась новыми радостными расспросами, а Вика лишь тепло улыбалась, чувствуя, как внутри разливается нежность. Она искренне любила Адель и была готова защищать её от всего мира, даже не подозревая, какие «кулисы» и тайны на самом деле скрываются за стенами их квартиры.
Так в бешеном темпе прошла вся ночь. Ночной Питер словно принадлежал только им: пустые проспекты, неоновые отсветы на влажном асфальте и оглушительный рев четырех моторов. Ребята гоняли на мотоциклах, закладывая крутые виражи и наслаждаясь скоростью. Ксюша без раздумий села назад к Вике, крепко обхватив её за талию, — прямо как в старые добрые времена, когда они точно так же рассекали по городу.
Иногда они делали остановки: то на безлюдных заправках, чтобы залить полный бак, то на набережных, чтобы просто постоять, перевести дух и посмотреть на засыпающий город. В эти моменты они шутили, Ксюша делилась какими-то историями, а парни громко спорили о байках.
Вика чувствовала себя по-настоящему живой. Впервые за долгие месяцы постоянного страха за Адель она ощутила эту пьянящую свободу. Напряжение, которое копилось в ней полгода, постепенно выдувалось встречным ветром. Она везла Ксюшу, слушала смех друзей и искренне верила, что этот глоток воздуха даст ей силы и дальше бороться за здоровье любимого человека.
///
На часах было ровно 6:00. Громкий, настойчивый будильник ворвался в тишину спальни, но Адель едва нашла в себе силы открыть глаза. Она чувствовала себя абсолютно разбитой — сказывались недели лихорадочной, тайной работы над эскизами новой линейки одежды, ради которой она поставила на карту буквально всё.
Не успела она отключить будильник, как экран телефона снова загорелся: один за другим посыпались звонки от коллег и менеджеров. Сегодня был тот самый решающий день. Впервые за долгие, мучительные полгода «болезни» Адель должна была лично прийти в модельное агентство. Сегодня решалась судьба её камбэка — день утверждения производства её авторской коллекции, ради которой она пожертвовала всем.
Адель с трудом села на кровати, потирая виски и пыталась сбросить остатки тяжелого сна. В квартире было непривычно тихо. За дверью не было слышно ни шагов Вики, ни привычной утренней суеты, только домашние питомцы тихо шуршали где-то в коридоре. Схватив телефон хриплым от сна голосом, Адель ответила на первый звонок, моментально включаясь в рабочий режим. Полгода затворничества и фальшивой немощи оставались позади — её ждал триумф, к которому она шла по головам.
— Алло, — хриплым от сна голосом выдохнула Адель, прижимая трубку к уху и пытаясь окончательно проснуться.
На другом конце провода тут же раздался взволнованный, летящий на бешеной скорости голос её менеджера. Тот буквально тараторил без остановки, захлебываясь от эмоций:
— Адель, боже, ты уже проснулась?! Наконец-то! Слушай, у нас тут экстренная ситуация, французские инвесторы перенесли встречу на час раньше, они хотят видеть финальные эскизы тканей прямо к началу, логисты уже на панике, модели на примерку опаздывают, а директор требует, чтобы ты была в агентстве без единой минуты опоздания, потому что пресса тоже может подтянуться, ты вообще представляешь, какой это масштаб, алло, Адель, ты меня слышишь?!
Поток слов лился сплошной лавиной, отчего у Адель еще сильнее заломило в висках. Она зажмурилась, тяжело вздохнула и массирующими движениями потерла переносицу.
— Стой, стой, притормози, — перебила она его. — Пожалуйста, говори помедленнее. Я только что открыла глаза. Давай еще раз, спокойно и по пунктам: во сколько мне нужно быть на месте?
Менеджер на том конце провода на секунду замолчал, шумно выдохнул в трубку и заговорил уже более размеренно, хотя в его голосе всё равно сквозило дикое напряжение:
— Прости, просто тут всё горит. Французы перенесли встречу. Твое присутствие в агентстве нужно ровно к 8:30. Без опозданий, Адель. Ткани, эскизы, вся документация по капсуле — всё должно быть у тебя на руках. Директор рвет и мечет, для нас это контракт года. Ты готова? Полгода затишья, детка, сегодня твой официальный камбэк.
— Я поняла. Буду вовремя, — коротко бросила Адель и отключила вызов.
Она отбросила телефон на шелковое одеяло и несколько секунд просто сидела неподвижно, глядя в одну точку. Сердце забилось быстрее, но уже не от усталости, а от предвкушения. Полгода. Длинные, монотонные полгода, пока Вика преданно сидела у её постели, ловила каждый вздох и задыхалась от вины, Адель шаг за шагом тайно выстраивала этот день. И вот он настал.
Адель резко скинула одеяло и поднялась с кровати. Никакой слабости, никакой «болезни» — её движения были точными, уверенными и быстрыми. До выхода оставалось чуть больше двух часов. Ей нужно было выглядеть безупречно, как и подобает главному дизайнеру, чье возвращение в индустрию должно стать сенсацией.
Она вышла из спальни в коридор, собираясь сварить крепкий кофе. Дома царила идеальная тишина, нарушаемая лишь мерным сопением Кекса. Адель бросила быстрый взгляд на закрытую дверь Викиной комнаты, ожидая, что та, как обычно, уже проснулась и готова налить ей чай или спросить о самочувствии. Но из-за двери не доносилось ни звука.
Адель подошла к акустической системе, быстро пролистала плейлист на телефоне и включила трек с динамичным, дерзким битом. Громкий, пульсирующий звук мгновенно заполнил просторную квартиру, окончательно прогоняя остатки сна.
Она довольно улыбнулась своему отражению в зеркале и начала танцевать. В её движениях не осталось и следа той хрупкости и мнимой слабости, которую она так усердно разыгрывала последние месяцы. Адель двигалась легко, уверенно и пластично, празднуя свой триумф еще до того, как переступила порог агентства. Поддаваясь ритму музыки, она кружилась по комнате, то и дело пританцовывая по пути в гардеробную.
Сборы шли полным ходом. Адель перебирала вешалки с вещами, выбирая самый стильный и безупречный наряд для своего официального камбэка. Она на ходу подбирала аксессуары и проверяла эскизы в папке, ни на секунду не выключаясь из этого победного танца.
Музыка продолжала играть из колонок, пока Адель быстрыми, отточенными движениями заканчивала утренние дела.
Она накинула легкий плащ, пристегнула поводок к ошейнику Кекса и выскочила с ним на улицу. Никаких медленных прогулок — Кекс бодро бежал рядом, радуясь утренней прохладе, а Адель едва сдерживала улыбку, предвкушая грядущий триумф. Вернувшись в квартиру, она сразу же направилась на кухню. Наполнив миски кормом, Адель покормила обоих животных, наблюдая, как пес и кот уминают свой завтрак.
Времени оставалось в обрез. Зайдя в приложение на телефоне, она в два клика вызвала такси бизнес-класса.
Перед самым выходом Адель задержалась у большого зеркала в прихожей. Внимательно осмотрев свое отражение, она безупречно поправила прическу, следя, чтобы ни один волосок не выбился из идеальной укладки. Затем открыла сумочку, еще раз проверила все необходимое — документы, флешки, папку с готовыми эскизами коллекции — всё было на месте.
— Ну всё, мне пора, — с улыбкой прошептала Адель, наклонившись к питомцам.
Она ласково поцеловала любимцев на прощание, подхватила вещи и, уверенно вышла из квартиры, закрыв за собой дверь.
Такси бизнес-класса мягко затормозило у центрального входа в модельное агентство ровно в 8:20 — с запасом в целых десять минут. Адель глубоко вдохнула, поправила ремень сумочки, в которой лежали заветные эскизы, и уверенно толкнула тяжелую стеклянную дверь.
Стоило ей переступить порог холла, как просторное помещение буквально взорвалось шумом. Её встретили так, словно эти полгода она была не на больничном, а в триумфальном мировом турне.
— Боже мой, она вернулась! — раздался громкий возглас у стойки ресепшена.
В ту же секунду к ней подскочил её менеджер, едва не выронив из рук планшет, а за ним — несколько дизайнеров и моделей, которые караулили её прибытие. Вокруг поднялся невероятный гул: все одновременно здоровались, ахали, восхищались её безупречным внешним видом и наперебой задавали вопросы. Кто-то захлопал в ладоши, и эти апплодисменты тут же подхватили остальные сотрудники в коридоре.
Адель купалась в этом шуме, приветливо улыбаясь и кивая коллегам. Весь этот полугодовой спектакль стоил того, чтобы сейчас стоять здесь, в эпицентре всеобщего восхищения, и чувствовать себя настоящей королевой, которая вернулась забрать свой трон.
— Адель, ты выглядишь просто невероятно! Какая форма, какой стиль! — менеджер наконец прорвался сквозь плотное кольцо коллег, схватил её за локоть и увлек за собой по длинному коридору в сторону конференц-зала. — Французы уже на месте, они в восторге от первых промо-материалов, но ждут лично тебя. Готова показать им, кто здесь босс?
— Я всегда готова, ты же знаешь, — с легкой, хищной улыбкой ответила Адель, даже не сбавив шаг.
По обе стороны коридора перед ней открывались двери кабинетов и швейных мастерских. Модели, примерявшие образцы тканей, оборачивались ей вслед, перешептываясь, а знакомые фотографы приветственно махали руками. Весь этот привычный, кипящий мир моды, от которого она была оторвана на долгие шесть месяцев, снова крутился вокруг неё.
Менеджер распахнул перед ней массивную дверь переговорной, откуда уже доносилась тихая французская речь и аромат дорогого кофе. За длинным столом сидели представители инвесторов и сам директор агентства.
— А вот и наш главный бриллиант, — широко улыбнулся директор, поднимаясь с кресла и жестом приглашая Адель войти. — Господа, позвольте представить вам автора коллекции, которая перевернет этот сезон. Адель, прошу.
Адель уверенно перешагнула порог, на ходу открывая папку с эскизами.
Презентация прошла как по нотам. Французские инвесторы, затаив дыхание, рассматривали каждый набросок, каждую линию её новой коллекции одежды. Адель говорила уверенно, её голос звучал сильно и убедительно. Каждое слово, каждый жест Адель были пропитаны триумфом. Полгода тайной работы в своей квартире, вдали от чужих глаз, наконец-то принесли свои плоды.
Инвесторы переглядывались, довольно кивая друг другу, а директор агентства едва сдерживал победную улыбку. Когда Адель закрыла финальный слайд, в конференц-зале на секунду повисла тишина, которую тут же сменили громкие, одобрительные аплодисменты.
— Экстраординарно, Адель! — воскликнул один из французов, поднимаясь со своего места для рукопожатия. — Это именно то, что нужно рынку. Мы подписываем контракт. Производству быть.
Адель вежливо улыбнулась, принимая поздравления, а внутри неё всё пело от восторга. Она сделала это. Её грандиозный камбэк состоялся, и теперь весь мир моды снова лежал у её ног.
Презентация завершилась абсолютным успехом, и после подписания всех бумаг Адель наконец смогла покинуть конференц-зал. Но стоило ей сделать шаг в главный холл и направиться к выходу из агентства, как пространство вокруг неё буквально ослепло от ярких вспышек.
Её тут же окружили камеры. Журналисты модных изданий, репортеры и папарацци, прослышавшие о возвращении топ-дизайнера, плотным кольцом обступили Адель. В лицо полетели микрофоны, а со всех сторон посыпались наперебой задаваемые вопросы:
— Адель, это правда, что вы подписали контракт с французами?!
— Как вам удалось создать целую коллекцию за полгода полного затворничества?
— Адель, взгляните в камеру! Ваше исчезновение было пиар-ходом или вы правда скрывали что-то серьезное?
Объективы камер жадно ловили каждое её движение, каждый блик на безупречной укладке. Менеджер тут же попытался протиснуться вперед, закрывая её рукой и повторяя: «Без комментариев, господа, все официальные релизы будут позже!», но саму Адель эта суматоха ничуть не пугала.
Она остановилась на секунду, бросив на камеры свой фирменный, уверенный взгляд, и едва заметно улыбнулась. Ей чертовски нравилось это внимание. Пока объективы щелкали без остановки, фиксируя её триумфальное возвращение, Адель мысленно ликовала: этот мир снова принадлежал ей.
Наконец-то прорвавшись сквозь плотное кольцо журналистов и назойливые вспышки камер, Адель смогла выдохнуть. Оставив прессу на попечение взмыленного менеджера, она прошла вглубь офиса, где её уже ждала команда.
Эйфория от подписания контракта уступила место привычной, приятной рабочей суете. Адель собрала вокруг себя ключевых сотрудников, чтобы на месте решить скопившиеся вопросы и скоординировать дальнейшие шаги.
Утверждение моделей: Она лично просмотрела шорт-лист манекенщиц для главного показа, отсеяв тех, кто не вписывался в новую концепцию, и утвердила финальный состав.
Производственные сроки: Вместе с технологами и логистами Адель детально расписала график поставок французских тканей и этапы пошива первых образцов, требуя идеального качества.
PR-кампания: Они набросали план первых официальных релизов и тизеров коллекции, аккуратно обходя тему её полугодового «отсутствия», чтобы подогреть ещё больший интерес публики.
Коллеги ловили каждое её слово, соскучившись по её жесткому, но профессиональному руководству. Адель четко и хладнокровно раздавала указания, полностью погрузившись в процесс. В эти минуты она окончательно вернулась в свою стихию. Все вопросы были улажены, задачи распределены, и теперь маховик производства её авторской коллекции был запущен на полную мощность.
Освободившись ближе к полудню, уставшая, но невероятно довольная Адель наконец села в такси и поехала к себе домой. Развалившись на кожаном сиденье, она лениво листала ленту новостей, которая уже вовсю пестрела заголовками о её громком возвращении в мир моды.
Вдруг экран телефона моргнул — пришло новое уведомление. Адель скользнула взглядом по дисплею и замерла: это было сообщение от Вики. Экран буквально светился от эмоций, текст был огромным и сумбурным, полным искреннего, бьющего через край восторга:
«Адель!! Боже мой, я сейчас открыла интернет, а там везде ТЫ! Твои фотографии, новости про контракт с французами, заголовки о твоей новой коллекции! Господи, какая же ты молодец!!! У меня просто слов нет! Полгода этого ада, этой страшной болезни, и ты всё-таки справилась, ты не сломалась и втайне сотворила такое чудо! Ты невероятно сильная, я так горжусь тобой! Нам нужно обязательно, просто железно встретиться в ближайшие дни, я так хочу тебя обнять! Напиши, как будешь посвободнее!»
Адель медленно перечитала сообщение. Каждое слово Вики дышало такой чистой, преданной любовью и облегчением, ведь та свято верила, что её девушка совершила невозможное — победила тяжелый недуг и триумфально вернулась к жизни.
Адель откинула голову на подголовник и тяжело вздохнула, глядя в окно на мелькающий Питер. Сердце предательски кольнуло чувством вины. Момент, когда вся её грандиозная ложь должна была выплыть наружу, стремительно приближался.
Адель быстро набрала ответное сообщение, решив, что раз уж обратного пути нет, нужно выжать из этой ситуации максимум, пока правда не разрушила всё окончательно. Ей отчаянно хотелось погреться в лучах Викиного восхищения и преданности, ощутить ту заботу, по которой она, несмотря на свою эгоистичную игру, всё же скучала.
Она быстро застучала пальцами по экрану:
«Викусь, спасибо тебе огромное!!! Я сама до сих пор не верю, что всё получилось, у меня руки трясутся. Мне так важна твоя поддержка, ты даже не представляешь. Знаешь, к чёрту "ближайшие дни" — давай встретимся прямо сегодня? Я безумно соскучилась и хочу увидеть тебя как можно скорее. Сможешь вечером? Приезжай к моему дому.»
Отправив сообщение, Адель заблокировала телефон и откинулась на сиденье такси. Сердце забилось сильнее — не то от предвкушения встречи, не то от страха, что эта встреча может стать началом конца. Но прямо сейчас она сознательно выбирала не думать о последствиях.
Такси остановилось у дома, и Адель, шурша пакетами и прижимая к себе папку с заветным контрактом, поднялась в квартиру. Стоило ей переступить порог, как навстречу с радостным лаем выскочил Кекс, а следом неторопливо, с чувством собственного достоинства, вышел Компот.
Эйфория от успеха всё еще переполняла её. Адель бросила сумку на пуфик, опустилась на колени прямо в прихожей и принялась тискать питомцев. Она весело потрепала Кекса за уши, позволила ему облизать свое лицо, а затем поймала Компота, который тут же замурчал, подставляя подбородок под её длинные пальцы. Несколько минут она просто сидела на полу, смеясь и играя с ними, сбрасывая накопившееся за утро колоссальное напряжение.
— Ну всё, мальчики, дайте мне пару минут, нужно привести себя в порядок перед встречей с Викой, — ласково сказала она, поднимаясь на ноги.
Времени до вечера оставалось не так много. Адель включила легкую, расслабляющую музыку в гостиной и отправилась в ванную, а затем — к гардеробу. Для встречи с Викой нужен был особый образ: не холодная бизнес-леди из модельного агентства, окруженная камерами, а та самая Адель, которую Вика так отчаянно пыталась спасти все эти полгода. Она начала тщательно подбирать вещи, продумывая каждую деталь своего внешнего вида до мелочей, чтобы эта встреча прошла идеально.
Адель вышла из подъезда, и прохладный вечерний воздух тут же коснулся её лица. Прямо у дома её уже ждала Вика. Она стояла, опёршись на свой байк, и вся буквально светилась от счастья.
Стоило Адель сделать шаг навстречу, как Вика сделала широкое движение руками. Адель, отбросив всю свою привычную холодность и маски, поддалась порыву и крепко, всем телом прижалась к ней, обнимая за шею. В этом объятии было всё: и соскучившаяся Адель, и облегчение от завершения долгого полугодового этапа.
Вика в ответ зарылась носом в её волосы и принялась взволнованно, с нескрываемой нежностью расцеловывать лицо Адель — её щёки, губы, лоб, словно всё ещё не верила, что её сильная, «выздоровевшая» девочка стоит здесь, живая и победившая.
— Боже, Адель, я так счастлива, ты просто не представляешь, — прошептала Вика между поцелуями, крепко сжимая её в объятиях.
Вика с широкой улыбкой отстранилась, протянула Адель второй шлем и кивнула на сиденье позади себя.
— Держи твою корону на вечер. Давай, прыгай назад, прокачу тебя с ветерком в честь твоего триумфа!
Адель с легким трепетом приняла тяжелый шлем. Она аккуратно надела его, застегнула ремешок под подбородком и уверенно перебросила ногу через сиденье байка, устраиваясь сзади. Обхватив Вику руками за талию, она прижалась к её спине, чувствуя, как внутри всё замирает от приятного предвкушения.
Мотор мотоцикла глухо зарычал, Вика плавно выжала сцепление, и они сорвались с места, растворяясь в вечерних огнях города.
Ветер свистел в ушах, а городские фонари сливались в длинные светящиеся полосы, пока байк на скорости разрезал вечерний воздух. Вика уверенно вела мотоцикл, но всё её внимание было сосредоточено совсем на другом.
Она чувствовала, как Адель крепко прижимается к её спине, как её руки обхватывают талию. Вика ловила себя на мысли, что за то время, пока они были вместе, она уже должна была привыкнуть к Адель, к её запаху, к её присутствию. Ей казалось, что после стольких месяцев совместных трудностей и заботы это должно стать чем-то привычным и спокойным.
Но нет. Каждое прикосновение Адель, даже сквозь слои одежды, всё так же, как в первый раз, током прошибало до самых кончиков пальцев и обжигало кожу. Этот жар заставлял сердце Вики биться в бешеном ритме, заглушая даже гул мощного мотора. Под шлемом Вика закусила губу, с трудом сдерживая нахлынувшие чувства — эта девушка по-прежнему имела над ней безграничную, почти пугающую власть.
Дорога становилась всё более пустынной. Шумные проспекты и яркие городские вывески постепенно остались позади, уступая место глухой темноте. Адель начала замечать, как суета мегаполиса стихает, а по обе стороны дороги теперь тянется лишь густой, бесконечный лес, окутанный ночной прохладой.
Она крепче прижалась к Вике и, перекрывая гул мотора и свист ветра, громко спросила:
— Вика! Куда мы едем?!
Вика лишь слегка повернула голову, и Адель даже сквозь защитное стекло шлема почувствовала её довольную улыбку.
— Увидишь! — весело и загадочно крикнула Вика в ответ, прибавляя газ.
Байк ещё стремительнее понёсся по тёмному шоссе, углубляясь в лесную чащу и увозя их двоих подальше от журналистов и вспышек камер.
Уже через десять минут густой лесной массив расступился, и впереди показались очертания чего-то совершенно невероятного. Байк плавно затормозил у входа в «Андерсенград», и у Адель буквально перехватило дыхание. В ночной тишине, вдали от городского шума, этот комплекс выглядел как самая настоящая ожившая сказка.
Перед ними высились величественные стены из красного кирпича, стилизованные под средневековую западноевропейскую архитектуру. Остроконечные башни с флюгерами уходили высоко в темное небо, а на одной из них отчетливо выделялись огромные старинные часы. Подсветка была подобрана идеально: мягкий, теплый свет исходил от фонарей, выполненных под старину, отбрасывая длинные причудливые тени на мощеную брусчатку.
Здесь всё дышало атмосферой сказок Ганса Христиана Андерсена. Чуть поодаль угадывался силуэт изящного фонтана, увенчанного скульптурой Русалочки, а каменные мостики и полукруглые арки создавали ощущение, будто они перенеслись на несколько веков назад в старинный датский городок. В этот поздний час здесь не было ни души, и в этой тишине Андерсенград казался таинственным, замершим во времени замком, созданным специально для них двоих.
Адель широко открыла глаза, не в силах скрыть своего изумления. Она прожила в Питере всю свою жизнь, знала наизусть его парадные проспекты, скрытые дворы-колодцы и самые модные локации, но об этом потрясающем месте не имела ни малейшего представления. Для неё, привыкшей к строгому питерскому барокко и серому граниту набережных, этот спрятанный в тишине лесов сказочный городок стал настоящим открытием.
Она медленно стянула шлем, завороженно разглядывая подсвеченные шпили башен и кирпичные арки.
— Вика... — тихо, почти шёпотом произнесла Адель, оборачиваясь к ней. — Как? Откуда ты вообще про это место узнала? Это же просто невероятно...
Вика, довольная произведенным эффектом, заглушила мотор, с улыбкой сняла свой шлем и повесила его на руль. В её глазах плясали озорные искорки.
— Я знала, что тебе понравится, — мягко сказала она, шагая к Адель и протягивая ей руку, чтобы помочь слезть с байка. — В Питере тебя сейчас караулит каждый второй папарацци, а здесь — только мы. Пойдём, я покажу тебе твое королевство на эту ночь.
Адель несмело протянула руку, и Вика тут же крепко переплела свои пальцы с её, увлекая за собой на старинную брусчатку. В тишине пустующего городка шаги их обуви гулко отдавались от кирпичных стен.
— Я до сих пор поверить не могу, — тихо призналась Адель, поднимая глаза на подсвеченный шпиль Ратуши. — Ощущение, будто мы проехали через какой-то портал и оказались в старой Европе. Тут даже воздух другой, хвойный.
— Скажи же? — Вика с улыбкой обернулась к ней, мягко потянув чуть ближе к себе. — Я наткнулась на это место случайно, когда искала новые маршруты для поездок на байке. И в ту же секунду подумала о тебе. Подумала, что когда всё это... когда твоя болезнь отступит и ты наконец сможешь вздохнуть спокойно, я обязана привезти тебя сюда. Чтобы отпраздновать твою свободу.
Адель на секунду замерла, и её пальцы непроизвольно дрогнули в руке Вики. Ложь, которая ещё утром казалась идеальным щитом, сейчас ощущалась как острая игла, коловшая изнутри.
— Мою свободу... — эхом повторила Адель, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, и натянула привычную маску легкой иронии. — Ну, в каком-то смысле так и есть. Я сегодня действительно сбежала от целой армии журналистов. Ты бы видела, как они караулили меня у агентства.
— Я видела заголовки, Адель, — Вика остановилась у кованых перил небольшого мостика и повернулась к ней лицом, преданно и открыто заглядывая в глаза. — Ты на фотографиях такая... невероятная. Гордая, сильная. Смотрю на тебя и думаю: неужели эта потрясающая девушка, о которой сейчас говорит весь интернет — моя? Ты ведь совершила невозможное. Пока все думали, что ты угасаешь, ты создала шедевр.
— Вик, перестань, — Адель отвела взгляд, делая вид, что увлечена разглядыванием темной глади воды под мостом. Настоящие мотивы её затворничества и обмана жгли горло. — Я просто делала то, что должна была. Чтобы выжить. В своей профессии.
— И ты победила, — Вика сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и нежно коснулась ладонью щеки Адель. — Теперь всё позади. Больницы, страх, неизвестность... Всё это закончилось. Начинается твоя новая жизнь, и я так рада, что могу просто стоять здесь и держать тебя за руку.
Адель посмотрела в эти любящие, полные абсолютного доверия глаза, и внутри неё всё перевернулось. Ей хотелось кричать от этой несправедливости, но вместо этого она лишь прижалась щекой к теплой ладони Вики и тихо ответила:
— Да... Всё только начинается.
Они пошли дальше, снова погрузившись в молчание, но теперь эта тишина ощущалась совсем иначе. Для Вики это было трепетное, благоговейное затишье после долгой бури, а для Адель — гнетущая пауза перед неизбежным крахом. Шаг за шагом они блуждали по пустынным, залитым мягким светом улочкам «Андерсенграда», пока брусчатая дорожка не вывела их к небольшой уединённой скамейке, спрятанной под сенью раскидистого дерева.
Вика села первой, устало, но расслабленно откинувшись на деревянную спинку. Адель помедлила секунду, словно лишаясь последних сил удерживать свой привычный образ высокомерной и независимой королевы, а затем опустилась рядом.
Не говоря ни слова, она повернулась и мягко положила голову Вике на колени.
Её кудрявые волосы рассыпались по Викиным джинсам. Адель прикрыла глаза, чувствуя, как прохладный ночной воздух приятно холодит лицо, а тепло, исходящее от Вики, окутывает её успокаивающим коконом. В этот момент, спрятавшись от всего мира в сказочном городке, Адель отчаянно пыталась остановить время. Ей хотелось просто зафиксировать это мгновение, где она всё ещё была для Вики героиней, а не предательницей, и где её ложь ещё не успела разрушить эту хрупкую, обжигающую близость.
Вика бережно опустила ладонь на волосы Адель, медленно и успокаивающе перебирая прохладные пряди. В тишине ночного парка слышался только шорох листвы над их головами.
— Знаешь, — тихо заговорила Вика, глядя на подсвеченные шпили башен. — Я все эти месяцы только об одном и думала. Как мы будем сидеть вот так, без этого вечного страха за твоё здоровье. Я ведь каждую ночь молилась, чтобы тебе стало легче, чтобы ты просто... жила.
Адель не открывала глаз. Каждое слово Вики отзывалось глухой болью где-то в груди, но она заставила себя тихо спросить:
— И тебе не было жалко времени, Вик? Тратить свои силы, сидеть со мной, пока я... пока я закрывалась от всего мира?
— Дурочка, — мягко усмехнулась Вика, наклоняясь чуть ближе. — Как мне могло быть жалко времени на тебя? Да я бы ещё столько же провела рядом, если бы это потребовалось. Главное, что ты теперь со мной. Что ты со всем справилась. Ты ведь правда больше никуда не исчезнешь?
Адель с трудом сглотнула подступивший к горлу комок. Ей хотелось признаться прямо сейчас, сорвать эту удушающую маску, но страх увидеть в любящих глазах презрение оказался сильнее. Она открыла глаза, посмотрела на Вику снизу вверх и тихо, почти умоляюще произнесла:
— Не исчезну. По крайней мере, сегодня... давай побудем здесь. Пожалуйста, просто не думай ни о чём. Расскажи мне лучше, как у тебя дела? Как ребята?
Вика тихо рассмеялась, её пальцы на мгновение замерли в волосах Адель, а затем снова начали выводить неспешные, успокаивающие круги.
— Ой, у моих ребят, как обычно, стабильный хаос, — с улыбкой начала Вика, качая головой. — Парни всё так же пропадают в гараже и спорят о мотоциклах, девчонки строят планы на лето... Но самое главное — к нам на прошлой неделе Ксюша приехала! Она из другого города перевелась, и теперь в нашей компании просто ураган начался.
Вика увлечённо продолжала говорить, а Адель вдруг почувствовала, как её обдало холодом. Она ведь знала о Викиной компании лишь вскользь: знала, что там общаются трое парней и пара девчонок, но никогда не была с ними знакома лично. А теперь в этом чужом, далёком от неё мире внезапно появилось новое, совершенно незнакомое имя. Ксюша.
— Она такая зажигалка, ты бы видела, — с искренним восторгом продолжала Вика, не замечая, как изменилось лицо Адель. — Сразу бьет какими-то безумными идеями, пытается организовать нам общий летний выезд, заставила мальчишек помочь ей с переездом... В общем, у Ксюши энергии на десятерых хватит, она за пару дней всех на уши поставила!
В грудь Адель резко, до глубокой физической боли, кольнула острая игла ревности. Пока она полгода сидела взаперти, строя свои эгоистичные планы и прячась от мира, у Вики, оказывается, кипела совсем другая жизнь. Жизнь, в которой какая-то приезжая Ксюша занимала все мысли её компании, крутилась рядом и заставляла Вику так восторженно улыбаться.
Адель резко открыла глаза и слегка отстранилась, пристально глядя на Вику снизу вверх. Её взгляд мгновенно потерял всю нежность и стал колючим, ледяным.
— Ксюша? — Адель перебила её на полуслове, и в её голосе, вопреки стараниям, проскользнули высокомерные, собственнические нотки. — А это ещё кто такая? Что-то я раньше не слышала от тебя про Ксюшу. И с каких пор эта приезжая командует твоими ребятами?
Вика на секунду осеклась, заметив, как резко переменился тон Адель, но поспешила мягко улыбнуться, пытаясь сгладить внезапное напряжение.
— Ну, она не совсем чужая, — тихо пояснила Вика, и её взгляд на мгновение стал задумчивым. — Мы с Ксюшей знакомы уже очень давно. Просто два года назад она внезапно уехала из города, оборвала все связи, не оставив ни нового номера телефона, ни адреса. Я думала, мы больше никогда не увидимся. А прошлой ночью... прошлой ночью мы встретились. Она вернулась.
Адель продолжала лежать у неё на коленях, но её тело мгновенно напряглось, став словно каменным. Каждое слово Вики ложилось на сердце тяжёлым грузом, а игла ревности внутри заныла с новой, утроенной силой.
Все эти долгие полгода Вика безвылазно сидела рядом с ней. Вика отдавала всю себя, терпела её капризы, замкнутость и холодность, тратила силы на заботу об Адель, пока та строила свои тайные карьерные планы. А стоило Адель всего на один день отлучиться в агентство, как в жизни Вики тут же, в первую же ночь, возникла призрачная фигура из прошлого. Таинственная Ксюша, которая когда-то была близка Вике, теперь снова была здесь — яркая, полная энергии, собирающая вокруг себя парней и девчонок.
— Прошлой ночью, значит? — Адель медленно подняла голову с Викиных коленей и села рядом на скамейку, сохраняя между ними дистанцию. Её глаза опасно сузились, а голос прозвучал обманчиво спокойно. — И надо же, какое совпадение. Стоило мне освободиться, как твоя старая подруга решает объявиться и перевернуть жизнь твоей компании с ног на уши. И что ещё она успела тебе рассказать за эту ночь, Вик?
Вика удивлённо моргнула, явно не ожидав такого резкого напора. Озорные искорки в её глазах сменились лёгким замешательством, и она поспешно подалась вперёд, пытаясь поймать взгляд Адель.
— Эй, ты чего? — Вика мягко протянула руку, намереваясь коснуться её плеча, но вовремя заметила холодную отстранённость Адель и опустила ладонь на скамейку между ними. — Ничего такого она не рассказывала. Мы просто посидели с ребятами, она объяснила, почему тогда пропала. У неё в семье были сложные обстоятельства, пришлось срочно уехать. Она сама безумно жалела, что оборвала контакты.
Адель сидела неподвижно, сложив руки на груди. Вечерняя прохлада Андерсенграда больше не казалась освежающей — теперь она пробирала до костей. Внутри неё бушевал настоящий шторм из собственничества и уязвимости. Все эти месяцы Вика принадлежала только ей, была её надёжной гаванью, её личным спасением. И осознание того, что у Вики есть целая жизнь «до неё», в которой Ксюша занимала важное место, отзывалось ядовитой горечью.
— То есть два года её не было, а теперь она возвращается, как ни в чём не бывало, и все сразу бегут ей помогать с переездом? — Адель вскинула подбородок, пряча за высокомерием глубокую обиду. — Какая трогательная преданность.
— Адель, ну перестань, — в голосе Вики послышались умоляющие нотки, она пододвинулась ближе, игнорируя напускную холодность девушки. — Ксюша — просто старый друг. Моё прошлое. А моё настоящее и будущее — это ты. Я полгода думала только о том, как ты поправишься. И сейчас я здесь, с тобой, в нашем месте. Пожалуйста, не злись. Она вообще ни на что не влияет.
Адель посмотрела на Вику. Игла ревности всё ещё колола изнутри, но искренность и преданность в Викиных глазах немного поумерили её пыл. Адель прекрасно понимала, что её реакция выглядит эгоистично, но ничего не могла с собой поделать — делить Вику с кем-то из её прошлого она была не готова.
Адель молча всматривалась в лицо Вики, пытаясь отыскать в её глазах хотя бы каплю фальши, но видела лишь абсолютную, пугающую преданность. Ледяная броня высокомерия начала медленно таять под этим взглядом. Поняв, как глупо и эгоистично выглядит её вспышка, Адель тихо вздохнула и чуть заметно качнула головой.
Она придвинулась ближе, преодолевая созданную секунду назад дистанцию, и мягко положила голову Вике на плечо, пряча лицо в изгибе её шеи. Хвойный, прохладный воздух сказочного городка снова окутал их двоих.
Вика почувствовала, как спало напряжение Адель, и облегчённо выдохнула. Она приобняла её за плечи, согревая в своих объятиях, и тихо, с мягкой усмешкой произнесла:
— На самом деле, Адель, это мне радоваться надо, что мы сейчас здесь прячемся. Ты вообще видела, что в соцсетях творится? У тебя там сейчас такая армия фанаток образовалась, все паблики только твоими фотографиями забиты. Так что у кого тут больше поводов для ревности — это еще большой вопрос. Сейчас как начну ревновать тебя к каждому встречному, мало не покажется.
Адель тихо фыркнула в Викино плечо, хотя внутри у неё разлилось странное, щемящее тепло. Комплименты и восторги тысяч незнакомых людей в интернете не стоили и цента по сравнению с этой мягкой, собственнической усмешкой Вики.
— Пусть попробуют подойти, — лениво отозвалась Адель, сильнее прижимаясь к ней. — Охрана агентства зря, что ли, свой хлеб ест? Да и вообще... фанатки любят образ. Картинку. А настоящую меня они не знают. И близко к себе я никого не подпущу.
Вика улыбнулась, зарываясь носом в пушистые волосы Адель, вдыхая их знакомый аромат и окончательно забывая про Ксюшу, ребят и весь остальной мир, оставшийся за пределами «Андерсенграда».
— Звучит как официальное заявление, — тихо прошептала Вика, ласково поглаживая Адель по спине. — Значит, ты только моя?
Адель на секунду замерла. Ложь, которая всё ещё стояла между ними, снова напомнила о себе глухим уколом совести, но прямо сейчас, в этой лесной тишине под старинными часами, ей хотелось верить, что это правда. Что никакое прошлое и никакое будущее не сможет разрушить то, что было между ними.
— Только твоя, — едва слышно ответила Адель, закрывая глаза. — По крайней мере, здесь. И эту ночь я никому не отдам.
Вика ничего не ответила, лишь крепче сжала Адель в объятиях, словно без слов обещая защитить её от любого внешнего мира, будь то назойливые репортёры или призраки прошлого. Над их головами тихо шелестели листья, а где-то в глубине сказочного городка послышался глухой, размеренный бой старинных часов, отсчитывающих время этой украденной у реальности ночи.
— Обещаешь? — тихо, нарушив тишину, спросила Вика. Она слегка отстранилась, чтобы заглянуть Адель в лицо, и её пальцы коснулись подбородка девушки, заставляя ту поднять взгляд. — Обещаешь, что когда мы вернемся в город, ты не спрячешься снова в своей раковине? Мне так не хочется тебя отпускать.
Адель посмотрела в её глаза, отражающие мягкий свет фонарей «Андерсенграда». Горький привкус обмана снова подступил к горлу, но сейчас, окутанная теплом Вики, она просто не могла позволить этой сказке закончиться.
— Не спрячусь, — ответила Адель, и в этот раз её голос прозвучал на удивление твердо, почти искренне. — Теперь всё будет по-другому, Вик. Мне тоже надоело прятаться.
Вика облегченно улыбнулась, и напряжение окончательно растаяло. Она осторожно коснулась губами лба Адель, а затем снова притянула её к себе, позволяя той уютно устроиться на её плече. Они сидели на скамейке в пустом, залитом тёплым светом средневековом городке, и пока весь Питер обсуждал таинственную и недосягаемую героиню сегодняшнего дня, Адель была здесь — уязвимая, запутавшаяся, но абсолютно счастливая в этой минутной тишине.