«Маленькая южная ночь»
После той лестницы все как будто резко сбрасывает напряжение. Не исчезает полностью - просто уходит куда-то глубже, перестает мешать дышать. Адель первой разворачивается к выходу, толкает плечом дверь, не оборачиваясь.
— Пойдем отсюда, — бросает она, уже на ходу.
Вика идет следом, чуть ускоряя шаг.
— Куда? — спрашивает она, догоняя.
Адель поворачивает голову, улыбка появляется неожиданно легкая.
— Не знаю. Но точно не обратно.
Они выходят на улицу. Ноябрь встречает их резко: холодный ветер, влажный воздух, который цепляется за кожу, дыхание сразу становится видимым. Но в этом есть какой-то кайф — резкий, бодрящий.
— Ты же говорила, воздух тёплый, — спокойно говорит Вика.
Адель оборачивается на ходу, идёт спиной вперёд, раскинув руки.
— Я говорила про настроение, — улыбается она. — Не душни.
— Я не душню, — Вика чуть ускоряет шаг, чтобы не потерять её. — Я уточняю.
— Это еще хуже, — Адель вдруг хватает ее на рукав, тянет в сторону. — Пошли, пока я не передумала.
— Ты всегда такая импульсивная? — Вика не вырывается, идет за ней.
— Только когда не думаю, — усмехается Адель.
— А ты не думаешь сейчас?
Адель оборачивается на ходу, идет спиной вперед, смотрит прямо в глаза.
— Вообще нет.
И улыбается.
Они идут без маршрута, сворачивают куда то, смеются с каких-то мелочей - прохожий, который слишком странно посмотрел, вывеска, которая мигает, как будто сейчас сломается.
Через несколько минут они уже стоят у небольшого киоска, откуда пахнет чем-то сладким и теплым.
— Манго в ноябре - это преступление, — говорит Вика, глядя на витрину.
— Значит, мы преступницы, — спокойно отвечает Адель и уже достает деньги. — Два.
— Ты даже не спросила.
— Я уже знаю, — перебивает Адель, кидая быстрый взгляд. — Ты съешь.
Они отходят, у каждой в руках пластиковый стакан с холодными кусочками манго. Контраст с воздухом почти абсурдный.
Адель сразу кусает, морщится.
— Оно ледяное, — смеется она, тряся рукой. — Почему оно холодное?
— Потому что ноябрь, — спокойно отвечает Вика, беря кусочек.
— Это нечестно, — Адель тыкает в неё пальцем. — Это должно быть лето.
— Но это не лето.
— Значит, мы сами его сделаем, — она вдруг усмехается и резко идёт дальше. — Пошли к воде.
— Ты серьёзно? — Вика смотрит на неё, но идёт следом.
— Абсолютно.
У воды ещё холоднее. Ветер сильнее, сносит волосы, забирается под куртку. Волны тёмные, тяжёлые, ноябрьские.
Адель останавливается, смотрит на воду, потом на Вику.
— Ну что, — говорит она, снимая кроссовки.
— Нет, — сразу отвечает Вика.
— Да, — спокойно парирует Адель и уже стягивает носки. — Один раз живём.
— Ты замёрзнешь.
— Я уже, — смеётся она и делает шаг вперёд.
Вода касается ног, и она резко втягивает воздух.
— Блять! — вскрикивает она, но сразу начинает смеяться. — Это ужасно!
— Я же говорила, — Вика стоит на месте, но улыбается.
Адель оборачивается, машет рукой.
— Иди сюда, не ной!
— Я не ною.
— Тогда докажи.
Пауза.
Вика вздыхает, снимает обувь и идёт к ней. Как только вода касается кожи, она чуть дёргается.
— Да, это ужасно, — спокойно подтверждает она.
Адель смеётся, брызгает на неё водой.
— Поздно!
— Ты сейчас пожалеешь, — Вика делает шаг вперёд и отвечает тем же.
Через секунду они уже брызгаются, отходят, снова подходят, смеются слишком громко для такого пустого места.
Ветер холодный, вода ледяная, но почему-то не хочется уходить.
— Осторожно! — кричит Адель, но сама же поскальзывается.
Вика ловит её за руку, удерживает.
На секунду они замирают — слишком близко, дыхание видно в холодном воздухе.
Адель смотрит на неё, потом резко смеётся.
— Спасибо, конечно, — говорит она, — но я почти удержалась.
— Почти не считается, — спокойно отвечает Вика, но руку отпускает не сразу.
В этот момент волна накатывает сильнее.
— Мои кроссовки! — резко поворачивается Адель.
Один уже медленно уносит вода.
— Ты серьёзно?! — она бросается за ним.
— Ты не догонишь! — смеётся Вика.
— Я обязана!
Адель делает пару шагов, но сразу отскакивает назад.
— Нет, всё, я передумала, — она возвращается, смеясь. — Пусть живёт своей жизнью.
Вика подходит ближе, качает головой.
— Ты только что лишилась кроссовка.
— Это жертва, — серьёзно кивает Адель. — Ради атмосферы.
Они выходят из воды, быстро надевают обувь (одна пара теперь явно неполная), растирают руки.
— Я сейчас отвалюсь от холода, — говорит Адель, дыша на пальцы.
— Логично, — Вика снимает шарф и протягивает ей. — Держи.
Адель смотрит на него, потом на Вику.
— Ты серьёзно?
— Да.
Адель берёт, наматывает на шею, чуть утыкается в ткань.
— Тёплый, — тихо говорит она.
— Конечно.
Пауза.
Адель поднимает взгляд, усмехается.
— Всё, теперь ты официально меня спасаешь.
— Ты сама в это влезла.
— Я всегда влезаю, — кивает Адель. — Но ты всё равно рядом.
Вика чуть пожимает плечами.
— Пока да.
Адель смотрит на неё несколько секунд, потом резко улыбается.
— Тогда пошли дальше, пока я не замёрзла окончательно.
— Куда?
Адель разворачивается, идёт вперёд, не оборачиваясь.
— Не знаю. Но точно не домой.
Вика идёт за ней.
Холод, ветер, мокрые ноги, потерянный кроссовок — всё это почему-то не важно. Потому что сейчас — весело.
Они идут дальше по набережной, сначала быстро — от холода, потом медленнее, потому что смеяться на ходу неудобно. Ветер бьёт в лицо, волосы лезут в глаза, пальцы мерзнут, но ни одна из них не предлагает остановиться.
— У тебя реально один кроссовок, — вдруг говорит Вика, кивая вниз.
Адель опускает взгляд, фыркает.
— Я решила, что это новый стиль.
— Ноябрьский минимализм?
— Да, — серьёзно кивает Адель, — максимум страдания, минимум обуви.
Вика усмехается, потом вдруг наклоняется и резко наступает ей на носок.
— Эй! — Адель отскакивает. — Ты чего?!
— Проверяю, насколько ты устойчива, — спокойно отвечает Вика.
— Ты сейчас доиграешься, — Адель щурится, потом резко делает шаг вперёд и толкает её плечом.
Вика не теряет равновесие, но отвечает тем же.
— Это всё, что ты можешь? — говорит она, глядя прямо.
— Серьёзно? — Адель смеётся и толкает сильнее.
Они начинают толкаться уже открыто, смеясь, чуть скользя по мокрому асфальту. В какой-то момент Адель снова почти теряет равновесие, хватается за Вику — и обе замирают на секунду, потому что слишком близко.
Потом Адель первая отстраняется, смеётся громче.
— Всё, стоп, — говорит она, поднимая руки. — Я не хочу умереть сегодня.
— Жаль, — спокойно отвечает Вика, но уголок губ чуть поднимается.
Они идут дальше. Чуть впереди светится круглосуточный магазин. Адель сразу меняет направление.
— Нам туда.
— Зачем? — Вика идёт за ней.
— Я замёрзла, — Адель открывает дверь и сразу заходит внутрь. — И хочу что-то тёплое.
Внутри резко теплее. Очки у кого-то запотевают, воздух пахнет кофе и чем-то сладким. Адель сразу идёт к кофемашине, нажимает кнопки, не глядя.
— Ты вообще знаешь, что берёшь? — спрашивает Вика, облокачиваясь на стойку.
— Конечно нет, — отвечает Адель. — Но звучит дорого.
Вика тихо смеётся.
— Логика железная.
Адель забирает два стаканчика, протягивает один.
— Держи.
Вика берёт, осторожно делает глоток.
— Горячо.
Адель тут же повторяет, обжигается и резко втягивает воздух.
— Блять, да! — смеётся она. — Отлично.
Они остаются внутри на пару минут дольше, чем нужно — просто стоя рядом, грея руки о стаканы.
Адель смотрит на Вику, чуть щурится.
— Ты сейчас выглядишь... нормальной.
— Спасибо, — спокойно отвечает Вика.
— Я серьёзно, — Адель наклоняет голову. — Не как человек, который всё время думает.
— Я и не думаю сейчас.
— Вот, — кивает Адель. — Идеально.
Пауза.
Она делает ещё глоток, потом вдруг улыбается.
— Пошли.
— Куда теперь?
Адель разворачивается к выходу.
— Кататься.
— На чём? — Вика идёт за ней.
Адель открывает дверь, холод снова бьёт в лицо. Она оглядывается, замечает стоящие рядом электросамокаты. Улыбается.
— На этом.
— Ты издеваешься, — Вика смотрит на неё.
— Ни разу, — Адель уже подходит ближе, достаёт телефон. — Это гениально.
— Ты без одного кроссовка.
— Это добавляет скорости, — уверенно отвечает Адель.
Через минуту они уже стоят рядом с самокатами.
— Если мы упадём, это будет на твоей совести, — спокойно говорит Вика.
— Если мы упадём, это будет весело, — парирует Адель.
Она встаёт первая, чуть качается, потом выравнивается.
— Всё, я профессионал.
— Конечно.
Вика тоже становится, осторожнее.
— Готова? — спрашивает Адель, глядя на неё.
— Нет.
— Отлично.
И они одновременно отталкиваются. Холодный воздух режет лицо, ветер становится сильнее, скорость добавляет адреналина. Адель смеётся громко, почти кричит:
— Это лучшее решение за сегодня!
— Ты так про всё говоришь! — отвечает Вика, но тоже смеётся.
Они едут рядом, иногда почти сталкиваются, снова разъезжаются, кто-то сигналит им сзади, но им всё равно.
— Гонка? — кричит Адель.
— Ты проиграешь, — спокойно отвечает Вика.
— С чего ты взяла?!
— У тебя один кроссовок!
Адель смеётся ещё громче.
— Это мой плюс!
Они ускоряются. Ноябрьский холод, мокрый асфальт, ветер, смех — всё смешивается в один момент. И в нём нет ничего тяжёлого. Только движение. Скорость. И ощущение, что сейчас — именно то, что нужно.
Они мчатся дальше, почти не разбирая дороги. Фонари размазываются в полосы света, холод кусает щёки, но от скорости становится только веселее. Адель чуть вырывается вперёд, оборачивается на ходу, едет спиной, раскинув руки.
— Давай быстрее! — кричит она, смеясь.
— Ты сейчас врежешься! — отвечает Вика, но всё равно ускоряется.
— Не врежусь!
Через секунду Адель всё-таки чуть цепляет колесом бордюр, самокат дёргается, и она едва удерживается, хватаясь за руль.
— Окей, почти, — выдыхает она, снова смеясь.
Вика догоняет её, качает головой.
— Ты ненормальная.
— Зато не скучная, — тут же отвечает Адель и резко тормозит.
Самокат скрипит, останавливается. Вика по инерции проезжает чуть дальше, потом тоже тормозит и разворачивается.
— Ты чего? — спрашивает она, подъезжая обратно.
Адель уже слезает, ставит самокат в сторону, смотрит куда-то вперёд.
— Смотри.
Вика переводит взгляд — перед ними небольшой сквер, почти пустой, только редкие фонари и мокрые лавки. Листья, прилипшие к асфальту, блестят от влаги.
— И что? — спрашивает она.
Адель поворачивается к ней, глаза чуть блестят.
— Тишина.
Пауза. Потом она вдруг улыбается и резко идёт внутрь сквера.
— Пошли.
Вика вздыхает, но идёт за ней.
Адель запрыгивает на одну из лавок, балансирует, разводя руки в стороны.
— Смотри, — говорит она, — если я не упаду, ты признаешь, что я гениальна.
— Это не связано, — спокойно отвечает Вика, останавливаясь рядом.
Адель делает шаг по лавке, потом ещё один, чуть пошатывается, но удерживается.
— Я уже выигрываю.
— Ты просто стоишь.
— Это стратегия.
Она делает ещё шаг — и всё-таки соскальзывает, спрыгивая вниз с тихим смешком.
— Ладно, почти.
Вика смотрит на неё, чуть улыбается.
— Ты правда никогда не думаешь о последствиях?
Адель подходит ближе, почти вплотную, чуть наклоняется.
— Думаю, — говорит она тихо. — Но не сегодня.
Пауза. Потом резко отходит, как будто сама себя обрывает, и хлопает в ладони.
— Всё, мне нужно движение, — заявляет она. — Стоять — это скучно.
— Ты только что хотела тишину.
— Я хочу всё сразу, — пожимает плечами Адель. — Это нормально.
Вика качает головой.
— Нет.
— Да.
Они снова смеются. Адель подходит к куче мокрых листьев, пинает их ногой, разбрасывая.
— Смотри, — говорит она, — снег, но версия «эконом».
— Очень бюджетно, — кивает Вика.
Адель наклоняется, хватает горсть листьев и бросает в неё.
— Эй, — Вика чуть отступает, но уже улыбается.
— Твоя очередь, — Адель разводит руки.
Вика не спешит. Медленно наклоняется, берёт листья... и бросает прямо в неё.
— Отлично, — Адель смеётся, отряхивая куртку. — Началось.
Через пару секунд они уже кидаются листьями, как будто это действительно снег. Скользят, смеются, чуть сталкиваются, снова отходят.
В какой-то момент Адель подбегает слишком близко, Вика ловит её за запястье — и обе замирают.
Секунда. Две. Адель смотрит на их руки, потом поднимает взгляд. И вдруг тихо смеётся.
— Мы выглядим как идиотки.
— Да, — спокойно соглашается Вика, но не отпускает сразу.
Адель чуть сжимает её пальцы в ответ.
Совсем легко. Потом резко вырывается, отходит на шаг.
— Ладно, — говорит она, проводя рукой по волосам. — Пока мы окончательно не замёрзли, нам нужно что-то ещё.
— Например?
Адель смотрит на неё, прищуривается, потом улыбается.
— Давай найдём место, где можно спрятаться.
— От чего?
— От ноября, — отвечает она.
Пауза. Вика чуть кивает.
— Логично.
Адель разворачивается, уже идёт к выходу из сквера.
— Пошли.
И Вика снова идёт за ней. Потому что остановиться сейчас — значит всё испортить. А этого никто из них не хочет.
Они выходят из сквера уже быстрее — холод наконец начинает пробираться под одежду, мокрые носки неприятно липнут к коже, пальцы ноют. Адель на ходу трёт ладони друг о друга, потом резко выдыхает.
— Всё, я сдаюсь, — говорит она. — Мне нужен дом. Тёплый. С едой. Срочно.
Вика смотрит на неё, чуть приподнимая бровь.
— У тебя есть такой?
Адель усмехается, кивает куда-то вперёд.
— Есть. Пойдём.
— Ты уверена? — Вика идёт рядом, чуть замедляя шаг.
Адель бросает на неё короткий взгляд.
— Нет, — честно отвечает она. — Но это не важно.
Пауза.
— Пошли.
И в этом «пошли» нет привычной бравады. Просто решение.
Квартира встречает их той же тишиной, но сейчас она уже не кажется пустой. Адель щёлкает выключателем, тёплый свет заполняет пространство. Она скидывает куртку на ходу, почти не глядя, проходит на кухню.
— Разувайся, — бросает она через плечо, открывая шкаф. — И иди сюда.
Вика снимает обувь, аккуратно ставит её у двери, один кроссовок Адель выглядит особенно жалко, потом проходит внутрь.
— У тебя холодно, — замечает она.
— Сейчас исправим, — Адель уже ставит чайник, щёлкает кнопкой. — Я мастер выживания.
— Я заметила, — Вика облокачивается на стол, наблюдая.
Адель открывает холодильник, смотрит внутрь, морщится.
— У меня... — она делает паузу, — есть еда.
— Это звучит неуверенно.
— Потому что я не помню, какая, — она вытаскивает что-то, смотрит. — О, нормально.
Вика подходит ближе, заглядывает.
— Ты собираешься это готовить?
— Конечно.
— Ты умеешь?
Адель закрывает холодильник ногой, поворачивается к ней с серьёзным лицом.
— Сейчас узнаем.
Пауза. И обе начинают смеяться. Они стоят рядом на кухне — слишком близко, потому что места немного. Адель режет что-то не очень аккуратно, Вика забирает нож из её руки.
— Дай сюда, — говорит она.
— Эй, я справлялась!
— Ты почти отрезала себе палец.
— Это драматизация, — Адель складывает руки на груди, но не спорит.
Вика начинает резать, спокойно, ровно. Адель наблюдает, опираясь плечом о стол, потом вдруг тянется и берёт кусочек.
— Не воруй, — не поднимая глаз говорит Вика.
— Я проверяю качество.
— Ты съела половину.
— Значит, вкусно.
Они двигаются рядом, иногда сталкиваются локтями, смеются, когда что-то падает или не получается. В какой-то момент Адель включает музыку — тихо, на фоне.
— Ты всегда так готовишь? — спрашивает Вика.
— Нет, — Адель пожимает плечами. — Обычно я не готовлю.
— Это многое объясняет.
— Эй, — Адель толкает её плечом. — Сейчас будет идеально.
— Посмотрим.
Пауза.
— Если мы не отравимся — уже успех, — добавляет Адель.
— Очень низкие стандарты.
— Зато реальные.
Они едят прямо на кухне, не перенося еду никуда. Сидят рядом, почти касаясь коленями.
— Ну? — спрашивает Адель, глядя на Вику.
Та делает ещё один кусок, кивает.
— Съедобно.
Адель возмущённо выдыхает.
— Это не «съедобно», это хорошо.
— Это съедобно, — спокойно повторяет Вика.
— Ты ужасная.
— Я честная.
Адель смотрит на неё пару секунд, потом усмехается.
— Ладно, честная.
И продолжает есть.
Потом они перемещаются в комнату. Адель включает какой-то фильм, даже не выбирая особо — просто первый попавшийся.
— Ты вообще знаешь, что это? — спрашивает Вика, садясь на кровать.
— Нет, — Адель падает рядом. — Но нам всё равно.
Вика устраивается удобнее, подтягивает ноги. Фильм идёт, но никто особо не следит. Они иногда комментируют что-то, смеются с нелепых сцен, спорят о каких-то мелочах.
В какой-то момент Адель тянется за пультом, делает звук тише.
— Ты замёрзла? — спрашивает она, глядя на Вику.
— Немного.
Адель молча берёт плед, набрасывает на них обоих, подтягивается ближе. Сначала случайно. Потом уже нет. Вика не отстраняется. Только чуть поворачивается, чтобы было удобнее. Фильм продолжает идти, но становится фоном. Тепло постепенно возвращается. Тишина уже не давит. Когда фильм заканчивается, ни одна из них не двигается сразу.
Адель зевает, прикрывая рот рукой.
— Я устала, — тихо говорит она.
— Логично, — отвечает Вика.
Пауза. Адель поворачивается на бок, лицом к ней. Смотрит.
— Останешься? — спрашивает она, почти спокойно.
Вика не отвечает сразу. Несколько секунд просто смотрит в ответ. Потом кивает.
— Останусь.
Адель чуть выдыхает. Почти незаметно. Они ложатся — сначала неловко, потом проще. Вика ближе, чем обычно, её рука оказывается на талии Адель. Та на секунду замирает. Потом сама двигается ближе. Утыкается лбом в плечо.
— Только не думай, что это что-то значит, — тихо говорит она, почти уже засыпая.
Вика чуть улыбается в темноте.
— Конечно.
Пауза. И через секунду Адель уже спит.
А Вика ещё какое-то время лежит, не двигаясь, чувствуя её дыхание рядом. Потом тоже закрывает глаза. И впервые за долгое время — засыпает спокойно.