Комплекс и синдром

Рассвет застал их в узком, тёмном переулке, вдали от воющих сирен и мигалок. В воздухе висела тяжелая, гнетущая сырость. Вика сидела на байке, уткнувшись в экран телефона, пока Адель нервно курила, прислонившись к влажной кирпичной стене.

— Лиза отписалась, — наконец глухо произнесла Вика. — Саша вывез её, Виолетту и Кристину. Кира успела спрыгнуть через подвальное окно, она у себя. Все целы.

Адель медленно выдохнула густой дым. Её «стая» уцелела, но невидимая нить, связывающая их, этой ночью треснула по швам. Больше не было смысла прятаться в бетонной коробке Вики. Молча кивнув друг другу, они разошлись по домам. Встреча, которая не должна была состояться, подошла к концу, оставив после себя лишь горькое послевкусие.

Квартира Адель была её личной крепостью: панорамные окна, дорогой минимализм, холодные оттенки. Но сегодня эти стены давили. Она заходит, не включая свет сразу, сбрасывает куртку на стул, проходит на кухню. Там всё на своих местах: бокал с недопитым вином, тонкий след по стеклу, как будто кто-то провёл пальцем; на подоконнике — растения, которые давно перестали быть живыми, но всё ещё стоят. Внутри зияла такая оглушительная пустота, что её нужно было срочно чем-то заполнить.

Она набрала случайный номер из своего бесконечного списка. Девушка приехала через полчаса — красивая, безымянная, очередная.

— Останешься? — спрашивает она, уже не глядя.

Девушка, которая пришла с ней, пожимает плечами. Имя не важно, лицо — тоже.

— Могу.

И этого достаточно.

Адель наливает вино, подталкивает бокал по столу в её сторону, сама делает глоток, даже не глядя. Они оказываются слишком близко, почти сразу, как будто это давно отработанный сценарий. Всё происходит быстро, почти без слов, без пауз, без смысла, кроме одного - заглушить. Заглушить остатки адреналина, напряжения, пустоты, которая приходит сразу после. Это не про желание. Это про тишину, которую нужно заполнить.

Потом — они лежат рядом.
Чужое тело рядом с её — тёплое, но не нужное.

Чья-то рука осторожно ложится ей на плечо. Адель не отстраняется, но и не отвечает. Комната наполняется тихими звуками — остатками разговора, который так и не начался. Где-то на фоне играет музыка, но она заканчивается, и никто не включает её снова.

— Тебе вообще нормально? — тихо спрашивает девушка, чуть приподнимаясь на локте.

Адель смотрит в потолок, не двигаясь.

— Да.

— Ты даже не смотришь на меня, — девушка проводит рукой по её щеке, пытаясь повернуть к себе.

Адель слегка перехватывает её запястье, не сильно, но достаточно, чтобы остановить.

— Не надо, — спокойно говорит она и отпускает.

Пластинка доиграла.

Адель смотрит в потолок. Не моргая.

Вино в бокале уже почти высохло, оставив тёмные разводы. На подоконнике — те самые растения, забытые, как будто им давно перестали придавать значение.

— Ты странная, — выдыхает та, ложась обратно.

Адель усмехается, проводит языком по внутренней стороне щеки.

— Ты тоже.

— Нет, — девушка тихо фыркает, перекатываясь на бок. — Я хотя бы понимаю, что чувствую.

Адель поворачивает голову, смотрит на неё, прищурившись.

— А я нет? — спокойно.

— Ты... — она замолкает, проводя рукой по волосам. — Ты как будто все время играешь. Даже сейчас.

Адель несколько секунд молчит, потом отворачивается обратно.

— Спи, — тихо говорит она, закрывая глаза.

И разговор заканчивается.

*

Утро приходит резко.
Свет бьёт в глаза, как будто кто-то специально не даёт остаться в темноте. Адель морщится, поворачиваясь на бок. Чужая рука лежит у нее на талии. Она аккуратно поднимает её, отводит в сторону, садится на край кровати, проводит ладонями по лицу.

Холодный пол под ногами. Кухня. Она наливает воду, делает несколько глотков подряд, опирается руками о стол, глядя в окно.

Город уже живёт.
Люди идут, спешат, у них есть кто-то.

— Ты уже встала? — сонный голос из комнаты.

Адель оборачивается.

— Да.

— Можно кофе? — девушка появляется в дверях, потягиваясь, поправляя футболку.

Адель открывает холодильник, смотрит внутрь, потом закрывает.

— Нет.

Коротко. Без эмоций.

— Почему? — та морщит нос, подходя ближе.

Адель пожимает плечами, берёт стакан.

— Не хочу.

Девушка останавливается рядом, облокачивается на стол, смотрит на неё.

— Ты всегда такая?

Адель ставит стакан, поворачивается, опираясь спиной о столешницу.

— Какая?

— Как будто рядом никого нет, — девушка чуть склоняет голову.

Адель смотрит на неё, потом отводит взгляд к окну.

— Потому что так и есть.

— Даже когда кто-то есть? — Она делает шаг ближе.

Адель усмехается, качает головой.

— Особенно тогда.

Пауза. Девушка вздыхает, отворачивается, начинает собираться, натягивая джинсы.

— Ладно, — бросает она, застегивая куртку. — Пока.

Адель кивает, не двигаясь.

— Пока.

Дверь закрывается чуть громче, чем нужно.

И всё возвращается на свои места.

Адель остаётся одна. Она медленно подходит к подоконнику, садится, подтягивает колени к груди, обхватывает их руками. Пальцем проводит по сухому листу одного из растений — он ломается, остаётся у неё в руках.

Телефон вибрирует. Сообщения, уведомления, люди, которые что-то хотят. Она берет его, смотрит на экран, но не открывает сообщения. Просто держит в руке.

В голове — пусто.
И вдруг — Вика.

Спокойная. Ровная. Без реакции.

И это цепляет сильнее всего. Адель привыкла, что на неё смотрят, тянутся, реагируют. А здесь — ничего. И от этого становится не по себе. Почти страшно. Потому что рядом с ней сложнее играть.

Адель сжимает телефон сильнее.

— Бесит, — тихо говорит она вслух, сама не понимая, кому.

Она закрывает глаза. И мысль приходит слишком ясно: она не умеет любить. Не «не нашла». Не «не время». Просто — не умеет.

Адель резко открывает глаза, тянется за телефоном.

Пишет:

«Ты сегодня будешь в универе» — Отправляет.

И откладывает телефон, будто это ничего не значит. Но руку не убирает.

Не уходит - ждет.

Телефон лежит рядом, экран гаснет, и в тишине становится слышно, как тикают какие-то часы — хотя Адель точно знает, что у неё нет часов. Она всё равно не убирает руку, пальцы лежат на краю телефона, будто он может исчезнуть.

Сообщение не прочитано.

Она выдыхает, откидывается назад, упираясь затылком в холодное стекло. Глаза закрываются сами. В голове — пусто, но не спокойно. Как будто там постоянно кто-то шепчет, но слов не разобрать.

Комната слишком тихая.

Она встаёт резко, почти раздражённо, берёт со стола бокал, смотрит на засохшие следы вина, проводит по ним пальцем, потом ставит обратно чуть сильнее, чем нужно. Звук короткий, глухой.

— Бред, — тихо бросает она, проводя рукой по волосам.

Телефон снова загорается. Ответ. Она смотрит несколько секунд, прежде чем взять его в руки.

«Да»

Всего одно слово. Адель усмехается. Коротко.

— Конечно, — шепчет она, опуская взгляд.

Она печатает ответ, стирает, снова печатает, снова стирает. В итоге ничего не отправляет. Откладывает телефон, но теперь уже не так спокойно — почти бросает.

Пауза.

Тишина снова возвращается, но теперь она громче. Она проходит в комнату, смотрит на кровать — смятая простыня, чужой запах, который уже начинает раздражать. Адель резко сдёргивает одеяло, бросает его на пол, будто это что-то лишнее.

Подходит к окну. Снова эти растения. Она берёт один горшок, крутит в руках. Земля сухая, треснувшая. Листья почти мёртвые.

— Ну давай, — тихо говорит она, будто кому-то. — Держись.

Но сама понимает, что это бессмысленно. Ставит обратно. Отходит. Комната снова наполняется тишиной. Не той, в которой отдыхают — той, в которой думают слишком много. В голове всплывает вчерашний момент.
Кира, её рука на плече Вики.
Вика — спокойная, без реакции.
И это странное ощущение внутри. Не злость. Не раздражение. Хуже. Адель сжимает челюсть, проводит языком по внутренней стороне щеки.

— Серьёзно? — тихо усмехается она самой себе.

Она подходит к зеркалу, останавливается. Смотрит на себя долго. И впервые за долгое время — без привычной уверенности.

— Ты жалкая, — произносит она вслух.

Слова звучат ровно. Как факт. Потому что всё это — не про Вику. Не про Киру. Не про вчерашний вечер. Это про то, что ей снова было... не всё равно. И это — проблема.

Телефон снова вибрирует — не сообщение, просто уведомление. Она хватает его слишком резко, смотрит, разочарованно выдыхает и бросает обратно на подоконник.

Она собирается быстро. Почти агрессивно. Одежда — на автомате, движения резкие, точные. Телефон в карман, ключи в руку. Перед выходом она на секунду останавливается. Смотрит на квартиру. На бокал. На кровать. На растения. И у неё появляется странная мысль:

если она просто исчезнет — ничего не изменится.

Ни для кого.

Она открывает дверь и выходит, не давая себе додумать.

Университет встречает её привычным шумом. Люди, разговоры, движение. Всё на местах. Адель идёт быстрее, чем обычно. Не останавливается, не смотрит по сторонам. Пока не замечает её.

Вика стоит у окна в коридоре. Та же поза, почти та же, что и вчера. Спокойная. Отстранённая. Как будто ей правда всё равно.

Адель замедляется. Подходит.

— Ты пришла, — говорит она, чуть наклоняясь вперёд и упираясь ладонями в подоконник рядом с Викой.

Вика поворачивает голову, смотрит на неё.

— Ты писала.

Адель коротко кивает, отводит взгляд в окно.

— И ты ответила, — добавляет она, проводя пальцами по краю подоконника.

Пауза.

Вика чуть наклоняется вперед, смотрит на неё внимательнее, чем обычно.

— Ты не спала?

Адель усмехается, проводит рукой по волосам, закидывая их назад.

— С чего ты взяла?

— Выглядишь так, — спокойно отвечает Вика, не отводя взгляд.

Адель на секунду замирает, потом отворачивается к окну, упираясь локтями в подоконник.

— Мне не нужно спать, — тихо говорит она.

— Всем нужно, — Вика чуть сдвигается ближе, но не касается.

Адель резко поворачивает голову к ней.

— Не всем, — говорит она чуть жестче, чем хотела.

Пауза.

Вика не спорит. Просто смотрит.  И это раздражает ещё сильнее.

Адель сжимает губы, выдыхает, отталкивается от подоконника и делает шаг назад.

— Ты вообще когда-нибудь чувствуешь что-то? — спрашивает она, скрещивая руки на груди.

Вопрос звучит почти грубо. Но в нём нет злости. Скорее... усталость.

Вика медленно переводит взгляд с ее лица на руки, потом обратно.

— Да, — отвечает она.

— Что? — Адель делает шаг ближе, наклоняя голову, будто пытается уловить хоть что-то.

Пауза.

Вика чуть опускает взгляд, потом снова поднимает.

— Достаточно.

Адель усмехается, но сразу отворачивается, проводя ладонью по затылку. Улыбка быстро исчезает.

— Удобно, — тихо бросает она.

Вика не отвечает. И снова — эта тишина. Та самая, от которой хочется бежать.

Адель проходит мимо Вики на пару шагов, потом останавливается, разворачивается обратно.

— Пойдём, — говорит она, кивая куда то вперед.

Вика остаётся на месте секунду, потом отталкивается от подоконника.

— Куда? — спрашивает она, идя следом.

Адель пожимает плечами, не оборачиваясь.

— Не знаю.

И впервые это звучит честно.

Она идёт чуть быстрее, чем нужно, руки в карманах, взгляд вперёд. Вика идёт рядом, не пытаясь догнать, просто выдерживая темп.

На повороте Адель замедляется, почти незаметно. Их плечи на секунду соприкасаются.

Она чувствует это. Замирает на долю секунды. И не отходит. Но и не смотрит.

— Ты всегда такая тихая? — спрашивает она, не поворачивая головы, проводя пальцами по краю кармана.

— Нет, — отвечает Вика.

Адель слегка приподнимает бровь, бросая на неё быстрый взгляд.

— А какая?

Вика пожимает плечами.

— Разная.

Адель усмехается, чуть качая головой.

— Очень информативно.

Они снова замолкают.

И в этой тишине Адель вдруг ловит себя на том, что ей хочется остановиться. Просто остановиться и... не идти дальше.

Она сжимает пальцы в кармане.

— Бесит, — тихо выдыхает она, почти неслышно.

— Что? — сразу спрашивает Вика, поворачивая к ней голову.

Адель на секунду замирает, потом усмехается.

— Всё.

Она ускоряет шаг.

Потому что если остановится — придётся признать, что ей не всё равно. Что этот момент, это молчание, это странное ощущение рядом с Викой — что-то значит.

А она не умеет, когда что-то значит. И в этом — вся проблема. Самая тихая. И самая грустная.

*

Они доходят до привычного места — лестница, шум, смех, всё как обычно. Виолетта машет рукой, Кира что-то говорит, кто-то смеётся — внутри компании всё стабильно, привычно, без лишнего внимания друг к другу. Здесь Адель не нужно никого завоёвывать — её уже знают.

Но стоит ей появиться, как меняется остальное пространство. Взгляды цепляются сразу. Кто-то оборачивается, кто-то шепчет, кто-то замедляет шаг.

— О, ты жива, — говорит Кира, вставая и легко толкая Адель плечом.

— С трудом, — усмехается Адель, поправляя волосы и проходя дальше.

Кира бросает на нее короткий взгляд.

Смех, обычные подколы - все как всегда. Но за пределами этого круга все выглядит иначе.

— О, это же она, — слышится где то сбоку.

Адель даже не поворачивает головы. Только чуть приподнимает уголок губ.

— Ты как всегда, — усмехается Саша, замечая это.

— Я ничего не делаю, — лениво отвечает Адель, закидывая ногу на ногу и опираясь спиной о перила.

— Именно, — тихо кивает Саша.

К ним подходят две девушки, одна из них заметно нервничает, сжимая телефон.

— Привет... — неуверенно говорит она, останавливаясь рядом с Адель. — Можно сфоткаться?

Компания на секунду замолкает.

Адель поднимает на нее взгляд, чуть прищуривается, потом улыбается- легко, почти автоматически.

— Можно, — кивает она, чуть наклоняясь ближе.

Девушка быстро достает телефон, руки у нее чуть дрожат. Они делают фото, она благодарит слишком много раз и уходит, оборачиваясь еще пару раз.

Кристина тихо усмехается.

— Ты когда-нибудь перестанешь это ловить?

Адель пожимает плечами, смотря вслед девушке.

— Когда перестанут подходить.

И в этот момент мимо проходит еще одна компания — уже без остановок, но взгляды остаются. Кто-то шепчет, кто-то оборачивается.

Адель снова улыбается, кивает кому-то, ловит чужое внимание, как будто это привычный воздух.

И постепенно она в этом растворяется.
Начинает говорить громче, шутить чаще, двигаться свободнее. Её голос снова становится центром, но уже не только для компании — для всех вокруг.

К ней подходит ещё одна девушка, уже смелее, с подругой за спиной.

— Ты же Адель, да? — спрашивает она, улыбаясь.

Адель чуть склоняет голову.

— Допустим.

— Я просто... — девушка смеется, нервно убирая волосы за ухо. — Ты очень крутая.

— Я знаю, — спокойно отвечает Адель, но без грубости.

Та смеётся еще сильнее.

— Можно хотя бы обняться?

Адель на секунду смотрит на нее, потом кивает.

— Быстро.

Девушка обнимает ее, почти осторожно, как будто боится спугнуть.

Компания снова смеется.

Но чем дальше, тем больше это начинает раздражать.

Она ловит себя на том, что не слушает, что ей говорят. Не запоминает лица. Просто реагирует. Как будто по привычке. И в какой-то момент её взгляд срывается. На Вику. Та стоит чуть в стороне, как и раньше. Спокойная. Не двигается. Не пытается подойти ближе. Просто смотрит. И не смотрит.

— Ты сегодня особенно стараешься, — говорит она вдруг, не повышая голоса, но достаточно четко.

Адель чуть замирает.

— В каком смысле? — спрашивает она, слегка прищурившись.

Вика смотрит прямо.

— В том, что ты слишком... заметная.

Виолетта тихо усмехается, переводя взгляд между ними.

— Слушай, можно ещё одно фото? — раздаётся рядом.

Она даже не поворачивается.

— Не сейчас, — коротко бросает она.

— А потом? — не отстаёт девушка.

Адель медленно переводит на неё взгляд.

— Нет.

Тон меняется. Жёстче.

Девушка теряется, отходит.

Кира приподнимает бровь, наблюдая за этим.

— Ого, — тихо. — Ты сегодня не в ресурсе?

Адель игнорирует её. Уже полностью. Она смотрит только на Вику. И делает шаг к ней.

— Тебе мешает? — обращается Адель к Вике.

Вика пожимает плечами.

— Нет. Просто непривычно видеть, как ты нуждаешься в этом.

Пауза становится тяжелее. Адель смотрит на нее дольше, чем нужно.

— В чем? — тихо.

Вика чуть склоняет голову.

— В том, чтобы на тебя смотрели.

Несколько девушек рядом переглядываются.

Адель усмехается, но в этой улыбке уже нет легкости.

— А ты, я смотрю, быстро разобралась, — говорит она, подходя ближе. — Уже анализируешь?

— Я просто наблюдаю.

— Удобно, — кивает Адель. — Стоять в стороне и делать выводы.

Вика спокойно выдерживает ее взгляд.

— Лучше, чем делать вид.

Это звучит тише. Но точнее.

Адель отводит взгляд первой, проводит рукой по волосам, резко выдыхает.

— Пойдём, — говорит она.

Вика чуть приподнимает бровь.

— Куда?

Адель на секунду отворачивается, замечая, как ещё кто-то подходит сбоку, будто собираясь что-то спросить.

— Туда, где никто не будет бесить, — тихо говорит она, снова смотря на Вику.

— А они? — Вика кивает в сторону компании.

Адель даже не оборачивается.

— Они переживут.

Лиза что-то говорит сзади, зовёт её по имени, но Адель уже не реагирует.

— Идёшь? — спрашивает она, чуть наклоняясь ближе к Вике.

Пауза.

Вика смотрит на неё несколько секунд. Потом кивает.

— Иду.

Адель разворачивается сразу, не дожидаясь, идёт вперёд по коридору. Шаг быстрый, резкий, как будто она уходит не просто от людей — от всего.

Сзади ещё раз слышится её имя. Она не оборачивается. Только ускоряет шаг. Потому что впервые за долгое время ей не хочется быть в центре внимания. Ей хочется, чтобы рядом был только один человек. И чтобы никто больше не смотрел.

*

Они уходят глубже в корпус, туда, где уже почти никто не ходит. Шум остаётся где-то позади, растворяется в стенах, и шаги звучат громче, чем должны. Адель идёт быстро, почти не глядя по сторонам, сжимая пальцы в карманах джинс. Вика идёт рядом, не ускоряясь, но и не отставая.

Адель сворачивает к пустой лестнице, останавливается резко, будто упирается в невидимую стену. Несколько секунд просто стоит, потом выдыхает, проводит ладонями по лицу, сдвигая волосы назад.

— Ненавижу это, — тихо говорит она, опираясь спиной о стену и скользя вниз взглядом.

Вика подходит ближе, но не сразу отвечает. Она останавливается напротив, чуть сбоку, чтобы видеть её лицо.

— Что именно? — спрашивает она спокойно.

Адель усмехается, проводит пальцем по трещине в стене рядом, будто цепляется за что-то конкретное.

— Всё это, — она кивает куда-то в сторону коридора. — Люди, взгляды... — замолкает на секунду, сжимает губы. — Они смотрят так, как будто я... — она не договаривает, отталкивается от стены и делает шаг вперёд. — Как будто я кто-то.

Вика чуть наклоняет голову.

— А ты нет?

Адель резко смотрит на неё, почти сразу отводит взгляд, усмехается.

— Очевидно, нет, — говорит она, пожимая плечами, но движение выходит резким. Она начинает ходить из стороны в сторону, короткими шагами. — Это всё... — она машет рукой в воздухе, будто пытается поймать мысль. — Случайно. Везение. Просто картинка. Люди видят то, что хотят видеть.

Она останавливается, смотрит на Вику.

— А потом они подходят, — продолжает она тише, проводя рукой по затылку, — говорят, что я «крутая», «особенная»... — она усмехается, но в голосе появляется раздражение. — И я стою и думаю, когда они поймут, что это не так.

Вика делает шаг ближе.

— Ты думаешь, они ошибаются?

Адель сразу качает головой, почти нервно.

— Они не знают, — отвечает она, опуская взгляд. Пальцы начинают теребить край рукава. — Они видят оболочку. А если копнуть глубже... — она замолкает, сжимает губы, потом тихо добавляет: — Там ничего.

Пауза.

Вика внимательно смотрит на неё, не перебивая.

Адель поднимает взгляд, чуть щурится.

— Не смотри на меня так, — говорит она, отводя глаза и делая шаг в сторону.

— Как? — спокойно спрашивает Вика.

— Как будто ты уже всё поняла, — Адель нервно усмехается, проводит рукой по волосам. — Это раздражает.

Вика делает ещё один шаг, сокращая расстояние.

— Может, потому что ты сама это говоришь, — тихо отвечает она.

Адель замирает. Смотрит на неё.
Несколько секунд.

Потом резко выдыхает, отворачивается, упираясь ладонями в перила лестницы.

— Я просто... — она замолкает, сжимает пальцы на металле, — я не соответствую всему этому, понимаешь? — она чуть оборачивается через плечо. — Этому вниманию, этим взглядам... они как будто ждут, что я всегда буду такой. — она усмехается. — А я не такая.

Вика подходит ближе, почти вплотную, но не касается.

— Тогда какая ты?

Адель поворачивается к ней полностью, делает шаг назад, будто выравнивая дистанцию, но не увеличивая её.

— Обычная, — тихо говорит она. — Даже хуже.

Она опускает взгляд, проводит ногтем по коже на пальце, оставляя лёгкий след.

— Я просто хорошо делаю вид, — добавляет она, почти шёпотом.

Пауза повисает между ними. Вика не отводит взгляда.

— Ты не выглядишь как человек, который «просто делает вид», — говорит она.

Адель усмехается, но слабо, почти устало.

— Это потому что я стараюсь, — она поднимает глаза, — постоянно. — она делает шаг ближе, почти неосознанно. — И если я хоть раз остановлюсь... — она замолкает, взгляд становится жёстче. — Всё рассыпется.

Вика чуть наклоняет голову.

— Или нет.

Адель сразу качает головой, делает резкий вдох.

— Нет, — говорит она, проводя рукой по лицу. — Нет, ты не понимаешь.

Она отворачивается, делает пару шагов в сторону, потом возвращается обратно, как будто не может остановиться.

— Это как... — она ищет слова, сжимая пальцы, — как будто ты постоянно играешь роль, и все вокруг уверены, что это ты настоящая. — Она смотрит на Вику. — А ты знаешь, что это не так.

Тишина. Вика делает шаг вперёд. Теперь между ними почти нет расстояния.

— Тогда перестань играть, — говорит она тихо.

Адель усмехается, но в голосе нет уверенности.

— И что дальше? — она поднимает бровь, чуть наклоняясь ближе. — Думаешь, кому-то будет интересна «настоящая» я?

Вика не отвечает сразу. Смотрит на неё. Потом спокойно:

— Мне - да.

Адель замирает. Слова будто зависают в воздухе. Она смотрит на Вику, не двигаясь, потом медленно опускает взгляд, выдыхает.

— Ты серьёзно сейчас? — тихо спрашивает она, чуть качая головой.

Вика не отступает.

— Да.

Пауза.

Адель проводит рукой по затылку, потом по шее, как будто пытается убрать напряжение.

— Ты странная, — говорит она, но голос уже не колкий.

— Я знаю.

Адель усмехается, делает ещё полшага ближе, почти вплотную. Смотрит на неё. Долго.

— Ты меня сейчас разрушишь, — тихо говорит она.

Вика чуть склоняет голову.

— Или наоборот.

Адель закрывает глаза на секунду, потом открывает.

И не отходит.

Потому что впервые за долгое время ей страшно не от того, что её увидят.

А от того, что её действительно могут понять.