30
Утром они проснулись от того, что Слава ломился в дверь.
— Подъём, ебаная армада! — орал он. — Мы в Питере, а вы спите!
Глеб открыл дверь с красными глазами и волосами дыбом.
— Ты чё, охренел?
— Я хочу завтракать! — заявил Слава. — Юля уже блины печёт, а вы дрыхнете.
Глеб хотел послать его нахуй, но из коридора потянуло запахом свежих блинов. Он вздохнул, повернулся к Афине.
— Вставай. Блины.
— Не хочу, — сонно пробормотала она, зарываясь лицом в подушку.
— Тогда я съем твои.
Афина мгновенно села.
— Только попробуй.
На кухне было шумно. Юля стояла у плиты, ловко переворачивая блины. Артём сидел рядом, пил кофе и смотрел на неё так, будто она была самым ценным, что у него есть. Фиона уже успела сделать десять фотографий — Юля с лопаткой, Юля с тестом, Юля улыбается.
— Фиона, ты меня задолбала, — сказала Юля без злости.
— Это для истории, — ответила Фиона.
Галатея помогала накрывать на стол — ставила тарелки, раскладывала вилки, поправляла салфетки. Слава пытался украсть блин прямо со сковороды и получил лопаткой по руке.
— Больно же! — возмутился он.
— Правильно сделала, — сказала Галатея.
Глеб и Афина пришли последними. Афина снова была в футболке Глеба, волосы распущены, на лице блаженная улыбка. Глеб выглядел довольным котом, которого объели сметаной.
— Садитесь, — сказала Юля, ставя гору блинов на стол.
Завтракали шумно. Слава и Галатея спорили, с чем вкуснее — со сгущёнкой или с икрой. Фиона записывала спор на диктофон. Артём молча намазал блин маслом и отдал Юле. Она покраснела.
— Ты слишком хороший, — сказала она.
— Ты заслуживаешь, — ответил он.
Глеб покосился на них, потом на Афину.
— Смотри, как надо, — сказал он и тоже намазал блин маслом.
— Ты делаешь это только потому, что Артём сделал, — усмехнулась Афина.
— И чё?
— Ничего, — она взяла блин и откусила. — Вкусно.
После завтрака пошли гулять. Облазили весь центр — Невский, Исаакий, набережные. Фоткались на фоне всего подряд. Глеб таскал Афину на руках через лужи, Слава пытался повторить и уронил Галатею в воду. Она визжала, он смеялся, потом они вместе мокрые целовались под взглядами прохожих.
— Идиоты, — сказала Фиона, но снимала.
Юля и Артём шли чуть позади. Юля рассказывала что-то про архитектуру, Артём слушал и иногда кивал. Ему было не важно, о чём она говорит — ему важно было, чтобы она говорила.
— Ты меня слушаешь? — спросила она.
— Каждое слово, — ответил он.
— Тогда повтори последнее.
— Ты сказала, что Петербург строился на болоте.
Юля улыбнулась.
— Ты действительно слушаешь.
— Я всегда тебя слушаю, — он сжал её руку.
Вечером пошли в ресторан. Дорогой, с белыми скатертями и свечами. Глеб заказал всё самое дорогое, что было в меню. Слава сказал, что омар — это перебор, но съел две порции.
— Ты как саранча, — сказала Галатея.
— А ты как божья коровка, — ответил Слава. — Маленькая и красивая.
— Фу, какая пошлость.
— А тебе нравится.
Ей нравилось.
Фиона почти не ела — она снимала. Как Глеб кормит Афину с вилки. Как Артём поправляет Юле волосы. Как Слава и Галатея спорят из-за последнего куска торта.
— Фиона, отложи телефон, — сказала Афина.
— Не могу, — ответила Фиона. — Это моё призвание.
— Твоё призвание — быть нашей тенью?
— Вашим ангелом-хранителем с камерой.
Афина закатила глаза, но улыбнулась.
Вернулись в лофт поздно. Все устали, но расходиться не хотелось. Сидели в гостиной, смотрели какой-то фильм, который никто не смотрел. Глеб и Афина лежали на диване, она у него на груди, он перебирал её волосы. Слава и Галатея сидели на ковре, обнявшись. Артём и Юля — в кресле, Юля почти спала на его плече.
Фиона сидела в кресле напротив, с телефоном в руке, но не снимала. Просто смотрела на них.
— Ты чего не спишь? — спросил Глеб.
— Я не сплю, я наблюдаю, — ответила Фиона.
— За чем?
— За счастьем. Оно выглядит именно так.
Глеб усмехнулся, но ничего не сказал.
Фиона выключила свет и накрылась пледом.
— Спокойной ночи, идиоты, — сказала она.
— Спокойной, — ответили хором.
В последнюю ночь в Питере из комнаты Глеба и Афины снова доносились стоны. Кровать стучала, Афина не сдерживалась, Глеб тоже. Фиона уже не обращала внимания. Слава и Галатея уснули под этот аккомпанемент — привыкли. Артём и Юля даже не просыпались.
А утром они загрузились в машину и поехали домой.
— В Москву! — крикнул Слава, когда Артём повернул ключ зажигания.
— В Москву, — повторил Глеб, обнимая Афину.
— В Москву, — улыбнулась Юля.
Фиона подняла телефон, сняла всех через зеркало заднего вида. Глеб целует Афину в висок, Слава показывает ей средний палец, Галатея смеётся, Артём улыбается уголком губ, Юля смотрит на него с любовью.
— В Москву, — сказала Фиона и убрала телефон.
Машина поехала по заснеженной трассе. Внутри было шумно, тесно и весело. Как всегда.