24
Сессия кончилась. Неожиданно для всех, но кончилась.
Афина вышла из аудитории с красной пятёркой в зачётке. Глаза сияли, волосы растрёпаны, на щеках румянец. Она сдала теорию масс-медиа на отлично — и это был последний экзамен.
Юля получила четвёрку, чуть-чуть не дотянула до пятёрки, но не расстроилась. Артём — тоже четвёрка, твёрдая, без сомнений. Галатея, как и Афина, принесла пятёрку и светилась от счастья.
Слава вылез из аудитории с трояком и видом человека, который только что избежал расстрела.
— Я сдал, — сказал он, вытирая пот со лба. — Я реально сдал.
— Тройка? — спросила Галатея, заглядывая в зачётку.
— Тройка. Но живая!
— Поздравляю, — она поцеловала его в щёку.
Глеб вышел последним. Зачётку не показывал, но по лицу было понятно — всё нормально. Он подошёл к Афине, молча протянул ей зачётку. Она открыла, увидела тройку и улыбнулась.
— Поздравляю, — сказала она.
— Спасибо, — буркнул Глеб.
Афина привстала на цыпочки, приблизилась губами к его уху и прошептала так, чтобы никто не слышал:
— За такую оценку тебе полагается хороший секс.
Глеб ухмыльнулся. Не говоря ни слова, схватил её за лицо обеими руками и засосал прямо в коридоре, при всех. Афина не сопротивлялась — наоборот, обвила его шею руками и ответила.
Слава заворчал:
— Бля, вы серьёзно? Только что сессию сдали, можно хоть пять минут без ваших слюней?
— Нельзя, — ответил Глеб, не отрываясь от Афины.
Фиона закатила глаза.
— Привыкайте. Они не лечатся.
Юля и Артём стояли чуть в стороне. Юля улыбалась искренне, глядя на них. Артём обнял её за плечи и поцеловал в щёку.
— Хорошие они, — сказала Юля тихо.
— Идиоты, — поправил Артём, но с теплом.
— Твоя правда, — согласилась она.
Вечером решили отметить. Слава предложил клуб, все согласились. Оделись кто во что: Глеб в чёрную рубашку и джинсы, Афина в короткое платье и туфли на шпильках, Галатея в блестящий топ, Слава в кожаную куртку. Фиона надела джинсы и футболку с какой-то панк-группой.
В клубе было шумно, темно и тесно. Заказали столик, выпивку. Юля и Афина пили сок, остальные налегали на алкоголь.
Глеб выпил первую бутылку пива, потом вторую, потом перешёл на виски. Слава не отставал. Галатея пила коктейли и быстро захмелела. Фиона держалась дольше всех, но к полуночи и её развезло.
— Я пьяная! — объявила Галатея, обнимая Славу. — Я пьяная в жопу!
— Я тоже, — ответил Слава и чокнулся с ней.
Афина иногда пригубляла из бокала Глеба — за компанию, по чуть-чуть. Ей хотелось быть с ним на одной волне.
К Глебу в клубе постоянно подходили. Девушки просили селфи, он не отказывал — фоткался, кивал и отворачивался. Но когда одна особенно настойчивая блондинка положила руку ему на плечо и спросила «как тебя зовут, красавчик?», Глеб посмотрел на неё мутным взглядом и выдал:
— У меня если что есть с кем поебаться. Поэтому нет.
Блондинка обиделась и ушла. Афина, сидевшая рядом, услышала и улыбнулась в бокал.
— Ты грубый, — сказала она.
— Я честный, — ответил Глеб.
Через полчаса Афина шепнула ему на ухо что-то. Глеб кивнул, и они исчезли в сторону туалетов.
Фиона, которая снимала всех на телефон, заметила это и прокомментировала в камеру:
— Афина и Глеб только что удалились. Догадайтесь зачем. Время пошло.
Слава заржал. Галатея ничего не поняла, потому что была уже очень пьяна.
Вернулись они через полчаса. Афина поправляла платье, Глеб застёгивал рубашку. Оба были довольные.
— Долго вас не было, — заметила Фиона.
— Мы разговаривали, — ответил Глеб с каменным лицом.
— О чём?
— О теории массовой коммуникации.
Фиона фыркнула, но спорить не стала.
После клуба поехали к Глебу. Все ввалились в квартиру, разбрелись кто куда.
Глеб и Афина ушли в свою комнату. И сразу оттуда раздались звуки. Громкие. Очень громкие. Стон Афины, рык Глеба, кровать стучала так, будто её разбирали по деталям.
Слава и Галатея забрались в гостевую комнату. Галатея, которая всю ночь пила коктейли, зелёная добежала до унитаза. Слава держал её за волосы, сидел на полу рядом, гладил по спине.
— Всё, — простонала Галатея. — Никогда больше не буду пить.
— Будешь, — сказал Слава. — Через неделю.
— Не буду!
— Будешь, — он поцеловал её в плечо. — Но я всегда подержу.
Галатея всхлипнула, но улыбнулась.
Юля и Артём легли в другой комнате. Тихо, спокойно. Юля свернулась калачиком на груди у Артёма, он гладил её по тёмным волосам с блондинистыми прядями. Они уснули под стоны из комнаты Глеба и Афины — привыкли уже.
Фиона осталась в гостиной. Забралась в кресло с пледом, достала телефон и начала просматривать видео. Она сняла, как Глеб отшивает блондинку в клубе. Как Афина шепчет ему на ухо перед уходом в туалет. Как Слава держит Галатею над унитазом.
Она улыбнулась, закинула ноги на подлокотник и закрыла глаза.
— Идиоты, — прошептала она. — Мои любимые идиоты.
Из комнаты Глеба и Афины снова раздался громкий стон. Фиона надела наушники и улыбнулась.
Утром все проснулись с тяжёлыми головами. Кроме Афины и Юли — те были свежие. Юля пошла готовить завтрак. Афина разбудила Фиону.
— Твои видео, — сказала Афина. — Показывай.
Фиона села, потёрла глаза. Улыбнулась. Подключила телефон к проектору.
На большом экране появился Глеб с блондинкой в клубе. Его голос: «У меня если что есть с кем поебаться. Поэтому нет».
Все заржали. Глеб сидел красный, но смеялся вместе со всеми.
Потом видео из туалета не было — Фиона не дура снимать такое. Но было видео, как они выходят оттуда, поправляя одежду.
— Вы как дети, — сказала Фиона.
— А ты как бабка, — ответил Глеб. — Вечно снимаешь.
— Кто-то же должен.
Галатея лежала на диване с зелёным лицом. Когда на экране появилась она над унитазом, а Слава держит её за волосы, она закрыла лицо руками.
— Удали это, — простонала она.
— Ни за что, — ответила Фиона.
— Я тебя убью.
— Только попробуй.
Слава обнял Галатею и поцеловал в макушку.
— Не убивай, — сказал он. — Она же с любовью.
— С извращённой любовью, — буркнула Галатея, но улыбнулась.
Афина сидела на коленях у Глеба, перебирала его волосы и смотрела на экран. Ей было хорошо. Всем было хорошо.
Сессия сдана. Новый год отпразднован. А впереди было ещё много времени. И они будут тратить его друг на друга. На всю эту идиотскую, шумную, безумную компанию.
— Я вас люблю, — сказала Афина неожиданно.
Все замолчали. Потом Фиона сказала:
— Мы тебя тоже, дура.
— Дура, — согласился Глеб и поцеловал её в висок.
Идиоты. Но их идиоты.