25
Сессия осталась позади, и наступила обычная студенческая жизнь. Пары, лекции, домашние задания. Но теперь всё было по-другому. Теперь у каждого было место, где ждут.
Глеб перестал спать на парах. Не потому что стал отличником, а потому что Афина сидела рядом и иногда пихала его локтем, когда он отключался. Он писал конспекты — криво, коряво, но сам. Афина проверяла и закатывала глаза.
— Ты пропустил три абзаца.
— Я запомнил.
— Запомнил, но не записал.
— Похер, — Глеб откинулся на стуле. — Главное, что я рядом с тобой.
Афина вздохнула, но улыбнулась.
Слава и Галатея теперь тоже сидели на последней парте. Они не учились — они играли в телефоне, переписывались друг с другом, хотя сидели рядом, и иногда Галатея кидала в Славу бумажками. Преподаватели уже привыкли и не делали замечаний. Бесполезно.
— Галатея, вы на паре или на свидании? — спросил как-то профессор.
— И то, и другое, — ответила она с улыбкой.
Слава показал профессору большой палец. Профессор махнул рукой и продолжил лекцию.
Артём и Юля сидели в середине аудитории. Не привлекали внимания, не шумели. Просто были рядом. Артём иногда писал что-то в тетради Юли, она поправляла его ошибки. Он смотрел на неё, она краснела.
— Ты смущаешь меня, — сказала она однажды.
— Это моя цель, — ответил Артём.
Фиона сидела одна — на первой парте, как когда-то Афина. Она слушала лекции, записывала каждое слово и ни с кем не разговаривала во время занятий. На переменах она присоединялась к компании, но не всегда.
— Фиона, ты ботанишь? — спросил Слава, увидев её с учебником.
— Я учусь, — ответила она. — В отличие от некоторых.
— Я тоже учусь. Жизни.
— Жизнь тебя не экзаменует, Слава.
— Экзаменует, — он усмехнулся. — Каждый день.
Фиона не нашлась что ответить.
После пар они часто собирались в кафе или у кого-нибудь дома. Чаще всего у Глеба — у него было больше всего места. Юля приносила домашнюю выпечку, Афина заваривала чай, Галатея приносила фрукты. Фиона приносила алкоголь, который сама не пила.
— Зачем ты его покупаешь, если не пьёшь? — спросил Глеб.
— Для вас, идиотов, — ответила она. — Чтобы вы были ещё смешнее.
И они были смешнее.
Однажды Слава напился и начал рассказывать, как в детстве хотел стать космонавтом.
— Ты? Космонавтом? — Галатея не верила своим ушам.
— А что такого? Я был маленький и глупый.
— Ты и сейчас глупый, — сказала она, но поцеловала его.
В другой раз Глеб, пьяный, признался Афине при всех:
— Я бы убил любого, кто тебя обидит.
— Не надо никого убивать, — ответила Афина спокойно. — Лучше принеси мне плед.
Глеб принёс плед. И ещё чай. И ещё поцеловал её в лоб. Фиона сняла это на телефон. Глеб увидел, но не стал ругаться — привык уже.
Артём и Юля в таких посиделках обычно сидели в стороне, обнявшись, и тихо разговаривали. Никто не знал, о чём они говорят, но было видно — им хорошо. Юля иногда смеялась, Артём улыбался уголком губ.
— Они слишком идеальные, — сказал как-то Слава, глядя на них.
— Они просто тихие, — ответила Фиона. — Идеальных не бывает.
— А ты?
— Я вообще не человек, — усмехнулась Фиона. — Я инопланетный наблюдатель.
— Зачем ты за нами наблюдаешь?
— Чтобы понять, как вы, земляне, умудряетесь так много страдать из-за такой ерунды.
Слава задумался.
— И поняла?
— Нет, — призналась Фиона. — Поэтому я всё ещё здесь.
Глеб и Афина лежали на кровати после очередного шумного вечера. Гости разошлись, в квартире было тихо. Афина, как обычно, подползла на четвереньках и устроилась на груди у Глеба.
— Ты счастлив? — спросила она.
— Ага, — ответил он, гладя её по спине.
— Правда?
— Правда, — он поцеловал её в макушку. — А ты?
— Тоже, — она прижалась крепче. — Хотя вы все меня бесите.
— Кто именно?
— Ты. Своими поцелуями. Слава — своими шутками. Галатея — своим смехом. Артём — своим молчанием. Юля — своей добротой. Фиона — своим телефоном.
— А без них?
— Скучно, — призналась Афина. — Очень скучно.
Глеб усмехнулся.
— Тогда терпи. Они никуда не денутся.
— Я и терплю, — она закрыла глаза. — Уже почти привыкла.
За окном падал снег. В комнате было тепло. И тихо. Им больше ничего не нужно было.
А впереди была весна. И новые приключения. Но это уже другая история.