7
Ещё через неделю все заметили, что Афина изменилась. Не потому что она курила или сидела на последней парте. А потому что она начала улыбаться Глебу.
Не саркастично. Не приторно. А по-настоящему. Искренне.
Когда они встречались в коридоре, она просто улыбалась ему — тепло, без подколов. Глеб сначала не понимал, что происходит. Думал, что она опять что-то задумала. Но нет. Она просто улыбалась, иногда махала рукой и шла дальше.
Это заметили все.
— Ты видел? Григорьева улыбнулась Голубину, — шептались девчонки в столовой.
— Они что, встречаются?
— Да быть не может. Она же его терпеть не могла.
— А теперь вон как смотрит.
Слухи расползались быстро. К концу дня уже полфакультета обсуждали, что Глеб и Афина — пара.
Глеб бесился. На каждой перемене кто-то подходил, подмигивал, спрашивал «как там твоя новая девушка?». Он смотрел на таких людей недовольно, сжимал зубы, но ничего не говорил. Потому что если бы он начинал объяснять каждому, что между ними ничего нет, это заняло бы весь день.
Но один случай выбесил его особенно.
Они стояли в коридоре — Глеб, Слава и Артём. К ним подошла какая-то первокурсница, симпатичная, но с глупым лицом. Она посмотрела на Глеба, потом на Афину, которая стояла у окна неподалёку и пила кофе.
— Глеб, это правда, что вы с Григорьевой встречаетесь? — спросила она с надеждой. — Просто мы с девчонками поспорили.
Глеб уже открыл рот, чтобы послать её нахуй, но не успел.
Афина сама подошла к ним. Услышала вопрос. Поставила стакан на подоконник, повернулась к первокурснице и улыбнулась своей новой — искренней и тёплой — улыбкой.
— Ой, нет, что ты, — сказала она сладким голосом. — Мы расстались.
Первокурсница округлила глаза.
— Расстались? А когда вы вообще были вместе?
Афина вздохнула, сделала грустное лицо и пожала плечами.
— Понимаешь, у Глеба на меня не встаёт. Поэтому мы и расстались.
Она сказала это так спокойно, будто обсуждала погоду.
Глеб замер. Слава поперхнулся воздухом. Артём отвернулся, чтобы не засмеяться в голос.
Первокурсница открыла рот, потом закрыла. Не нашлась, что сказать.
Афина рассмеялась — звонко, по-настоящему. Подхватила свой стакан, махнула Глебу рукой и ушла по коридору, покачивая бёдрами.
Глеб стоял красный. Не от смущения — от злости. Но почему-то он не мог разозлиться по-настоящему. Эта дура его опять сделала. И опять с улыбкой.
— Она только что сказала вслух, что у тебя не стоит, — констатировал Слава, всё ещё давясь смехом.
— Я слышал, — сквозь зубы процедил Глеб.
— И теперь все будут думать, что ты импотент.
— Заткнись, Слава.
Артём положил руку на плечо Глеба.
— Она тебя переигрывает. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — Глеб выдохнул. — И не знаю, что с этим делать.
Он посмотрел в конец коридора, где скрылась Афина. И поймал себя на мысли, что улыбается. Несмотря ни на что.
«Ты опасная, Григорьева», — подумал он. — «Очень опасная».
Афина тем временем зашла в туалет, прислонилась к стене и выдохнула. Она сама не ожидала, что скажет это. Слово за слово — и вот результат.
— Господи, — прошептала она, прикрывая глаза. — Зачем я это сказала?
Но внутри всё смеялось. Она представила лицо Глеба в тот момент и снова улыбнулась.
— Ладно, — сказала она себе. — Он заслужил.
Она поправила волосы и пошла на следующую пару, чувствуя на себе взгляды шепчущихся студентов. Ей было всё равно. Почти.