6
Прошла неделя. И с Афиной что-то случилось.
Раньше она сидела на первой парте, записывала каждое слово преподавателя, поднимала руку на каждом семинаре. А теперь...
Она зашла в аудиторию, прошла мимо своего места на первой парте и села на последнюю. Прямо за Глебом.
Глеб обернулся и выпал в осадок.
— Ты чё? — спросил он.
— Ничего, — спокойно ответила Афина и достала тетрадь.
Преподаватель начал лекцию. Афина писала, но не всё подряд, а выборочно. Где-то пропускала, где-то просто рисовала кружочки на полях. Для неё это было неслыханно — она раньше конспектировала каждое слово.
После пары к ней подошёл пожилой профессор. Покачал головой.
— Григорьева, что с тобой? Раньше ты была лучшей студенткой. А теперь...
— Что теперь? — Афина подняла на него свои голубые глаза.
— А теперь ты сидишь на последней парте, пишешь через раз. Я видел, как ты рисовала на полях вместо лекции. — Он снова покачал головой. — Ты скатываешься, Григорьева. Раньше ты была лучше.
Афина улыбнулась мягко.
— Всё нормально, я разберусь.
Профессор вздохнул и ушёл. Афина собрала вещи и вышла.
На улице она достала сигарету. Прикурила. Курила она нечасто — раз, максимум два раза в день. Но с недавних пор это стало её маленьким ритуалом.
К ней подошёл Глеб. Увидел сигарету, усмехнулся.
— А я думал, ты святая.
— Я не святая, — Афина выпустила дым в сторону. — Просто не люблю, когда меня трогают.
— А сейчас любишь?
— Сейчас тоже не люблю. — Она посмотрела на него с лёгкой насмешкой. — Но курить мне никто не запрещал.
Глеб достал свою сигарету, прикурил. Встал рядом. Они молча курили несколько минут.
— Чего ты на последнюю парту села? — спросил он наконец.
— Надоело быть пай-девочкой, — ответила Афина. — Устала. Хочу побыть обычной.
— Обычные не сидят на первой парте, — заметил Глеб.
— Вот и я про то же.
Она затушила сигарету, кинула в урну и пошла на следующую пару.
Глеб остался стоять. Смотрел ей вслед. Она была всё той же Афиной — спокойной, красивой, с голубыми глазами. Но что-то в ней изменилось. Он не мог понять что.
На следующей лекции по журналистике Афина снова села за Глебом. Писала конспект, но иногда отвлекалась на телефон. Преподавательница сделала ей замечание:
— Афина, ты раньше такой внимательной была. Что случилось?
— Ничего, — ответила Афина. — Просто устала.
Преподавательница покачала головой, но ничего больше не сказала.
Глеб обернулся, посмотрел на неё. Афина поймала его взгляд и улыбнулась — своей приторной, саркастичной улыбкой.
— Не смотри на меня так, Глебушка, — шепнула она. — А то ещё подумают, что я тебе нравлюсь.
Глеб отвернулся и выругался себе под нос.
«Съехала крыша у девки», — подумал он. — «Или просто играет. Но зачем?»
Он не знал ответа. И это его бесило. Раньше он всё знал про всех. А про эту — нет.