Глава 12
Лея Минтар
Весь день я буквально изнывала от непосильной работы. Это место стало для меня настоящей каторгой, но права голоса у меня не было. Отец, не объясняя причин, просто поставил меня перед фактом: «Теперь ты работаешь здесь». Возражать было бессмысленно.
Ноги гудели от усталости, каждый шаг давался с трудом. Я едва передвигала их, направляясь вниз, к лестнице, ведь лифт отключали ровно в девять вечера. Доковыляв до пятого этажа, я вдруг замерла, услышав доносившийся из коридора гневный крик.
Мужской голос, полный ярости, отчитывал какую-то женщину. Моё любопытство взметнулось до небес, заглушая усталость. Я тихонько, словно тень, приблизилась к источнику звука. То, что я увидела, заставило моё сердце сжаться: наш «начальник», Кайрос, срывался на мою подругу, Аллу!
Я остановилась прямо в дверном проёме. Он стоял ко мне спиной, а Алла, вся в слезах, рыдала, очевидно, из-за какой-то грубой ошибки в финансовой отчётности.
— Ты вообще соображаешь?! Тупица! — слова Кайроса были полны презрения. Он унижал её, не стесняясь в выражениях, задевая каждую струну её души.
Кульминацией стало то, что он резко замахнулся, казалось, готовясь ударить, но в последнюю секунду сжал кулак и опустил руку.
— Иди, — прозвучало холодно, отрезая.
Алла, не тратя времени, бросилась прочь.
— Некрасиво, — тихо произнесла я, привлекая его внимание. — Позволять себе поднимать руку на подчинённых, господин начальник.
Он неспешно обернулся. На его губах скользнула самодовольная ухмылка.
— Уходи, Лея, пока я не успел сорваться и на тебе. Под горячую руку лучше не попадать.
Не успел он закончить, как мой кулак встретился с его лицом. Удар пришёлся прямо в нос. Я не чувствовала боли, только праведный гнев. Он не пошатнулся, но по его подбородку тут же потекла тонкая струйка крови. О Господи! Я что, сломала ему нос?!
— С характером, значит? — протянул Кайрос, стирая кровь тыльной стороной ладони. — Такая ты мне нравишься гораздо больше.
— Могу повторить, — с вызовом ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Если с первого раза до тебя не дошло.
Вместо ожидаемого взрыва ярости, он сделал нечто совершенно неожиданное. Кайрос слегка наклонился и, к моему полнейшему изумлению, погладил меня по голове, как какого-то домашнего питомца.
— Понял, ягнёнок, — произнёс он низким, дразнящим голосом.
Я опешила. Он не злился на меня? Ни крика, ни угрозы, ни даже намёка на ответный удар. Только эта снисходительная, до крайности возмутительная ласка и странное прозвище. Его безразличие к своей же крови и этот неожиданный жест сбили меня с толку. Напряжение повисло в воздухе, густое и искрящееся.
Алла, тяжело дыша, прошла мимо нас, демонстративно задев Кайроса плечом. Она не обернулась, не проронила ни слова, но её жест был красноречивее любых слов. Вскоре мы остались вдвоём в пустом коридоре, нарушая тишину лишь стуком моего сердца.
Он по-прежнему стоял напротив, и на его губах расцвела та самая, его фирменная улыбка — самодовольная, немного хищная и невероятно раздражающая. Он протянул руку к полке, где стояла маленькая аптечка, и, кивнув мне в сторону своего пострадавшего носа, произнёс:
— А теперь помогай мне, радость моя.
Я вздрогнула от этого обращения. Он только что обозвал меня «ягнёнком», а теперь «радостью»?
При этом требовал, чтобы я устранила последствия собственного удара. Внутри меня боролись возмущение и невольное любопытство. Я, кажется, была единственной, кто когда-либо посмел пустить ему кровь, и он отреагировал на это... флиртом?
Я чувствовала себя крайне неуютно. Ступала с ноги на ногу, не находя себе места и не зная, куда деть руки. Казалось, мое тело вдруг стало слишком большим и неловким.
Кайрос, ощущая мое смятение, только усилил давление. Он уверенно обхватил мою талию сильными руками, притягивая ближе, а затем расставил свои ноги по обе стороны от меня, лишая возможности отступить. Это движение было таким властным и непринужденным, что у меня перехватило дыхание.
— Руки, — прошептала я, скорее требуя, чем прося, чтобы он ослабил хватку.
Он лишь запрокинул голову, и его дерзкая ухмылка осветила лицо.
— Нет, — решительно ответил он, и я почувствовала, как он слегка похлопал меня по ягодице, как бы ставя финальную точку в нашем молчаливом споре. Его настойчивость одновременно злила и заставляла сердце биться быстрее.
Я молча стояла перед ним, аккуратно вытирая кровь, которая никак не желала останавливаться, извиваясь темными струйками из его разбитого носа. Повязка из салфетки моментально промокала, словно и не было ее вовсе.
Я осторожно коснулась кончика его носа, едва надавливая, чтобы понять степень повреждения. Следила за его реакцией, ловя каждый болезненный вздох.
— Больно? — тихо спросила я, и мой голос прозвучал слишком виновато.
Он лишь коротко кивнул, морщась от едва ощутимого прикосновения:
— Ага.
— Сломала, значит, — вздохнула я, горько осознавая свою силу. — Прости.
В голове пронеслось, что теперь эта кровь и эта боль — моя ответственность. Все, что я могла, это стоять здесь, впитывая его страдание и желая, чтобы момент скорее закончился.
Он не дал мне утонуть в чувстве вины. Внезапно его сильная рука легко, но настойчиво обхватила мой подбородок. Он поднял мое лицо, заставляя встретиться с его взглядом, несмотря на боль и кровь, запекшуюся на его губе.
— Держи голову высоко, красавица, — прозвучало почти как приказ, но с легкой хрипотцой, которая всегда меня обезоруживала. — Тебе так гораздо больше подходит.
В этом простом жесте не было злости или упрека. Было лишь чистое, абсолютное принятие: он словно говорил, что даже в момент, когда я причиняю ему боль, я должна оставаться гордой и непоколебимой. И в этот момент я ему поверила.
Я нахмурилась, не желая поддаваться его обаянию. Попытка отвлечь меня комплиментом, когда он только что сам создал проблему, была слишком очевидна.
— Зачем ты сперва нагружаешь меня работой и тяжелыми мыслями, а потом тут же засыпаешь комплиментами? — спросила я, высвобождая подбородок из его хватки. — Ты что, двуличный?
Он поднял бровь, и в его глазах блеснул озорной огонек. Он наслаждался этой игрой в слова, в отличие от меня.
— Хочешь, чтобы я перед тобой извинился? — уточнил он, и его голос звучал скорее как приглашение к новой перепалке, нежели как вопрос.
Я мгновенно кивнула, не давая ему ни секунды на раздумья.
— Да. Мне нужно было это признание.
Вместо того чтобы ответить прямо, Кайрос запустил руку под мой подбородок и снова притянул меня к себе, склоняя голову. Его взгляд стал настойчивым, почти хищным.
— Разрешишь извиниться другим способом? — его голос опустился до опасного шепота, и я сразу поняла, куда он клонит.
Пока я обдумывала его слова, он спустил руку вниз, медленно скользя по бедру прямо через плотную ткань лосин, и остановился, опаляя легким касанием мою интимную зону. Этот дерзкий, неприкрытый намек на близость был отвратительно знаком. Всё же, эта пошлость, эта самоуверенная развязность, кажется, была единственной чертой в его характере, что никогда не изменится.
Мои глаза расширились от возмущения, и я резко отшатнулась.
— Нет! — отрезала я, чеканя каждое слово. — Мы едва ли знакомы! Ты переходишь все границы!
Его глаза горели, и он игнорировал мой протест, словно мои слова были просто фоновым шумом. Он делал вид, что не слышит ни моего возмущения, ни логики.
— Больно не будет, — протянул он, словно давая нелепую клятву, и это обещание звучало цинично и фальшиво. — Обещаю.
В подтверждение своих слов он потянул за край ткани моих лосин, и это минимальное, но унизительное прикосновение стало последней каплей.
Я почувствовала, как внутри меня закипает чистая, первобытная ярость. Не раздумывая ни секунды, я схватила первую попавшуюся стопку бумаг со стола — тяжелый, неуклюжий блокнот или пачку документов — и со всей силой ударила ею ему прямо по лицу.
Бумаги разлетелись вокруг нас снежным вихрем, а я, тяжело дыша, смотрела на него, готовая к следующему шагу.
_______________________________
Ух,что будет)
Телеграмм канал: @norafaire