Глава 29
Недели шли, а внутри меня будто что-то сломалось.
Я не могла это объяснить. Эмили правда помогала. На сеансах я училась дышать, называть свои чувства, отделять страхи от реальности. Я говорила, говорила, говорила, и после сеансов становилось легче. Но ровно до того момента, как я открывала дверь своей квартиры.
Потому что дома меня ждала Билли. С ужином и привычным поцелуем в макушку. И я должна была быть счастлива. Я и была. Но между мной и этим счастьем будто вставало что-то, что не давало мне просто выдохнуть и быть счастливой.
Я смотрела, как она нарезает овощи, и чувствовала тревогу. Она обнимала меня перед сном, а внутри меня разливалась пустота. Она говорила «я люблю тебя», и я отвечала тем же, но слова застревали в горле, потому что я вдруг начинала думать: а надолго ли? А не надоест ли ей? А что, если она просто чувствует себя обязанной?
Я знала, что это глупо. Эмили повторяла мне это каждую встречу. Я знала, что Билли любит меня. Я чувствовала это каждой клеткой. Но страх был сильнее любых слов психолога. Он въелся в меня за тот год одиночества, за все ночи, когда я просыпалась в пустой квартире и понимала, что меня никто не ищет. Он стал частью меня, и выгнать его было не так просто.
Билли заметила не сразу. Сначала она списывала мое состояние на усталость — экзамены приближались, нагрузка в школе росла, плюс терапия. Она старалась быть мягче, чаще обнимала, реже спрашивала. Но чем больше она старалась, тем сильнее я чувствовала, как что-то во мне сжимается в тугой узел.
В пятницу вечером это достигло предела.
Мы сидели на диване. Я свернулась калачиком в углу, обхватив колени руками, и смотрела в окно, хотя давно уже стемнело и видно было только собственное отражение. Билли закончила проверять тетради, отложила стопку на журнальный столик и посмотрела на меня.
–Лекси?
–А? — я не повернулась.
–Иди сюда, — она похлопала по дивану рядом с собой и раздвинула руки.
Я послушно переползла, и она накрыла нас обоих пледом, притягивая меня к себе. Я уткнулась носом в её плечо, чувствуя знакомый запах, и на секунду мне стало легче. Всего на секунду.
–Что с тобой происходит? — тихо спросила она.
Я замерла.
–В смысле?
–В прямом. Ты уже неделю ходишь как тень. Ты здесь, но тебя здесь нет. Ты улыбаешься, но я вижу, что это не твоя улыбка. И ты перестала смотреть мне в глаза.
Я молчала, чувствуя, как внутри поднимается паника. Она заметила. Конечно, заметила. Она всегда замечала.
–Лекси, посмотри на меня, пожалуйста.
Я подняла глаза. Её лицо было близко. В уголках губ залегли складки, которых раньше не было. От этого у меня сжалось сердце.
–Я волнуюсь за тебя, — сказала она, — я понимаю, что терапия тяжёлая. Ты там прорабатываешь такие вещи, о которых даже мне не рассказываешь. И это нормально, что после сеансов тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Но это длится уже не один день, Лекси. И я не знаю, как тебе помочь, потому что ты не говоришь мне, что происходит.
–Ничего не происходит, — выдавила я, — я просто устала.
–От чего?
–От всего, — я отвела взгляд.
Я замолчала, потому что не могла сказать правду. Не могла сказать, что устала от собственного страха. Что я просыпаюсь по ночам и проверяю, здесь ли она. Что я боюсь, что однажды она поймет, какую обузу взвалила на себя. Что я недостаточно хороша для неё. Что она заслуживает кого-то, с кем можно не прятаться, кого не нужно спасать, кто не ломается каждую неделю.
–Ты слишком много ходишь к психологу, — вдруг сказала Билли, и я удивленно подняла голову, — может, тебе нужно взять паузу? Неделю-другую отдохнуть, не копаться в себе, не анализировать.
–Эмили говорит, что паузы не помогают, — возразила я.
–Эмили не видит тебя каждый день, — мягко сказала Билли, — а я вижу. И я вижу, что ты выходишь оттуда разбитой. Что ты приходишь домой и пытаешься собрать себя обратно, но не успеваешь, потому что через три дня снова туда идешь. Это не лечит тебя, Лекси. Это тебя изматывает.
Я хотела возразить, сказать, что Эмили знает, что делает, что терапия – это процесс, что должно стать легче, просто нужно время. Но слова застряли в горле. Потому что часть меня знала: она права.
Я действительно уходила от Эмили с чувством, что меня вывернули наизнанку. И я действительно не успевала прийти в себя, прежде чем наступал новый сеанс.
–Я не знаю, — прошептала я, — я боюсь, что если перестану ходить, то...
–Что?
–Что провалюсь обратно. В то состояние, когда я не вставала с кровати. Когда не хотела ничего.
Её рука крепче обняла меня за плечи.
–Ты не провалишься, — сказала она твердо, — потому что теперь ты научилась просить о помощи, и ты научилась бороться. Ты ходишь к психологу, говоришь о своих чувствах и не прячешься от боли. Это уже огромный шаг. Но иногда нужно дать себе передышку.
Я молчала, переваривая.
–Давай договоримся, — она повернулась ко мне, заглядывая в глаза, — ты берешь паузу на неделю. Не ходишь к Эмили. Мы никуда не спешим, никого не спасаем, ничего не анализируем. Я буду готовить тебе завтрак, мы будем смотреть дурацкие сериалы, будем гулять, если захочешь. А если захочешь лежать и молчать — будем лежать и молчать. Но хотя бы неделю без терапии. Хорошо?
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то медленно оттаивает. Её предложение звучало так хорошо и просто. Но для меня, привыкшей бороться каждую секунду, оно казалось почти невозможным.
–А если мне станет хуже? — спросила я.
–Тогда мы решим, что делать дальше. Но я правда не думаю, что станет хуже. Я думаю, тебе просто нужно отдохнуть.
Я закрыла глаза, прижимаясь к ней.
–Хорошо, — выдохнула я.
сегодня 7 лет моему любимому альбому "When We All Fall Asleep Where Do We Go". а кажется, как будто он вышел только вчера🥹🥹