Глава 28
После того как за Билли захлопнулась дверь, я еще долго стояла в прихожей, прижимая к груди ее футболку, которую так и не сняла. В квартире пахло ее кофе и теми самыми тостами, которые она успела поджарить перед уходом. Я механически допила уже остывший кофе, убрала посуду и поплелась одеваться.
Моя школьная одежда висела на спинке стула. Аккуратно выглаженная, потому что вчера вечером Билли зачем-то решила, что это важно. «Ты должна выглядеть хорошо не для кого-то, а для себя», — сказала она, когда я попыталась возразить. Я тогда закатила глаза, но послушалась.
В школе была привычная суета. Я проходила между группками учеников, стараясь держаться ближе к стенам, быть незаметной. Мой маршрут был отработан до автоматизма — шкафчик, класс, перемены в дальнем коридоре, снова класс. Ничего лишнего.
На третьей перемене я зачем-то пошла в сторону западного крыла. Не к кабинету 13 — туда сейчас было нельзя, у Билли урок у параллельного класса. Но коридор, где мы прятались от Эванс, манил меня, как запретный плод.
И там я ее увидела.
Билли стояла у окна в окружении трех девочек из десятого класса. Она смеялась громко, запрокинув голову (как она это обычно делает), и я замерла за углом, наблюдая. Одна из девчонок что-то показывала ей в телефоне, и Билли наклонилась ближе, чтобы разглядеть. Ее рука легла на плечо этой девочки по-дружески.
А у меня внутри все сжалось.
–Классный у вас свитер, мисс О'Коннелл, — сказала вторая, и Билли улыбнулась, поправляя рукав.
–Спасибо, это подарок.
Я стояла за углом и чувствовала, как во рту появляется привкус горечи. Почему им можно? Почему она может вот так просто прикасаться к ним, общаться, смеяться? И почему тогда я должна делать вид, что мы едва знакомы?
Одна из девочек, рыжая и веснушчатая, вдруг обняла Билли за талию.
–Спасибо, что помогли с сочинением, мисс О'Коннелл! Вы лучшая!
Билли рассмеялась и обняла ее в ответ, прижав к себе. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы в моей груди разгорелся пожар.
Я развернулась и быстро пошла прочь, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Это глупо. Она учитель, это ее работа. Она просто добрая и отзывчивая. Она не флиртует, она просто...
Я забежала в туалет и закрылась в кабинке, прислонившись спиной к холодной стене. Дышать было тяжело. Я знала, что это детская и тупая ревность, но ничего не могла с собой поделать.
«Почему она может обнимать их, а меня даже взглядом лишний раз не одарит в школе?»
Я закрыла глаза и заставила себя дышать глубоко и ровно, как учила Эмили. Считала до десяти. Потом еще раз. Когда сердце перестало колотиться, я вышла из кабинки, умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Бледная, глаза красные. Отличный вид для школы.
Остаток дня я провела как в тумане. На последнем уроке, когда учитель физкультуры заставил нас бегать по кругу, я механически переставляла ноги, думая о том, что увидела. И чем больше думала, тем больше злилась.
Вечером, когда я вернулась домой, в квартире было пусто. Билли написала, что задержится — педсовет, важные вопросы. Я ответила коротким «хорошо» и бросила телефон на диван.
В девять она приехала. Я слышала, как щелкнул замок.
–Лекси? — позвала она, скидывая обувь, — ты дома?
Я сидела на кухне с кружкой давно остывшего чая и смотрела в одну точку.
–Здесь.
Она вошла, и я сразу заметила, как она устала. Под глазами легли тени, волосы выбились из когда-то аккуратного пучка. Но она улыбнулась, увидев меня.
–Привет, — она подошла и поцеловала меня в макушку, — как день прошел?
–Нормально, — я не пошевелилась.
Она на секунду замерла, почувствовав что-то неладное.
–Лекси? Что случилось?
–Ничего.
–Не ври мне, — она обошла стол и села напротив, заглядывая мне в лицо, — я вижу, что что-то не так. Плохой день в школе?
Я молчала, сжимая кружку. Как ей объяснить? Как сказать: «Я видела, как ты обнимала других, и мне было больно» — не выставляя себя полной идиоткой?
–Я видела тебя сегодня, — наконец выдавила я, — в коридоре с девчонками из десятого.
Билли нахмурилась, вспоминая.
–С ними?
–Ты обнимала одну из них. Она просто так тебя обняла, и ты...
–Лекси, — она протянула руку, накрывая мои пальцы, — у Клары сегодня день рождения, и я просто её поздравила. А она в ответ обняла.
–Я знаю, — перебила я, выдергивая руку, — я все понимаю. Ты учитель, это твоя работа, ты должна быть доброй ко всем. Я не имею права... Я просто...
Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. Билли встала, обошла стол и опустилась рядом на корточки, заглядывая мне в глаза.
–Посмотри на меня, — тихо сказала она, — Лекси, посмотри.
Я подняла глаза. Ее лицо было серьезным, но в глазах плескалась такая нежность.
–Ты ревнуешь, — сказала она.
–Глупо, да? — я усмехнулась, чувствуя, как по щеке скатывается слеза, — я понимаю, что это глупо. Но когда я вижу, как ты с ними...как ты можешь их обнимать, разговаривать, смеяться, а на меня даже не смотришь... Мне кажется, что я для тебя никто. Что там, в школе, я просто пустое место. А когда ты остаёшься в школе допоздна, я вообще не могу знать, что ты там делаешь. Подружка Клары наверняка хочет продолжать делать с тобой эти тупые эссе. А ты не сможешь ей отказать ради меня, это тупо. И тебе придётся проводить с ней много времени после уроков. А я просто не смогу это вынести.
–Лекси, — она взяла мое лицо в ладони, вытирая слезы большими пальцами, — ты для меня всё. Ты это знаешь.
–Тогда почему им можно? — мой голос сорвался, — почему она может тебя обнять, а я должна делать вид, что мы едва знакомы? Почему она может прикасаться к тебе, а я даже подойти не могу?
Билли молчала, и в этой тишине я слышала только свое дыхание и стук ее сердца — она была так близко.
–Потому что если я прикоснусь к тебе в школе, — наконец сказала она, — я не смогу остановиться. Потому что если я посмотрю на тебя дольше, чем на секунду, все увидят, как я тебя люблю. Потому что когда я обнимаю Клару или кладу руку на плечо любой другой ученице — это ничего не значит. Это просто жест. А если я дотронусь до тебя...
Она замолчала, и я увидела, как дрожат ее ресницы.
–Если я дотронусь до тебя в школе, я не смогу притворяться. А сейчас за нами наблюдает миссис Эванс. И я просто не могу...
–Прости, — прошептала я, — я знаю, что это эгоистично...
–Не извиняйся, — она прижалась губами к моему лбу, — ты имеешь право чувствовать. И я понимаю, как тебе больно видеть это. Но, пожалуйста, помни: для меня они просто ученики.
Я обняла ее, прижимаясь так сильно, как только могла.
–Я просто хочу, чтобы однажды ты могла обнять меня при всех, — прошептала я ей в плечо.
–Скоро, — ответила она, — еще немного.
Мои сеансы продолжались. В четверг у меня была встреча с Эмили Рид. Я пришла за пятнадцать минут до назначенного времени, сидела в уютном кресле и крутила браслет на запястье.
–Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметила Эмили, когда мы устроились напротив друг друга, — расскажешь?
Я помолчала, собираясь с мыслями. С ней я могла говорить почти обо всем. Почти.
–У меня есть... человек, — начала я осторожно, — тот самый, о котором я говорила на первом сеансе.
–Тот, кто тебя поддерживает? — уточнила Эмили, и я кивнула.
–Да. Мы...мы близки. Очень близки. И это меняет мою жизнь. В хорошем смысле. Но есть одна проблема.
Я замолчала, не зная, как объяснить. Эмили ждала и не торопила.
–В школе она учитель, а я ученица, и мы не можем быть вместе, — сказала я, — не можем общаться, даже смотреть друг на друга. И я это понимаю, правда. Но иногда, когда я вижу, как она общается с другими, как она может быть открытой с ними, а со мной нет...мне становится больно. Я ревную. К любой, кто подходит к ней слишком близко. К любой, кто смешит ее или как-либо касается.
–И как ты справляешься с этой ревностью?
–Плохо, — призналась я, — я замыкаюсь, злюсь на нее. А потом она приходит домой, и все становится на свои места. Но в тот момент мне кажется, что я теряю ее. Что она нужна кому-то еще, а я просто...
–Просто что?
–Просто ученица, которая ей небезразлична, — выдохнула я, — я знаю, что это не так, и я правда чувствую её любовь. Но иногда мне кажется, что я недостаточно хороша для нее. Что она заслуживает кого-то, с кем можно не прятаться, и кто не создает ей проблем.
–А что говорит она? Когда ты делишься с ней этими чувствами?
–Что я ее жизнь. Что она любит меня. Что все будет, когда я закончу школу. Но...
–Но?
–Но я боюсь, — прошептала я, — боюсь, что мы обе устанем от этого. И что она жалеет, что связалась с такой, как я.
–А она давала тебе повод так думать? — мягко спросила Эмили.
Я задумалась. Вспомнила, как она сидела со мной в больнице, как врала ради меня, как приехала на причал, как каждое утро готовила завтрак, как всегда с такой любовью смотрела на меня.
–Нет, — ответила я, — ни разу.
–Тогда, может быть, твой страх из-за того, что ты до сих пор не веришь, что заслуживаешь такого отношения?
Я замолчала и задумалась.
–Ты потеряла родителей, — продолжала Эмили, — ты была одна долгое время. Ты привыкла, что люди уходят. И теперь, когда появился кто-то, кто остается, твой мозг пытается защитить тебя от возможной боли, подкидывая страхи. «Она устанет. Она уйдет. Ты недостаточно хороша». Но это не правда.
Я сглотнула ком в горле.
–Что мне делать?
–Во-первых, продолжать говорить с ней. О том, что чувствуешь. Во-вторых, учиться верить, что ты достойна любви. Не потому, что ты что-то сделала или доказала. А просто потому, что ты есть. И в-третьих...
Она помолчала, подбирая слова.
–В-третьих, попробуй увидеть ситуацию ее глазами. Представь, что ты на ее месте. Что ты взрослый человек, который рискует карьерой, репутацией, всем, что у него есть, ради любви к ученице. Ты делаешь это не потому, что тебе жаль или ты хочешь помочь. А потому, что не можешь иначе. Что ты чувствуешь, когда любимый человек ревнует тебя к случайным прикосновениям? Что ты чувствуешь, когда он говорит, что недостаточно хорош для тебя?
Я закрыла глаза и попыталась представить. Билли, которая смотрит на меня с болью, говорит, что я заслуживаю кого-то лучше. Билли, которая ревнует меня к одноклассницам. Билли, которая боится, что я уйду.
От этой картины у меня сжалось сердце.
–Это ужасно, — прошептала я, — я бы хотела, чтобы она знала, как сильно я ее люблю. Как она мне нужна. Чтобы она никогда не сомневалась.
–Так же, как она хочет, чтобы не сомневалась ты, — тихо сказала Эмили.
Мы помолчали.
–Эмили, — позвала я.
–Да?
–Я хочу рассказать вам о ней. Не называя имени. Просто...мне нужно выговориться.
–Конечно, — она откинулась в кресле.
Я рассказала о том, как она спасла меня на школьном полу во время панической атаки. Как врала ради меня. Как приехала на причал, когда я была готова сдаться. Как каждое утро заставляла меня завтракать.
–Она любит меня, — закончила я, чувствуя, как слезы текут по щекам, — и я не хочу дать моим страхам разрушить то, что у нас есть.
–Они не разрушат, — уверенно сказала Эмили, — потому что вы обе боретесь за это.
Я вытерла слезы и улыбнулась сквозь них.
–Спасибо.
–Не за что, — она протянула мне коробку с салфетками, — ты сильная, Лекси. Помни об этом.
Домой я вернулась другой. Не такой, как утром. Внутри было спокойно и ясно, как после грозы.
Билли уже была в квартире — я услышала музыку из кухни и запах чего-то вкусного.
–Я дома! — крикнула я, скидывая обувь.
–Проходи! — отозвалась она.
Я зашла на кухню и замерла. Она стояла у плиты в моем фартуке с ложкой в руке и напевала что-то под электронную музыку. Рядом на столе дымились тарелки с пастой, горели свечи, и было так уютно, что у меня защипало в глазах.
–Что это? — спросила я, улыбаясь.
–Ужин, — она обернулась и, увидев мое лицо, нахмурилась, — ты плакала? Что случилось?
Я подошла и обняла ее, уткнувшись лицом в шею.
–Все хорошо. Я просто... я много думала сегодня о нас.
Она напряглась, но руки обвили мою талию.
–И к каким выводам пришла?
–К тому, что я самая счастливая, — сказала я, — потому что у меня есть ты.
Она отстранилась, заглядывая мне в глаза.
–Лекси, что-то случилось? Ты странная в последнее время.
–Ничего страшного, — я провела пальцами по ее щеке, — просто я поняла, как сильно тебя люблю.
–Я тебя тоже люблю, — она поцеловала меня в лоб, в нос, в губы.
Я засмеялась, чувствуя, как краска заливает щеки.
Мы стояли так посреди кухни, обнявшись, пока паста на плите не начала шипеть.
–О боже, ужин! — Билли бросилась к плите, и я рассмеялась, глядя, как она ловко выключает огонь и перемешивает соус.
–Садись, — скомандовала она, — сейчас будет вкусно.
Я села за стол, наблюдая, как она раскладывает пасту по тарелкам. Свечи мерцали, музыка играла тихо-тихо, и было так спокойно, что я почти забыла о том, что завтра снова школа, снова притворство.
Мы доели ужин под тихую музыку и разговоры ни о чем. О том, как прошел ее день, о том, что я рассказывала Эмили, о планах на выходные. Обычные, простые вещи, которые раньше казались мне недостижимыми.
А потом мы мыли посуду вместе, и я стояла у раковины, вытирая тарелки, а она обнимала меня со спины, положив подбородок на плечо.
–Лекси, — прошептала она.
–М?
–Когда ты закончишь школу, я хочу, чтобы мы съехались. Чтобы ты переехала ко мне. Или я к тебе. Не важно. Просто чтобы каждое утро просыпаться рядом.
Я замерла, чувствуя, как сердце убыстрилось.
–Ты серьезно?
–Абсолютно, — она развернула меня к себе, — я хочу, чтобы это был наш дом.
–Билли... — я не знала, что сказать. Слезы снова наворачивались на глаза.
–Не плачь, — она вытерла мою щеку, — это же счастливые слезы?
Я кивнула, улыбаясь.
–Самые счастливые.