Глава 26
Я стояла у окна в своей квартире, допивая кофе, который Билли сварила перед уходом. Она уехала рано. Сказала, что нужно подготовиться к урокам и заехать домой переодеться.
–Встретимся в школе, — чмокнула она меня в нос на прощание.
Два выходных дня, проведенных вместе, пролетели как один миг. Мы почти не выходили из моего дома — валялись на диване, смотрели фильмы, говорили обо всем на свете. О её родителях-музыкантах, о моих маме с папой, о том, какой мы видим свою жизнь через год, через пять. Она рассказывала, как в детстве ненавидела играть на гитаре, а теперь благодарна родителям за каждое занятие. Я показала ей старые фотографии, где мы с мамой на море, и впервые за долгое время смогла смотреть на них без слез.
Но сейчас, глядя на капли дождя, стекающие по стеклу, я чувствовала, как внутри разрастается противный холодок. Школа, где мы снова станем просто учительницей и ученицей. Мисс О'Коннелл и Алексис Джонсон. Два человека, которые едва знакомы.
Я натянула на себя свободную одежду, в зеркало старалась не смотреть — боялась увидеть в своих глазах ту самую тоску, с которой жила до встречи с Айлиш. Надела кроссовки, проверила рюкзак. Все как обычно. Но внутри всё было не обычно.
В школе было шумно и людно. На первом уроке я механически записывала что-то в тетрадь, не слыша ни слова из того, что говорит учитель. Мысли были в западном крыле, в кабинете 13. Интересно, она уже там? Поправляет ли она свои кольца перед зеркалом, пьет ли кофе из той самой кружки, ведёт ли урок и у кого?
На перемене в коридоре я увидела её. Она была одета в чёрные широкие шорты и полосатый свитер, из-под которого торчала белая рубашка. О'Коннелл широко улыбалась и общалась с кем-то из учеников. Но не со мной.
Английский был третьим уроком. Я вошла в кабинет 13, стараясь дышать ровно. Села на свое обычное место, уткнулась в учебник. Она стояла у доски, что-то писала мелом, и даже не обернулась.
–Доброе утро, класс. Откройте тетради, запишите тему.
Урок тянулся бесконечно. Она ходила между рядами, но даже близко не подходила к моей парте. Ни одного вопроса, ни одного взгляда. Я смотрела только в тетрадь и изредка на неё. Я знала, что так надо. Знала, что у неё и так репутация под вопросом после всей этой истории с моей госпитализацией. Если кто-то увидит, что она выделяет меня — всё, конец.
Звонок прозвенел. Одноклассники зашумели, засобирались. Я медленно складывала вещи, надеясь, что она скажет: «Алексис, задержись». Но она просто кивнула классу и уткнулась в журнал.
Я вышла в коридор, чувствуя, как к горлу подступает ком. Мы договаривались, что в школе мы изображаем малознакомых людей. Но почему так больно?
На большой перемене я стояла у окна в пустующем коридоре западного крыла, куда почти никто не заходит. Здесь было тихо. И здесь была Билли.
Шаги я услышала за секунду до того, как знакомый голос тихо позвал:
–Лекси?
Я обернулась. Она стояла в двух метрах, оглядываясь по сторонам.
–Ты чего здесь? — спросила она, подходя ближе, — этот коридор часто пустует, но всё же...
–Не могла больше, — выдохнула я, — сидеть там и делать вид, что ты для меня никто...Это невыносимо.
–Лекси, — она шагнула ещё ближе, и наши пальцы на секунду соприкоснулись, — я знаю. Мне тоже тяжело. Но если нас увидят...
–Я знаю, — перебила я, — просто дай мне минуту. Просто постой рядом.
Она вздохнула, оглянулась ещё раз и, убедившись, что коридор пуст, шагнула ко мне. Её рука легла на моё плечо.
–Глупая моя, — прошептала она, — я тоже места себе не нахожу. Всё утро думала только о тебе.
–Правда?
–Правда. Еле сдержалась, чтобы не подойти к тебе после урока. Чуть ручку не сломала, так сжимала её в руках.
Я улыбнулась сквозь слезы, и это было так глупо — стоять в пустом коридоре и улыбаться, но я не могла иначе.
–Билли...
–Тс-с, — она быстро коснулась своей рукой моей щеки и стёрла выступившую слезу, которую я даже не заметила, — всё будет хорошо. Ещё немного потерпим. Ладно?
Я кивнула, чувствуя, как тепло разливается по телу от этого короткого прикосновения.
И вдруг брюнетка замерла. Я увидела, как её спина напряглась, плечи поднялись. Она стояла неподвижно, глядя куда-то вперед. Я выглянула из-за угла и похолодела.
По коридору, уткнувшись в телефон, шла миссис Эванс. Она была метрах в двадцати и явно не смотрела по сторонам, что-то печатая в мессенджере. Но если она поднимет голову — увидит нас с Билли вместе.
Билли действовала мгновенно. Она развернулась, схватила меня за руку и буквально втащила нас в ближайшую дверь. Мы оказались в крошечной подсобке для уборщиков. Здесь пахло хлоркой и мылом, вокруг стояли ведра, швабры, на полках громоздились коробки с чистящими средствами. Места было так мало, что мы стояли вплотную друг к другу, и я чувствовала, как бешено колотится её сердце.
–Тихо, — выдохнула она мне в губы, прижимая палец к моим губам.
Я кивнула, затаив дыхание.
Сквозь тонкую дверь мы услышали шаги. Миссис Эванс шла медленно, цокая каблуками по линолеуму. Она что-то бормотала под нос, видимо, читая сообщения. Шаги приближались.
Билли стояла неподвижно, её рука все еще прижималась к моим губам. В тусклом свете, проникающем через щель в двери, я видела её, напоминающие океан, глаза — широко раскрытые, испуганные.
И в этот момент меня накрыло. Её близость, её запах, её тепло, её рука на моем лице, её готовность защищать меня любой ценой...
Шаги миссис Эванс замерли прямо у двери. Пальцы О'Коннелл сильнее прижались к моим губам. Я посмотрела на неё взглядом щенка и чуть улыбнулась, схватив её за ту самую руку, которой она прикрывала мне рот.
Она вздрогнула. В её глазах мелькнуло непонимание, а потом — шок. Она смотрела на меня так, будто я сошла с ума. Но руку не убрала.
Шаги за дверью двинулись дальше. Миссис Эванс, так и не оторвавшись от телефона, прошла мимо. Её голос затихал вдали.
Но Билли не двигалась.
–Лекси... — выдохнула она.
Я взяла ее ладонь в свою, отвела от своего лица и вместо этого прижала к своей шее, туда, где бешено всё пульсировало.
–Тсс, — прошептала я, копируя ее интонацию, — нас могут услышать.
Она шагнула вперед, прижимая меня к стеллажу с коробками. Я почувствовала спиной холод пластика, а спереди — жар её тела. Ее рука скользнула с моей шеи ниже, по ключице, к вороту свитера.
–Ты понимаешь, что мы в подсобке? — прошептала она, склоняясь к моему уху, — что в любой момент сюда может кто-то зайти?
–Понимаю, — выдохнула я, проводя руками по её спине под одеждой.
Она зарычала — тихо, почти неслышно, прикусывая мочку моего уха.
–Ты меня в могилу сведешь, Джонсон.
–А ты меня, О'Коннелл.
Руки Билли начали блуждать по моему телу, сминали одежду, прижимали к себе так сильно, что я забывала дышать. Мои пальцы вцепились в её волосы, вытаскивая пряди из тугого пучка, рассыпая их по плечам.
Где-то снаружи звенел звонок на урок, но нам было все равно.
–Билли, — выдохнула я, запрокидывая голову, когда губы девушки скользнули по моей шее.
–Молчи, — прошептала она, возвращаясь к моим губам, — молчи, а то нас услышат.
Я засмеялась прямо в поцелуй, и этот смех превратился в стон, когда её бедро оказалось между моих ног.
Мы обе опоздали на уроки. Когда мы наконец выбрались из подсобки, приводя себя в порядок и пытаясь сделать вид, что ничего не было, коридоры были пусты. Билли быстро поцеловала меня в висок и исчезла за поворотом, а я поплелась к кабинету физики, чувствуя, как горят щеки и губы.
Учитель физики только покачал головой, когда я вползла в класс с опозданием в пятнадцать минут.
–Джонсон, на первый раз прощаю. Но если ещё раз...
–Не повторится, — пробормотала я, садясь за парту и пряча улыбку в учебнике.
Вечером, лежа в обнимку на моём диване, Билли вдруг рассмеялась.
–Ты представляешь, что было бы, если бы Эванс зашла в ту подсобку?
–Представляю, — хмыкнула я.
–И это тебя не останавливает?
Я повернулась к ней, встретилась с её смеющимися глазами.
–Останавливает, — я провела пальцем по её скуле, — но знаешь, если бы мои действия не имели последствий, я бы раздела тебя прямо там.
Она перехватила мою руку и поцеловала ладонь.
–О боже. Я люблю тебя, сумасшедшая.