Глава 21
Наступил вечер. За большими окнами небо окрасилось в оттенки сиреневого. Мы сидели на её огромном диване, укутанные в один плед. По телевизору мелькали кадры какого-то старого чёрно-белого фильма, но мы не смотрели.
Билли вытянула ноги на журнальный столик, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за окно.
–Завтра поедем к тебе, — заявила она, — нам нужен план.
–План? — переспросила я, обхватив колени руками.
–Соцслужбы придут снова. Им нужно видеть не просто чистоту у тебя в квартире. Им нужно видеть стабильность. Признаки того, что ты не просто существуешь там, а живёшь. Значит, завтра мы делаем всё возможное. Составляем список: что нужно купить и починить, какие продукты должны всегда быть в холодильнике. Мы превратим твою квартиру в место для комфортной жизни.
Она повернула голову ко мне и подвинулась ближе. Её рука нежно легла мне на волосы, и она намотала на свой указательный палец мой белый локон.
–А миссис Армстронг? — осторожно спросила я, вспоминая обязательные сеансы у школьного психолога.
Билли поморщилась, и в уголках её глаз промелькнули морщинки.
–Армстронг больше не вариант. Она работает на систему, а не на тебя. Я буду искать тебе другого специалиста, которому можно будет говорить правду, не боясь, что завтра об этом узнает вся школа или весь отдел опеки.
Она сказала это с такой твёрдой уверенностью, как будто уже всё обдумала. И в её словах не было жалости. Было уважение к количеству боли во мне и к необходимости бороться с ней.
–Это... дорого, — неуверенно пробормотала я, пряча лицо в руках, — и всё это обустройство квартиры, чтобы сделать её «лучше». Это тоже требует денег.
–За это не волнуйся, я помогу тебе, чем смогу. Это вклад в твоё будущее и в мои нервы. Я ведь тоже переживаю за условия, в которых тебе приходится жить. Мои нервы же тоже чего-то стоят.
–Но Билли, — я не успела договорить, как заботливый голос перебил меня.
–Я не обсуждаю с тобой затраты. Просто позволь мне помочь тебе, пока это возможно, — она ясно дала понять, что серьёзно настроена на перемены и в моём жилье, и в моей жизни.
–Хорошо, — я неуверенно кивнула, голос дрогнул от неловкости всего нашего разговора. Другого выхода не было, и губы Билли слегка поднялись вверх.
–Значит, всё завтра, — она потянулась к пульту и выключила телевизор, погрузив комнату в тишину, — а на сегодня достаточно.
Она перекинула край пледа на мои ноги и откинулась на спинку дивана, закрыв глаза и вздохнув. Я смотрела на её профиль, освещённый фиолетовым светом уличных фонарей, и понимала, что ей сейчас не легче. Она взялась за такую проблемную и травмированную девочку и не отступала до конца. Даже если это стоит увольнения.
Я проснулась от ощущения, будто моё тело частями становится тёплым. Я замерла, не открывая глаз, пытаясь понять, не сон ли это. Потом поняла. Это Билли. Она лежала рядом, опираясь на локоть, и очень медленно целовала меня сначала в шею, затем в щёки.
От осознания меня бросило в жар, а потом в холод. Всё вчерашнее вдруг нахлынуло: её признание, разбитая кружка, её взгляд в гостиной на фоне невероятного заката. Стыд и неловкость накрыли меня с головой, и я резко дёрнулась, отстранившись.
Она замерла. Её глаза смотрели на меня непонимающе.
–Прости, – выдохнула она, отодвигаясь, — хотела разбудить тебя.
–Нет, — быстро сказала я, — всё в порядке.
Я потянулась и сама коснулась её губ, но уже увереннее, чем она.
–Вставай, пупсик, – прошептала она мне в губы и ухмыльнулась, что свело меня с ума, — потому что сегодня нас ждёт тяжёлый день, а я хотела начать его с чего-то хорошего.
Тяжёлый день начался с гигантского магазина. Билли двигалась между стеллажами с лампочками, красками и инструментами. У неё в руках был список, составленный утром за кофе.
–Ты уверена, что нам нужна именно эта краска? — я скептически разглядывала маленькую баночку с образцом голубого цвета.
–Абсолютно. Твой подъезд мрачный, а эта дверь хоть как-то будет поднимать настроение.
Я, не послушав девушку, кинула свой взгляд на более тёмные и мрачные цвета и подошла к ним, проведя рукой по баночкам.
–Даже не думай. Берём голубой, — она без раздумий бросила банку в тележку, уже нагруженную новым светильником, набором простых инструментов, упаковкой лампочек тёплого света и какой-то чудо-тряпкой для мытья окон.
Потом был магазин мебели. Мы бродили между стендами, и я чувствовала себя неловко из-за ценников. Билли игнорировала мои смущённые взгляды точно так же, как и крупные цифры на полках.
Она выбрала стильный новый диван и кухонный стол. Я молча ходила следом за голубоглазой и каждый раз, когда она оборачивалась на меня, чтобы посоветоваться с выбором, я пыталась сдержать свою улыбку. Она заботилась обо мне, как никто другой.
Когда мы завезли всё это в мою квартиру, началась настоящая работа. Билли была собранной и точно знающей, что делать. Она с лёгкостью собрала стол, повесила светильник, заменила уплотнитель на входной двери. Я мыла окна и раскладывала новые полотенца в ванной. Мы почти не разговаривали, только обменивались короткими фразами: «Подай инструменты», «Держи здесь», «Как думаешь, так ровно?».
Когда мы наконец включили новые светильники, и мягкий свет разлился по комнате, я впервые увидела свою квартиру не как клетку, а как пространство, которое можно обжить.
Мы стояли посреди комнаты, разглядывая нашу работу. В комнате блестели чистые окна, а на кухне стоял новый стол.
–Не идеально, но уже лучше, — сказала Билли, вытирая руки о джинсы.
На её щеке было пятно пыли. Я не сдержалась и стёрла его большим пальцем. Она поймала мою руку и прижала ладонь к своей щеке, закрыв глаза.
–Спасибо, что позволила мне помочь.
В этот момент зазвонил мой телефон. Незнакомый номер. Но я знала, чей он. Миссис Гилберт.
Настроение сразу ухудшилось, ведь хороших вестей я точно не ждала. Билли увидела моё выражение и насторожилась. Я взяла трубку, шагнув на кухню.
–Алексис, добрый вечер, это Гилберт, — голос был полон сочувствия, — звоню по поводу результатов поиска родственников.
Я молчала, сжимая телефон так, что пластик затрещал в руках.
–Мы проверили все возможные базы, связались с архивами. К сожалению, на данный момент у нас не нашлось ни одного родственника, который мог бы взять над тобой опеку или стать официальным попечителем. Твоя тётя Николь...её местоположение установить не удаётся, и юридически она более не считается твоим опекуном, как ты уже знаешь.
Я стала официально ничьей.
–Я понимаю, — выдавила я, не слыша собственного голоса.
–Не расстраивайся. Это означает, что мы переходим к следующему этапу — поиску приёмной семьи или определению в специализированное учреждение.
Я не слушала дальше. Мир тут же рухнул. Весь этот ремонт, новая мебель, уборка до блеска — всё это было не нужно. Меня всё равно заберут. Отнимут даже эту жалкую квартиру.
Я опустила руку с телефоном, не глядя, нажала на красную кнопку. Звонок оборвался. Я стояла, уставившись в сверкающую теперь поверхность плиты, и чувствовала, как стены начинают давить на меня. Паника овладела мной, и теперь я не могла контролировать себя.
–Лекси?
Голос Билли прозвучал прямо за спиной. Она подошла ближе, услышав моё молчание. Я не оборачивалась.
–Лекси, что случилось? Кто звонил?
Её рука осторожно легла мне на плечо. От этого прикосновения всё внутри взорвалось. Я медленно повернулась. Должно быть, моё лицо выглядело по-настоящему расстроенным, потому что её глаза мгновенно расширились.
–Они не нашли никого, — прошептала я, — ни одного человека на всей планете, который был бы мне роднёй. Меня заберут, Билли! Всё, что мы делали, всё это бессмысленно. Они всё равно заберут меня!
Она побледнела. Её рука на моём плече сжалась.
–Нет, — глаза брюнетки начали метаться по моему лицу, — это ещё не конец. Я всё решу. Я со всем разберусь.
Я видела такой же страх и непонимание, что делать дальше, в её глазах. Это означало только одно — если даже Билли не знает, как мне помочь, всё окончательно разрушено.
–Ни с чем мы не разберёмся, — я спустилась по кухонной стенке на пол. Билли – вслед за мной.
Я буквально билась в истерике, а Айлиш молча сидела рядом, безнадёжно вздохнув. Мы обе знали, что ничего уже не изменить. Что это конец .