Глава 20
Проснулась я оттого, что в комнату проникал утренний свет.
Суббота. Значит, не нужно никуда бежать. Значит, можно просто лежать.
Я потянулась под пахнущим ей пледом и тут же услышала шаги в коридоре. Она вошла в гостиную. На ней были только пижамные шорты и майка. Чёрные волосы были растрепаны, а из уголка рта торчала зубная щётка. Она что-то невнятно промычала, затем вынула щётку.
–С добрым утром, Лекси. Проснись и улыбнись. Сегодня чудесный день, — заявила она, смотря на меня, — я рада, что ты никуда не делась.
–А куда я могла уйти?
–Не знаю, — девушка пожала плечами и прошла к столу-островку, — могла бы совершить ночной побег. Но раз не сбежала...чайник уже кипит. Приглашаю вас за стол.
Она исчезла, оставив дверь ванной открытой. Я слышала, как она сплёвывает и полощет рот.
Когда я умылась и села за стол, Билли налила мне чай и подвинула кружку. На ней был уже халат на голое тело, подвязанный на талии. Вид её обнажённых ключиц и линия плеча заставили меня потупить взгляд.
–Поговорить надо. Пока выходной день, и пока мы обе не в шумной школе.
Я послушно кивнула, обхватив ладонями тёплую кружку. Билли села напротив, но не пила. Она смотрела на меня так пристально, что по спине побежали мурашки.
–Вчерашнее... — начала она, — это был самый громкий крик о помощи, который я когда-либо слышала. И ты знаешь что? Я его услышала. Не как учитель. И не как... — она запнулась, — не как сестра или там подруга. Я услышала его как человек, которому...которому не всё равно на тебя. Даже чересчур не всё равно.
Она отпила глоток кофе, её пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели.
–И это меня пугает, Лекси. Потому что я провела пол-ночи, глядя в потолок и пытаясь понять, где кончается моя педагогичность и начинается что-то другое. И я не нашла ответа, потому что, когда я представила, что не успею, что не найду тебя у причала или найду, но уже не спасу...Ты действительно сделала бы это?
–Я...не знаю. Возможно. Я была под таблетками, мало что понимала.
–Лекси, в эту ночь я была вся в этих мыслях, как бы всё перевернулось, если бы я не успела. Это пугает. Так бояться за ученицу. Так чувствовать, — последнее слово она выдохнула почти беззвучно.
Она подняла на меня глаза, и в них был не испуг, а какая-то растерянность.
–Ты тот человек, с которым я всегда хочу быть откровенна. И я хочу, чтобы это было взаимно. Пообещай мне, что ты не сбежишь снова, когда я тебе кое-что скажу.
Я нервно сглотнула и наконец подняла свой взгляд на девушку. Кивок.
–Этой ночью я не только много думала. Я плакала. Я плакала, потому что сама довела тебя до такого. Я знаю, что являюсь причиной твоей зависимости от этих тупых таблеток, что ты всегда пыталась завоевать моё внимание, а я начала сдаваться. Я пыталась относиться к тебе как ко всем, не смотреть на тебя так по-особенному в школе, лишний раз не касаться. Но я не смогла. Моя попытка оставить тебя одну оказалась самым худшим поступком за всю мою жизнь. Я плакала, потому что не хотела потерять тебя в ту ночь. Ты стала мне очень дорога, и я не могу больше от тебя скрывать. Ты мне нравишься, Лекси. Не как ученица, которой нужно помочь разобраться со всем. А как девушка, которая сидит сейчас напротив, со спутанными волосами и огромными глазами, и от вида которой у меня сводит живот.
Всё внутри перевернулось и замерло.
–Можешь ничего не отвечать, — Билли увидела мои покрасневшие щёки и испуганный взгляд, — ты не обязана. Я долго боролась с этим непонятным чувством. Я долго разбиралась в себе и в том, почему с самого первого дня мне постоянно хотелось смотреть в твои глаза, слышать твой голос, задавать вопросы на уроках только тебе, быть тебе опорой и тем, к кому ты придёшь, когда станет одиноко.
Она встала, отвернулась к окну, скрестив руки на груди.
ЗДЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА, ВКЛЮЧИТЕ ПЕСЕНКУ Lana Del Rey — Sad girl И ЧИТАЙТЕ ОТСЮДА ПОД НЕЁ
Я не помню, как встала вслед за ней. Ноги двинулись сами. Я подошла к ней у окна. Она не услышала моих шагов, погружённая в свой стыд и откровенность, её плечи были напряжены. Я коснулась её плеча. Она вздрогнула и начала оборачиваться, на её лице застыло изумление.
Я не дала ей договорить, взяла её лицо в ладони и притянула к себе, найдя её губы своими.
Первый поцелуй был не нежным, а отчаянным. В нём была вся наша боль, наш общий страх и наше одиночество. Она замерла на секунду, тело её стало каменным от шока. А потом — ответ. Сначала осторожный, неуверенный. Потом — с таким же отчаянием. Её руки обвили мою талию, прижимая меня к себе так сильно, что перехватило дыхание.
Мы не заметили, как начали двигаться, сплетённые в одном порыве, от окна к дивану, на котором я спала. Её халат расстегнулся, мои ладони скользнули по её обнажённой спине. Она оторвалась от моих губ, чтобы перевести дыхание, её лоб упёрся в мой, глаза были дикими и круглыми.
–Лекси... — её голос был нервным.
Я схватила двумя руками её щёки и вгляделась ей в глаза, прижавшись лбом к её лбу.
–Ну давай же...скажи, что это неправильно, и отодвинь свои губы от меня, — задыхаясь, сказала я, зная, что она не сделает этого.
–Заткнись, — прошептала та, облизнув губы, целуя меня снова, — просто заткнись.
–Так и думала, — улыбнулась я.
Мы сделали ещё шаг, и её бедро задело край стола-острова. Раздался звонкий, резкий звук. Кружка Билли, забытая, полупустая, покачнулась, упала на кафельный пол и разбилась вдребезги. Мы замерли, прерванные этим внезапным грохотом, всё ещё держа друг друга.
Мы смотрели на осколки фарфора, разлетевшиеся по полу, на лужицу чая. Потом наши взгляды встретились. На её лице не было ужаса.
–Вот чёрт, — тихо выдохнула она, но не отпустила меня.
–Прости, — автоматически пробормотала я.
–Не извиняйся, — она качнула головой.
Она осторожно отпустила мою талию одной рукой и провела пальцами по моей щеке.
–Мы только что сломали очень много правил, — сказала она.
–Да. А теперь и кружку.
Я посмотрела на её губы, ещё влажные от моего поцелуя, и сделала шаг вперёд, не в сторону дивана, а прямо через рассыпанные осколки, чтобы собрать их. Хруст под ногами был отчётливым и пугающе громким в тишине кухни. Я не почувствовала боли.
–Лекси, осколки! — её голос был полон тревоги.
–Пусть, — прошептала я, делая ещё шаг.
Я оказалась в сантиметре от Билли.
Она посмотрела на мои ноги, стоящие среди осколков, затем медленно подняла глаза.
–Не двигайся, — приказала она тихо, но так, что по моей коже пробежали мурашки, — ты порежешься.
Прежде чем я успела что-то сказать, она обхватила меня под коленями и за плечи. Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обвив её шею руками. Она легко подняла меня на руки, как ребёнка, отвернулась от осколков и понесла.
Не к гостевой комнате. Через гостиную, мимо дивана, прямо к двери своей спальни. Она толкнула её плечом, и мы вошли в её пространство. Здесь пахло только ей: дорогим лосьоном и каким-то диффузором со свежестью. Она опустила меня на край большой кровати, покрытой тёмно-серым бельём.
–Сиди, — скомандовала она.
Она опустилась на колени передо мной, взяла мою правую ногу за щиколотку и внимательно осмотрела стопу.
–Кажется, пронесло, — выдохнула она с облегчением.
Её пальцы были тёплыми и нежно водили по моей коже. Потом её взгляд снова поднялся ко мне.
–Ты сумасшедшая. Абсолютная психопатка. Ты зачем пошла по осколкам?
–Потому что я знала, что пока я здесь с тобой, ничего не навредит мне. И это всё-таки я столкнула рукой кружку.
–Забей, — перебила она меня, — она мне всё равно никогда не нравилась.
Брюнетка всё так же сидела на полу у моих ног и смотрела на меня снизу-вверх, словно щенок.
–Последний шанс, Лекси, — её голос дрогнул, — скажи «стоп». Скажи, что это слишком. И я выйду из этой комнаты, уберу осколки, и мы попробуем забыть.
–Я не хочу забывать, — выдохнула я, подняв девушку к себе на кровать.
Лишних слов больше не было. Её тело лежало на мне. Её губы прикасались к моим. А её взгляд ни на секунду не отводился от меня.
Осколки кружки остались лежать на полу кухни.