Глава 16
За весь этот вечер Билли и пальцем меня не коснулась, а когда она помогала мне собрать мои вещи, её движения были быстрыми и нервными.
Мы вышли на улицу. Вечерний город встретил нас не мягкими огнями, а резкими, неоновыми вспышками вывесок, которые отражались в лужах от недавнего дождя. Воздух был прохладным и влажным, пахнущим бензином и дымом сигарет. Её машина, вся в каплях дождя, стояла у обочины.
Айлиш открыла мне дверь, и я упала на кожаное сиденье, чувствуя, как меня до сих пор трясет изнутри от слабости и стыда. Она завела мотор, и мы поехали. Я смотрела в окно и следила за каждой капелькой, стекающей по стеклу.
Голубоглазая включила музыку, но свернула не в сторону моего района, а на широкий проспект, ведущий из центра. Билли иногда посматривала на меня, сжимая губы, а её пальцы в кольцах крепко сжимали руль. Когда я поворачивала голову в её сторону, она резко переводила взгляд на дорогу и всё чаще дышала.
–Куда мы? — наконец прервала тишину я.
–Просто едем, — ответила она, не поворачивая головы.
Билли наконец свернула на обочину у старого, заброшенного причала, выключила музыку, а затем и двигатель. Тишина воцарила в салоне. Мы обе молча переглянулись. Голубоглазая приоткрыла дверь машины и оглянула меня.
–Я подумала, тебе надо отдохнуть от больничного запаха и сидения в четырёх стенах.
Мы вышли на улицу. Наша неловкая тишина нарушалась лишь плеском воды о берег и далёким гудком поезда.
Билли поправила свои волосы и, облокотившись на капот, смотрела на тёмную неспокойную воду. Я нерешительно вышла наружу. Холодный ветер с реки проник под тонкую футболку, заставив сжаться.
–Я знаю, что тебе нелегко, Лекси. В школе от тебя не отстанут. Теперь они знают, что ты живёшь одна, а твой опекун фиг пойми где бродит. Но сейчас тебе надо держаться за эту чертову терапию. Даже если это будет больно, невыносимо, раздражающе. Я хочу тебе помочь. Даже если ты будешь ненавидеть меня за это иногда.
Она подошла вплотную и протянула мне руку. Я посмотрела на её руку, затем на её губы, что растянулись в улыбке. Я медленно подняла свою дрожащую руку и вложила ее в её крепкую, холодную ладонь. Билли резко, но аккуратно дернула руку и, притянув меня, прижала к себе и накрыла своей тёплой кофтой.
–Я попробую, — прошептала я.
–Хорошо. Тогда поехали. Тебе нужно поесть. А завтра — первый сеанс.
Дверь кабинета школьного психолога, миссис Армстронг, была облезлой и не особо приветливой. Внутри пахло кофейными зёрнами и старыми книгами. Сама миссис Армстронг, женщина лет тридцати, улыбалась и сидела на коричневом кожаном кресле. Я прошла, осматривая комнатку с тусклым светом, и присела напротив на такой же кожаный диван, поймав себя на мысли, что никогда прежде здесь не была.
–Ну, Лекси, расскажи, как ты себя чувствуешь после...всего, — начала она.
Я сидела, уставившись на книжный шкаф позади женщины, и молчала. Что я могла сказать? Что мне хочется провалиться сквозь землю? Что воспоминание обо всём случившемся до сих пор вызывает у меня стыд и ужас?
–Я не знаю, — пробормотала я.
–Понимаю. Это нормально. Мисс О'Коннелл сказала, что в тот день ты просто перепутала таблетки. Выпила не ту и оказалась в больнице. Верно?
–Верно.
–Что ещё было в тот день? Может, тебя что-то расстроило, и ты специально проглотила много таблеток?
–Вы считаете, что я специально это сделала? — мои ноздри увеличились.
–Как у тебя дела дома? — перевела тему Армстронг.
Слово «дом» кольнуло, как игла. Перед глазами вновь встали образы: мама на кухне, папин смех в гостиной, а потом — резкая смена на пустую квартиру.
–Дома...нормально, — соврала я, сжимая руки на коленях.
–А как же твоя тетя? Вы с ней общаетесь? Она поддерживает тебя после потери родителей?
Миссис Армстронг смотрела на меня ожидающе.
–Она далеко, — выдавила я, зная, что все уже в курсе, что она не живёт со мной.
–И тебя это устраивает? — выгнула бровь женщина и после моего молчания продолжила, — вижу, тебе тяжело об этом говорить. Это естественно. Горе — очень сложный процесс. Но нужно выпускать эмоции, Лекси. Не держать в себе. Может, ты злишься на родителей, что они тебя оставили совершенно одну?
Это было уже слишком. Её слова настолько ранили меня, что слёзы хлынули сами. Я не рыдала, я просто сидела, и они текли по моему лицу, капая на джинсы.
–Как я могу злиться на них? Я просто скучаю.
–Хорошо. Как ты себя чувствуешь, зная, что тот, на кого, ты можешь положиться, это только ты?
Миссис Армстронг сделала какую-то пометку в блокноте. Я не хотела рассказывать женщине о чём-либо. Каждый её вопрос всё глубже пытался всковырнуть мою рану. Я резко встала, едва не опрокинув стул.
–Я пойду.
–Лекси, сеанс еще не закончен! Нам важно...
Но я уже выскочила в коридор, захлопнув за собой дверь. Давящие серые стены школьного коридора сомкнулись вокруг. Дыхание перехватило. В ушах зазвенело. Руки сами потянулись к карманам — пусто. Но знание, что где-то здесь, в этой школе, Эшли может дать еще, стало навязчивым желанием. Всего одна таблетка. Одна — и я ненадолго забудусь. От одной мне ничего не будет, верно?
Я почти побежала, не зная куда, просто чтобы двигаться. Повернув за угол, я резко остановилась.
Билли стояла у окна в учительской, спиной ко мне. Она о чём-то оживленно говорила с учителем физкультуры. И она...смеялась. Искренне, громко, запрокинув голову. Солнце падало на её волосы. Она активно жестикулировала и выглядела живой.
И что-то во мне щелкнуло.
Мысль о таблетке мгновенно испарилась. Решение, которое я могла вот-вот предпринять — подойти к Эшли и попросить ещё — могло оказаться самым провальным и предательским решением в моей жизни. Не по отношению к себе. А по отношению к ней. К той Билли, которая часами сидела со мной в больничной палате, которая лгала всем ради меня, которая сейчас, смеясь, всё ещё держала все мои секреты в себе.
«Ради неё — пронеслось в голове — хотя бы ради неё я не буду».
Я развернулась и пошла прочь, в противоположную от учительской сторону. Руки всё ещё дрожали, паника не ушла. Но теперь у меня была причина, по которой я не буду опускаться до такого.