Глава 14
Я вышла из туалета, когда коридоры уже наполнились шумом перемены. Голова все еще гудела, но ледяная вода и приступ рвоты немного прояснили сознание.
Я пробиралась сквозь толпу, стараясь ни на кого не смотреть, когда чья-то рука мягко, но настойчиво взяла меня за локоть. Я вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть снова Эшли или кого-то из её компании.
Но это была Билли.
Её лицо было бледным и напряжённым. Она молча отвела меня в сторону, к лестнице у запасного выхода, где было относительно тихо.
–Лекси, — голос Билли был тихим, — ты пила? Ты пришла на урок в таком состоянии, а теперь... — её взгляд скользнул по моему мокрому от воды лицу.
–Уйди, — прошептала я, глядя в пол, — пожалуйста, не надо всё усугублять.
–Ты же знаешь, я не могу просто уйти, — она потянулась, чтобы прикоснуться к моей руке, но я резко отстранилась, — я вижу, что ты разрушаешь себя. Дай мне помочь.
–Ты не можешь помочь! Сколько раз я уже сказала? Мои слова для тебя словно белый шум, — уже более громко сказала я, и Айлиш с опаской оглянулась, боясь, что кто-то может нас услышать.
–Послушай, я просто хочу знать, что у тебя в жизни происходит. Я хочу лишь быть твоей поддержкой. У тебя же никого больше нет!
–Спасибо, что лишний раз напомнила мне, что у меня никого не осталось. Я это и так знаю, — я отвернулась, чтобы уйти, но этот до боли родной голос вновь остановил меня.
–Хорошо. Если это из-за того, что произошло у меня дома на выходных, то я искренне извиняюсь перед тобой. Да, это была ошибка. Да, я не должна была такого делать. Но что бы ни случилось, Лекси...не делай с собой ничего глупого. Пожалуйста. Ты заслуживаешь большего, чем это.
Я ничего не ответила. Просто развернулась и пошла прочь, оставив ее стоять одну у лестницы. К горлу подступил ком. Хотелось плакать, но слёзы никак не выходили наружу.
На следующий день состояние было ещё хуже. Давящая тяжесть с утра была такой невыносимой, что мысли о пакетике в кармане стали навязчивыми. На перемене я заперлась в кабинке туалета, дрожащими пальцами разорвала пакетик и проглотила две таблетки, не раздумывая. Я не послушала слова Эшли о том, какая доза безопасна. Мне было всё равно. Я просто хотела, чтобы все прекратилось.
Эффект наступил быстро. К началу общешкольного мероприятия в актовом зале мир поплыл. Звуки доносились как сквозь вату, свет прожекторов резал глаза. Я сидела, сгорбившись, и пыталась удержаться на стуле, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
В помещении резко стало душно, а многочисленные голоса, доносящиеся с разных сторон, добивали меня. Мне нужно было выбраться прямо сейчас. Я резко встала, пытаясь пройти к выходу, но ноги подкосились. Я с глухим стуком рухнула на пол посреди прохода. Мероприятие продолжилось. Кажется, меня видели только задние ряды. Я пыталась подняться, но тело не слушалось. Чьи-то руки грубо схватили меня под мышки и потащили. В помутневшем сознании мелькнула мысль: «Билли». Это она. Она пришла меня спасать, несмотря ни на что.
–Отстань от меня! — я попыталась вырваться.
–Ты что, обкурилась что ли, Джонсон? — над самым ухом прозвучал резкий, знакомый голос Эшли.
Я с трудом сфокусировала взгляд на ней. Никакой Билли рядом не оказалось. Эшли тащила меня к выходу из зала, и её выражение лица было шокированным.
–Сколько ты таблеток приняла? — прошипела она, вывалив меня в пустой коридор, — ты вообще в себе?
Я ничего не могла ответить. Девушка начала слегка хлопать меня по щекам, чтобы привести меня в состояние, но это не помогало. Она силой потащила меня дальше в сторону медицинского кабинета. Её поддержка была грубой и безразличной, но в тот момент это был единственный человек, который мне мог помочь. А где-то в глубине зала, наверное, на меня смотрели широко раскрытые, испуганные голубые глаза. Но до меня это уже не доходило.
Эшли втолкнула меня в медпункт, и я почти рухнула на ближайшую свободную кушетку. Я лежала, вытянув перед собой руку, смотря на то, как она плывёт прямо у меня перед глазами и немного тряся уголками губ.
Я слышала голос Эшли, которая, кажется, громко звала кого-то. Потом всё стихло.
По моим вискам потекли слёзы. Они были горячими и солёными, но я почти не ощущала их. И почему кто-то впервые решил проявить ко мне заботу? Почему Эшли оставалась со мной? Ей то какое дело до меня?
Наконец в кабинет вошла школьная медсестра, миссис Уотсон. Её озабоченное лицо появилось надо мной.
–Лекси, милая, что случилось? — её голос прозвучал почти у моего уха, — у тебя отравление? Нужно позвонить твоей маме, чтобы она тебя забрала. Дай мне ее номер.
Слова «твоя мама» вонзились в мозг, как раскаленный нож. Новый, более сильный приступ рыданий вырвался из меня. Я забилась в комок, тряся головой, не в силах вымолвить ни слова. Миссис Уотсон растерянно замолчала. Она уложила меня на бок, проверила пульс и вызвала скорую.
В этот момент дверь снова распахнулась. На пороге стояла запыхавшаяся Билли. Её глаза, огромные от ужаса, побегали по кабинету и мгновенно нашли меня на кушетке. Она бросила взгляд на медсестру, затем на Эшли, и подошла ко мне.
–Лекси, — её голос стал тише, она осторожно коснулась моей руки, — да что с тобой, господи...
Я попыталась сфокусироваться на Билли, но её черты расплывались. Её голубые испуганные глаза были последним, что я видела перед тем, как вырубиться. Звуки стали далекими, приглушенными, будто я уходила под воду. Последнее, что я слышала, был её оглушенный где-то вдали разговор с медсестрой.
Миссис Уотсон отошла с Билли в сторону.
–...не мать, опекун... тётя, но та никогда не отвечает... — шептала Билли, — я могу ее забрать. Отвезу домой, уложу, прослежу. Я беру на себя всю ответственность.
–Мисс О'Коннелл, вы не можете этого сделать, — голос медсестры прозвучал твердо и без сомнений, — я понимаю вашу обеспокоенность, но смотрите на неё. У вас нет юридических прав забирать несовершеннолетнюю ученицу из школы, особенно в состоянии, требующем медицинского вмешательства.
–Послушайте, я обучалась на оказание первой медицинской помощи. Я смогу.
–Мисс О'Коннелл, ей нужна настоящая медицинская помощь, — миссис Уотсон говорила жестко, как будто отчитывала, — ваша обязанность как педагога - соблюдать устав учреждения и обеспечивать безопасность детей. Я не могу отпустить с вами несовершеннолетнюю в таком состоянии. Это прямое нарушение, за которое вас уволят. И правильно сделают.
Билли замолчала и нервно сжала кулаки, её плечи напряглись.
–Милая... — миссис Уотсон вернулась ко мне и потрогала мой лоб, — скорая уже едет. Если можешь говорить, будет очень хорошо, если ты скажешь, что произошло. Ты что-то не то съела? Или употребила?
–Она бы никогда, — сразу перебила её Билли, сама сомневаясь в своих словах.
Вскоре в медпункте появился директор и школьный охранник. Звуки стали еще более звонкими.
Когда приехали медики, меня бережно переложили на каталку. Мир плыл в красных и синих вспышках света от машины за окном.
Билли стояла в стороне, в дверях медпункта, с телефоном у уха. Она была в ярости и страхе. Она что-то говорила в трубку, но я не могла разобрать слов.
И пока меня ввозили в машину скорой помощи, я увидела, как она, не закончив разговор, бросилась к своей машине. Она не стала спорить дальше. Она не могла нарушить приказ. Но она поехала следом за скорой.
И вот мы мчались по городу: я — в ярко-желтой машине с мигалками, а она — на своем черном «Челленджере». Она была практически со мной. И даже сейчас, после всех моих слов, она не бросила.