Chapter two: label lilies.
И прежде, чем писклявое «кто здесь?» срывается с губ блондина, его тело безжалостно впечатывают в стену. Найл чувствует руки на своих плечах, которые сильно прижимают его к стене. Боль проходит вниз, до самого копчика, заставляя мальчика болезненно застонать. Горячее дыхание чувствуется на лице так, что его веки плотнее сжимаются, а личико бледнеет от страха.
- Кто ты?- повторяет незнакомец.
Глубокий голос заставляет дрожать; то ли от страха, то ли от предвкушения картины.
- Никто не имеет права рушить мой покой,- повторяет он спокойнее, но нотки агрессии присутствуют в сказанной им фразе.
Найл вздрагивает, ощущая тонкий кончик носа, который проходится от его виска вниз, по щеке. И ему нравится это; все же страшно, но так.. сексуально: ощущать себя в сильных мужских руках. Кончик носа «пробегается» по шее, вдыхая его запах.
Его хватает мандраж, ведь одна рука медленно спускается с плеча, ладонью ведя вниз. Ладонь останавливается на груди, прямо напротив сердца.
- Найл,- выдыхает блондин, желая вобрать новую порцию воздуха в легкие.
- Что же Найл, это была не совсем хорошая идея – заглянуть ко мне в гости, в столь поздний час.
Он тут же чувствует пустоту вокруг, но лишь на секунду, пока его руки не подхватывают юнца под бедра, заставляя обвить ножками, огосподи, такую талию. Вновь его горячее дыхание опаляет бледную кожу шеи, а острые зубки вцепляются в участок шеи. Найл взвизгивает, резко распахивая, цвета росы, глаза. Шершавый язык слизывает капельку крови, засасывая тот самый укус после. И нет сомнений, потому что это он.
- Зейн..- хрипит Найл.
Парень рядом не слышит, он старательно вылизывает, кусает кожу шеи, стараясь уделить ей как можно больше внимания. Дрожащими руками, Найл обхватывает шею, цепляясь за волоски на затылке. Он рычит, вжимая его в стену, и, итак старые и потертые штаны мальчишки трескаются, а Зейн охотно срывает их с его ног. Найл ахает от такой силы, подставляя свою шею под напористый порыв поцелуев. Настойчивые губы целуют линию челюсти, и зубки не отстают, опять кусая мраморную кожу мальчика. Утопая в этих чувствах, Зейн знал, что рушит все свои правила. Он прекрасно понял, что послал все свои принципы, когда легкий запах незнакомца сорвал ему крышу, в буквальном смысле, конечно. Этот мальчик, он такой сладкий, хрупкий и бледный, так и хочется сломать его. Воздержание тоже сыграло большую роль, а при виде совсем юного тела ему захотелось больше. Больше прикосновений, губ, поцелуев, больше узкости вокруг члена.
- Интересно, насколько ты способный мальчик,- Зейн почти шепчет в губы Хорану.
Найл открывает веки, закрывшиеся от наслаждения. Он не такой, как на картинах. Скулы более видны, глаза, цвета кары, более выразительны. И он такой красивый, несмотря на слишком большие клыки, видные из пухлых губ, и да, ему совсем не мешает пушистый хвост, который гладит его пах. Найл мычит, запрокидывая голову, открывая аппетитные ключицы для поцелуев. Зейн целует ключицы там, где позволяет свитер, не выдерживая препятствия ткани, мулат рвет зубами старую материю ниток. Хоран стонет, почти мурлыча, закусывает свою губу до крови, что не уходит из виду у Зейна, и тот стразу же набрасывается на покрасневшие губки мальчика, целуя их. Вкус железа отдает на языке, когда последняя капля крови оказывается на губах Зейна. Разум старшего орет о том, что некультурно почти в прихожей заниматься чем-то подобным. Все вокруг Найла плывет, когда Зейн быстрым шагом поднимается по лестнице, сворачивая в северную часть замка, где расходятся ступеньки. Он даже не замечает слишком холодных простыней, в которые падает его тело. Есть только он и эти губыгубыгубы, которые он чувствует на каждом сантиметре своего тела. Он не нежен: поцелуи слишком горячие, быстрые, обжигают кожу. И страшно лишь потому, что Найлу это нравится. Язык обводит ямочку пупка, прежде чем укусить. Член мальчика в трусах дергается, наливаясь все сильнее: и нет никакой стимуляции, для разрядки. Пальцы на бедрах впиваются в оливковую кожу Найла, ноготками оставляя яркие полумесяцы. Они оглаживают бока, спуская при этом серую ткань трусов сладкого мальчика. Пенис Найла еле достает до начала живота, и маленькая капелька слюни принца падает на бордовую головку, пока хозяин органа выгибается в спине. Он ведь совсем-совсем ребёнок, ещё даже не познавший всех прелестей разврата, ещё не оскверненный, но такой открытый при монстре, о котором, возможно, у него были мокрые сны. Зейн думает секунду, а затем полностью встает с кровати, отходя к тумбе. Найл скулит от резкой потери всех ласк, что приносил ему Зейн. И, черт возьми, мальчик первый, кто не сопротивляется, кто так стонет, и кто вызвал такой Хаус в штанах у Малика. Он хватает персиковое масло, которое явно потеряло свой былой вкус, но было ещё пригодно. И когда тело старшего парня вновь касается разгоряченного мальчика, тот обвивает его руками и ногами, вжимаясь в пах. Стеклянная бутылочка приземляется где-то рядом на кровати. Истерзанные губы вновь встречаются в поцелуе, Найл пытается хоть как-то отвечать, не волнуясь, что это его первый опыт во всем, что сейчас с ним вытворяет принц. Язык проникает в рот Найла, и тот не пытается сделать ничего, Зейн сам сплетает их языки, лаская своим язык Найла. Младший совершенно потерял возможность нормально соображать, но не понимает того, что происходит; он чудовище, и все равно должен быть более грубым, не стараться доставить удовольствие ему. Но нет, он гладит его там, и это резко, но не грубо, и не нежно. Все в меру и слишком невыносимо, до боли в висках.
- Раздвинь ножки, вишенка,- шепчет принц на ухо своей «жертве».
Найл покорно кивает, раздвигая дрожащие конечности шире, выставляя себя на показ. Зейн удобно устраивается промеж его ног, его взгляд сразу же приковывается к алому колечку мышц. Только одно представление того, как его толстый член войдет в эту маленькую задницу, член Зейна ещё сильнее ноет, желая заполучить эту добычу. И не теряя времени, Зейн обводит языком сфинктер, начиная медленно обводить языком мышцы. Хоран ахает, поддаваясь навстречу новым ощущениям, таким странным, но ужасно приятным. Принц вылизывает его, давя на девственную дырочку своим языком. И, охх, черт, щель совсем узкая, что, кажется, терпение совсем не хватит на подготовку. Но нет. Зейн знает, что как бы сильно его внешность не изменилась, он любит это ощущение, когда его партнеру приятно; пусть это будет его секретный кинк, но он дико любит чувствовать себя почти Богом, наистащя удовлетворяя человека. Мальчик цепляется в длинные волосы, вжимая лицо Зейна в свою задницу, желая, чтобы язык вошел дальше в него, сильнее, больше, глубже. Малик стонет от рук в волосах, грубо сжимающих их; второй кинк – волосы в руках. Трахая его языком, он кое-как, на ощупь, берет в руки бутылочку с маслом, вслепую открывает её. Последний раз проводит языком вдоль по расщелине, отстраняясь с коварной улыбкой. Он приподнимается, нависая над Найлом, касаясь его губ своими.
- Приготовься, сладкий,- бормочет принц в губы мальчишке.
Найл хнычет, ерзая задницей по шелковой простыни, пока одна рука не заставляет его бедра застыть, а вторая уже кружит у его дырочки, проталкивая три смазанных пальца внутрь. Зейн умнее на этот раз, поэтому уже почти протолкнув пальцы внутрь, резко останавливается, выдыхая тому в губы:
- Я могу сделать тебе более приятно,- он проводит языком по верхней губе.- только есть два условия.
- Ч-что уг-годно,- заикается Найл, пытаясь двигать бедрами.
- Первое: ты не сбежишь от меня завтра,- он резко толкает пальцы до конца, заставляя вишенку закричать.- и второе: ты не покинешь меня,- добавляет он, двигая пальцами.
- Да-а, что угодно. Что угодно,- словно в бреду шепчет мальчик, вперемешку со срывающимися стонами с приоткрытых губ.
Зейн удовлетворенно вздыхает, растягивая своё сокровище, и позволяет своему хвосту погладить мягкую кожу бедра. Найл обхватывает ладонями лицо принца, всматриваясь слепым взглядом в прекрасное лицо перед собой.
- Что угодно,- повторяет он.- мой Господин.
Зейн вздрагивает, ощущая приятное покалывание внизу живота. Мулат вытаскивает пальцы, желая поскорей войти в мальчика, который так бесстыдно простит этого. Малик обильно обмазывает свой член маслом, все же не дурак, ясное дело, что он первый.
Как только толстый член касается влажной от слюни дырочки, Найла прошибает ток, он по блядски стонет, поддаваясь бедрами вверх, за что тут же получает шлепок по правой ноге. Зейн придерживает свой член, пытаясь протолкнуть внутрь хотя бы головку. Невыносимо. Найл он такой узкий, несмотря на то, что совсем недавно в нем побывал язык и три пальца. Это кружит его голову, и то, как мальчик хнычет, помогая органу войти, бедрами дергая вверх.
- Сейчас.. сейчас,- проталкиваясь дальше, шипит Зейн.
Чувствуя себя полностью заполненным, Найл собирается с силами, привставая на локтях. Он смотрит вниз, или пытается смотреть, там, где их тела соединяются. Жалостный стон вырывается из горла блондина, когда он видит, что Зейн в нем далеко не полностью. И мерзавец гордо улыбается. А Найл понял, что природа щедро одарила парня над ним, даже почувствовал. И все-таки член оказывается полностью внутри него, конечно с огромным трудом. Зейн дает минуту, чтобы вишенка привыкла к нему внутри, но и этого мало. Малыш шепчет: «подожди ещё», Зейн понимающе кивает, целуя щеки, нос и губки Найла.
- Двигайся,- дрожащим голосом говорит Найл.
Зейн выдыхает ему в губы, выходя из расслабленного тела. Он оставляет лишь головку члена, а потом резко насаживает мальчика на свой орган. И Иисусе, Найл готов поспорить, что видит звездочки. Зейн словно слетает с катушек, быстро входя и выходя из него, просто волшебным образом долбясь прямо в простату Найла. По его виску стекает капелька пота, он сжимает руки так, что ноготки слишком сильно вонзаются в кожу, но Найл не может возразить. Он вообще не может ничего, кроме как, надрывая гланды, то ли кричать, то ли стонать.
- Ахх, да,- стонет Найл.- сильнее, прошу,- его веки дрожат, а руки ищут хоть какую-то опору.
Зейн выполняет его просьбу, сильнее вбиваясь в тело под собой. Стоны Найла эхом отдаются от стен комнаты, вместе со шлепками тел, и он сдается первым, заливая свой живот белой жидкостью, выкрикивая «ЗейнЗейнЗейн». Принц смотрит на его красные щечки, пухлые алые губы и эта картина настолько горячая, что Зейн отключается от мира всего, резко меняя их местами. Найл моргает, медленно понимая, что нужно делать. Хоран обессилено пытается двигать бедрами вверх-вниз, насаживаясь на большой член. Зейн помогает ему, придерживая мальчика за бедра, чтобы тот совсем не потерял координацию. Найл выводит бедрами восьмерку, членом задевая простату даже так; касалось бы, вся задница Найла до краев заполнена членом мулата. Малыш заводит ручки назад, опираясь на ляжки своими руками, уже подпрыгивая на члене.
- Сделай.. так ещё раз,- просит Зейн, а Найл подчиняется.
Он опять двигает бедрами, выводя круги на члене, и вновь скачет на нем. Сперма с живота капает на лобковые волосы Зейна, тот облизывает пересохшие губы, наблюдая за белой жидкостью. Колечко мышц сжимается с каждым толчком все сильнее и сильнее, что говорит о скорой разрядке вновь твердого Найла. Малик поднимается, обхватывая своими большими руками мальчика, он с силой прижимает того к себе, кусая левую ключицу. И Найла это доводит до грани. Он жмурится, сильнее сжимаясь вокруг Зейна. Хоран делает два быстрых толчка, прежде чем полностью вобрать в себя член и плотно сжатые стенки давят на голову, а оргазм накрывает как лавина; с головы до пят. Зейн кончает, выпуская протяжный стон, до крови кусает истерзанную ключицу парня. И, черт, такого он не ощущал никогда в своей жизни. Найл кончает на живот Зейна, обмякая в руках своего любовника. Найл резко открывает глаза, ощущая приятное покалывание после оргазма, но воздух словно не хочет поступать в легкие, и мальчик обессилено падает на ноги принцу, теряя сознание.
*Четырьмя годами ранее*
Шатенка металась по комнате, вытаскивая из разных углов непонятные книги, обтянутые кожей животных. Она, кажется, совершенно не замечала двадцатидвухлетнего принца, выискивая нужную себе информацию.
- Элеонор.. она слишком сильная,- София выдохнула.- Дорогой, я не смогу помочь, нельзя победить колдунью, она не ведьма.
- Я понял свою ошибку,- признается Зейн.- я все понял. Неужели ничего нельзя сделать?
- Нет. Суть не в том, понял ты или нет, это месть – ты должен выполнить все её указания.
Мулат рычит, потому что это совершенно нереально; то, что просит Элеонор просто не возможно с такой внешностью.
- Да меня никто на метр не подпустит к себе! Я похож на ободранную собаку, Софи!- Зейн кричит, роняя свою голову на стол.
Девушка продолжает листать очередную книгу, выслушивая о том, какой «неудачник» принц. И она не злится на него. Он прошел через многое, и она понимает, что он ненавидит себя за всю ту боль, что причинял людям ранее. Она выискивает нужную страницу книги, прежде чем обойти стол и сесть напротив своего друга.
- Я могу сделать только несколько точных заклинаний, которые хоть как-то помогут тебе,- честно признается она.
- Что?- он поднимает на колдунью свой взгляд.
- Я могу вернуть тебе твою внешность частично,- София поправляет прядь волос, гордо задирая свой носик.- и ещё; я могу поставить метку, вроде «договор на слово». Не каждая колдунья на это способна!
- Что это?- переспрашивает её Малик, дрожащими руками поднося стакан с водой ко рту.
- Метка дает один шанс. Один шанс – твоя надежда. Ты должен предложить человеку остаться с тобой, прямо перед лилией, и тогда твой избранный не сможет покинуть пределы замка. Метка дается на полгода, а потом… Зейн это все, что я могу,- она виновато опускает свою голову.- тебе нечего терять, срок лилии десять лет, это не так много, как тебе кажется, и два года уже позади,- девушка аккуратно дотрагивается до его плеча.- Я ничего не могу сделать, твои слуги они.. как бы не ты, проклятье касается их косвенно, поэтому я и смогла сделать их людьми хотя бы в темное время.
И да, Зейн соглашается на это. Потому что это ещё один шанс, хотя бы попытаться вернуть себе то, что было отнято.