Chapter three.
Найл проснулся с первыми лучами солнца полностью разбитым и потрепанным. Его тело прекрасно помнило каждое движение рук принца, даже более: ещё ощущало их тепло. Этот маленький, совсем необдуманный поступок - отдаться Малику - был глуп настолько, что продать золото за печенье – гораздо умнее. Но.. Это того стоило, потому что ощущение такого члена внутри, грубых толчков и грязных поцелуев – невероятно. И пусть он будет самой последней шлюхой, мальчишка ни капельки не жалел. Множество засосов на ключицах, шее, затылке и подбородке; кожу неприятно щиплет, когда крохотные ручки вишенки касаются их. Найл опускает руку к губам, пальчиками проводит по маленьким ранкам. Видимо, принц только завелся от потери сознания, потому что после того, как Найл очнулся, Зейн был снова на взводе: такой чертовски твердый член был в нем, и это так нереально. Мальчик знал, что это неправильно: лежать вот так и мечтать о том, что больше не произойдет. Ведь никто не обещал чего-то большего? Сам Найл этого тоже не хотел. Ну и что, что Зейн предел его мечтаний? Что он очень горяч и, наверняка, очень нежный в глубине души? Конечно же, Найлу все равно на это. Он садится на кровать, пытается отогнать все эти назойливые мысли о вечной любви. Нет, нет, он не думает о «Найл и Зейн» и о «Зейн + Найл». Глупые мечты, которые и вовсе не должны быть, казалось бы, в такой умной головке столь юного юноши. Разочарование в его предмете обожания бьет, как сука: резко, прямо в лицо да с такой силой, что маленькие капельки слез собираются в уголках глаз – тепла рядом изначально он не мог почувствовать лишь потому, что его разум был не на месте: а Зейна-то рядом и не оказалось. Кровать с другой стороны была пуста и холодна. Его руки комкают простынь, где недавно было тело принца, Найл падает лицом в неё, и она ещё пахнет им. Виноград. Он пахнет белым виноградом. Запах дразнит его мысли, они путаются, как веревка от якоря, перекручиваются в толстый узел, совершенно не желая распутываться. Пусть он будет эгоистом, но он бы отдал все на этом, таком, честно, несправедливом свете, чтобы ещё хоть раз обхватить смуглые плечи своими бледными ручками. Мальчик хочет любви. Может это глупо, но он бы хотел любви с этим принцем. И это, своего рода, клише – влюбиться вот так. Но терять нечего - больнее не будет.
Найл желает выбраться отсюда немедленно. Забыть все это, как обычный мокрый сон. Он оглядывает комнату, замечая её состояние: несколько картин были исцарапаны, зеркала разбиты, а занавес тюли, что окружал большую кровать, был частично порван. Когда он натыкается на пустую бутылочку масла, его щеки заливаются румянцем. Любая девушка, если бы, конечно, знала, согласилась стать возлюбленной принца - он очень хороший любовник (и тут не факт, как видно, принц без ума от членов). Найл выпускает удивленный стон, замечая идеально сложенную стопку вещей у своих ног. Тут же придвигается ближе; слишком резко: его попка действительно пострадала, даже больше, чем горло, которое было, к слову, тоже оттрахано. Зейн не упустил возможности кончить ему в рот, ну а Найл был не против. Хоран хватает рубаху, расшитую золотой нитью. Мальчик быстро натягивает её на себя, следом и белоснежное нижнее белье, и штаны. Ботинки, что стоят рядом с кроватью, выглядят значительно лучше, чем его старые. Мгновение, и он уже стоит рядом с кроватью, полностью одет в чистую одежду, явно сшитую лучшими портными Англии, но больше всего его волнует аккуратная записка, выпавшая из кармана позолоченного пиджака. Его родители погибли слишком рано, не успев отдать Найла в школу или же обучить чтению и счету. Но спасибо большое Грегу, который научил этому Найла. «Надень это»,- гласили идеально выведенные чернилами буквы на бумаге. Он нахмурил бровки: к чему все это? Какой же глупыш, точно, ведь Зейн вчера порвал все его вещи, всего лишь формальность, не более. Вишенка фыркает, комкая записку в руках и выкидывая её в окно. И пейзаж… Явная магия. Если ещё вчера вся территория замка была в полном мраке, покрыта снегом, то сейчас все ожило. Тот самый «сухой-живой-лабиринт» обрел яркий зеленый цвет, цветы намного краше, чем помада у «фей». (Прим: Феи – так называли шлюх в то время.) И пение птиц отчетливо слышится на фоне журчащего фонтана, ещё вчера не проронившего ни капли воды и такого буйного сегодня. Словно все вокруг ожило с наступлением нового дня. Владения принца были велики: сама бы Её Величество Королева пускала слюнки на такую неземную красоту. Но этим не изменить решение Найла – сбежать отсюда до прихода монстра. Замок тоже изменился, теперь стены не серые, а золотистые. На блестящих столах нет и пылинки, и даже занавески стали бледно-золотого оттенка. И заварной чайник пытается угомонить… стоп, маленькую чашечку?
- Лакс!- взрослый женский голос обрывает лепетание более нежного, детского голоска.
- Ну мама!- «ребенок» подскакивает на большом обеденном столе, звонко приземляясь на лаковую поверхность.
- Детка, сейчас не время для иго.. Найл!- та самая мама, громко вскрикивает, увидев белую макушку волос.
О Боже, чайник прыгает до побледневшего паренька, ярко улыбаясь гостю. Возможно, сейчас он очнется, потому что это должен быть чертов сон.
- Здравствуй, дорогуша, ты немного опоздал к завтраку. Господин Зейн уже принял трапезу.
«Охх, да, мой Господин».
- Я управляющая замком, Луиза, но ты можешь звать меня просто Лу,- говорит та, но Найл стоит столбом. Вспышки вчерашней ночи и то, кАк громко Найл стонал под принцем - наверняка это слышали все обитатели замка. Как же теперь стыдно.
- Сынок, все в порядке?- она допрыгивает до его ног.
Найл пошатнулся назад, смотря вниз. Ладно, это очень странно, нет, это предельно странно и нереально.
- Я-я Найл?- невнятно бормочет он, смотря на Луизу.
- Господин говорил, что ты будешь как побитая лань,- она возвращается на своё место.- Идем за стол.
*
- Ты швабра,- блондин щурится, принимая тарелку каши.
- А ты ирландец!
- Извини его,- говорит, кажется, Луи?- У него такие глупые шуточки. Хаз, ты не смешной, детка,- воркует чертов подсвечник.
Срань Господня, Найл точно сойдет с ума, ведь на его глазах только что подсвечник флиртовал со шваброй!
- Льюис! Тут Лакс!- кричит на них Луиза.- Ведите себя прилично, не могу поверить, у нас гость! Да ещё какой!
- Больно тощий,- без намека говорит Гарри.- Но Лу тебя откормит,- добавляет он.
- Спасибо?- спрашивает тот, хотя это было ни к чему.
- А теперь все за дело, не мешаем завтракать мальчику!- опять кричит Луиза, но, кажется, по-другому с ними никак. Но Лакси (та самая чашечка, и, как оказалось, дочка Луизы) все равно кружит около свободной руки Найла. Он подставляет ей ладошку, и девочка прыгает на неё. Хоран подносит чашечку к лицу, по-доброму улыбается девочке.
- Ты милый,- щебечет та, прежде чем чмокнуть в щеку блондина.
В конечном итоге, он играет с ней большую часть времени, что отведена на прием пищи. К концу завтрака он успевает съесть все, что только предложила Луиза. Женщина не врала, когда говорила, что её булочки лучше всех в Англии, хоть и чуть теплые.
Найл спрашивает её, как она их испекла.
- Я встаю ещё до рассвета, чтобы успеть приготовить некоторые блюда, обычно это завтрак и некоторые блюда на обед. А с горячим мне помогают слуги, что более пригодны для плиты,- отвечает женщина.
После завтрака Гарри ведет его на осмотр замка. Они не идут в ту часть, где покои принца, а наоборот. Слуга останавливается у большой дубовой двери. Гарри толкает дверь, пропуская Найла внутрь.
- Это твои покои,- говорит Гарри.
Найл хмурится, но разве он не должен быть в покоях самого Зейна?
- Но я мог бы-
- Нет, не мог.
- Но поче-
- Не задавай вопросов,- резко обрывает его Гарри.- Господин не любит, когда кто-то тревожит его.
- Кажется, вчера его это не волновало,- обижается Найл, но все же садится на свою кровать. Гарольд быстро забирается на постель, внаглую тыкая Найла.
- Что?- блондин поворачивает голову к слуге.
- Ты хочешь уйти отсюда?- шипит Гарри.- Ты этого хочешь?
«Обещай, что не покинешь меня завтра»
- Может быть, но я дал слово, что не уйду,- опускает голову мальчик.
- Ты не сможешь сбежать,- « А ты можешь постараться не бесить меня».
- Зачем ты мне это говоришь?
- Покажи мне запястье правой руки,- игнорирует его Хаз.
Найл дергается, вытаскивая правую руку из-под ноги, и протягивает её Гарри:
- Что тебе надо от моих рук?- фырчит Найл, но последнее слово застревает в горле.
- Метка,- ухмыляется Гарри.
Буква «М» словно нарисована черными чернилами на его запястье. Глаза мальчика округляются, машинально его левая рука касается буковки на его же запястье.
- Даже если захочешь, попробуешь уйти, ты не сможе-
- Что это?- Найл не сводит взгляда с чернил.
- Это метка. Теперь ты наш гость на ближайшие полгода.
- Но как?
- Потому что ты пообещал мне это,- Найл мог поклясться, что его ноги подкосились бы, и он бы упал, стоя на них. Голос принца слишком глубокий, что мальчишку за секунду бросило в жар и одновременно в холод. Голова сама повернулась к Зейну, который выглядел лучше, чем в их первую встречу (на самом деле, он всегда очень красивый). Хоран не заметил, как Гарри покинул их. Виной во всем карие глаза и нотки тепла и доброты в них. Зейн закрывает дверцу комнаты на ключ, который непонятно откуда взялся, и вальяжной, такой, как и подобает принцу, походкой направляется к замершему мальчику. Найл бегает глазами по идеальным чертам лица, закусывая губу, что видит Зейн. Его улыбка – самая-самая нежная, какую только видел Найл в своей короткой жизни. Принц подходит к кровати, нагибается ближе к Найлу, заставляя его откинуться на мягкую перину. Малик медленно целует в щеку блондина, невероятно хрипло шепча:
- Тебе нравятся твои новые покои?- язык брюнета проходится по щеке вишенки, от чего тот гортанно стонет.
- Очень..- шепчет Найл, наклоняя голову вбок, чтобы дать принцу больше места для поцелуев.
- Мне нравится твой наряд,- его пухлые губы засасывают мочку уха.- Сними его для меня.
Хоран не выдерживает, быстро хватается ручками за волосы принца и вовлекает его в поцелуй. За секунду полюбившийся запах винограда вторгается в личное пространство Найла, но он не хочет иначе. По-другому и быть не может. Язык Зейна еле касается языка парня под ним, но и этого достаточно, чтобы Найлу сорвало крышу. Он закидывает ноги на талию брюнета, соединяя их промежности. От ощущения эрекции принца, Найл громко стонет ему в губы. Зейн обхватывает круглые, словно девичьи, ягодицы мальчика, сжимая их в своих руках, на что Найл рычит, прикусывая язык старшего парня.
- Извини,- Найл шепчет, оторвавшись от слишком сладких губ принца.
Зейн сипло смеется, утыкаясь носом в изгиб шеи, и Найл не мог не улыбнуться от такого совершенно незначительного действия.
- Ничего,- все ещё смеясь, отвечает принц.- Хочу, чтобы ты снял это,- он дергает ткань штанов.
Зейн опускает его на пол, ставя на ноги. Мулат садится на край кровати и, кажется, совершенно без смущения, расстегивает маленькие пуговки на своих штанах.
- Разденься для меня,- тихо говорит он, водя рукой по твердому органу.
Найл краснеет, но подчиняется. Медленно стаскивает с себя пиджак, кидает его к своим ногам. Все его внимание приковано к члену принца; нереально, как только это поместилось в него. Найл снимает с себя рубашку, затем и штаны с трусами: нагибаться больно, но ведь он потерпит. Это его не очень-то и заботит. Мальчик прикрывает рукой свой, казалось бы, совсем маленький, по сравнению с Зейном, пенис, ожидая новых указаний от принца. Но тот лишь жадно осматривает мальчишку с ног до головы, увеличивая скорость движения его руки. Найл закусывает губу, смущенно отводит взгляд в сторону, якобы «этот комод намного интереснее, чем принц, ласкающий себя».
- Повернись,- приказывает Зейн.
Найл, тяжело дыша, поворачивается к принцу спиной. Зейн на секунду отрывается от своего занятия, быстро беря подушку в руку и кидая её к ногам Найла.
- Встань на четвереньки,- быстро проговаривает он.
Найл опускается на колени, аккуратно берет в руки подушку и кладет её к себе под голову. От вида такой картины, кровь по венам принца бежит в разы быстрее.
- Положи руки на свои ягодицы и разведи их,- властным тоном приказывает мулат.
И Найл слушается. Обхватывает обе половинки ладошками и раскрывает себя. Его член зажат между бедер, и это сущее издевательство. Малик громко стонет, надрачивая себе. Розовое отверстие то сжимается, то разжимается вокруг воздуха. Буквально пять часов назад его член был внутри Найла, поэтому мальчик достаточно растянут.
- Если хочешь, то можешь ввести в себя два пальца,- выдыхает Зейн.- но только два. Не больше.
- Нет,- отчетливо выговаривает Найл.- Не хочу..
- Не понравилось?- усмехается принц, зная, что это совершенно не так.
- Нет, нет,- Найл раздвигает ноги, выгибаясь в спине.- Хочу-у Ваш язык внутри себя,- он оборачивается к Зейну, пальчиками трогая свой анус,- пожалуйста.. Господин.
Мгновение, и Найл чувствует около своего входа горячий язык принца, который опять вылизывает его там, где никто не был, кроме Зейна, конечно. Он выкрикивает его имя от неожиданности, цепляясь ручками в идеальные волосы принца. Кажется, что язык Зейна достает до всех его нервов, заставляя Найла выгибаться навстречу таким приятным ласкам, жмурить глаза и пытаться найти связь с реальностью. Это труднее всего. Ведь он вытворяет своим языком такое, что теряешь дар речи. Найл пальчиками нежно проводит у основания ушек, боясь, что принцу это не понравится, но тот лишь стонет в его ягодицы. Малик проводит языком от мошонки до сфинктера, медленно трахая им Найла. Зейн хочет, чтобы этот мальчик всегда был таким раскрытым для него, чтобы он точно также стонал от каждого толчка, и просто чтобы Найл был рядышком. Принц достает до члена Найла рукой, медленно проводит большим пальцем по головке и, все ещё вылизывая его анус, начинает медленно водить рукой по члену мальчика. Найл не знает, куда ему толкаться: приятно и то, и то (он не признает, что ощущение языка круче, чем рука принца на его члене). Ему хватает пары рваных движений руки, чтобы излиться на холодный пол своих покоев. Зейн выпрямляется, без слов вгоняя член в мальчика. Бедра Найла шлепаются о бедра Зейна с каждым новым толчком и все равно, что все его тело будет болеть большое количество времени. Главное, что Зейн кончает именно в него.
*
После долгой ванной, которая просто усыпила мальчика, Зейн заботливо уложил того в кровать, не забыв надеть сорочку, сделанную из настоящего хлопка. Малик привел себя в порядок и все-таки соизволил заглянуть к своему лекарю. Лиам - лучший друг, лекарь, и много кто ещё одновременно, был единственным обитателем в замке (не считая Софии, она была рядом из-за своего муженька), внешность которого была человеческой в любое время суток, но он так и не оставил своего принца. Вот, что значит верность и крепкая дружба. Конечно, в этом постаралась Смит, ведь чистая магия любви может разрушить любое проклятие\заклятие.
Лиам с усмешкой посмотрел на Зейна: его такой растрепанный вид просто орал о том, что у него недавно был секс.
- Тебе не идет,- фыркнул принц, проходя в покои лекаря.
- Приму твоё замечание, но ты выглядишь удовлетворенным. Мне нравится это,- смеется Пейн, но тут же получает подзатыльник от своей жены.
- Прекрати ухмыляться, иначе я верну тебе внешность пуфика,- она машет пальчиком около носа Лиама.
- Давно пора бы,- говорит принц, садясь в кресло, стоящее рядом с таким же, что предназначено для Лиама.
Лекарь мычит себе под нос, проклиная тот факт, что его жена и его лучший друг – самая идеальная комбинация, чтобы заставить его помолчать.
- Итак,- София быстренько садится на колени к Лиаму, выжидающе смотря на Зейна.
- Что?- спрашивает принц.
- Прекрати, ты должен рассказать мне все!
- Да ты должен рассказать нам все,- повторяет лекарь, чуть громче выговаривая последнее слово.
- Тебе рассказать, как заниматься любовью?- смеется Зейн.- Господи, София твой муж ещё девственен?
Лиам хочет что-то сказать, но девушка тут же перебивает его:
- Ой, заткнитесь, Ваше Высочество,- закатывая глаза.- Мы – самые близкие люди для тебя, ты обязан нам рассказать все.
Зейн опускает голову, пытаясь подавить слишком нежную улыбку, но ничего не получается, и Пейн все же замечает это.
- Зейн,- говорит Лиам.- Ты для меня словно брат, которого не было. Не обожгись на этот раз.
- Он прав,- поддерживает София.- Я больше не смогу вылечить тебя.
Улыбка быстро исчезает с его губ, но даже такие намеки на страшное прошлое не испортят ему этот день.
- Полгода. У меня есть полгода, чтобы влюбить его в себя.