Chapter one: the shadow of the forest.
Через ветви огромных деревьев пытаются просочиться лучи заходящего солнца. Лес пугает Найла больше, чем мысль о возможности сгнить тут, прям вот так, в свой шестнадцатый день рождения. И катись оно все к черту: этот дерьмовый подарок, в виде дешевых красок из города, что находится по ту сторону леса, Грег, который захотел таки подарить их ему, и эта паршивая жизнь почти в глуши. Он бы согласился на скромный ужин из фасоли и горохового супа, но его брат слишком сильно любит его, что готов на такие жертвы. Но кто же знал, что уйдя рано утром, он не вернется и к обеду, даже ближе к вечеру братца дома не оказалось. Найл намотал старую шаль их матери и поплелся на тонкую тропинку, которая вела на дорогу к лесу. Легенды гласили: зайдя в лес однажды ты увидишь то, что неподвластно ни времени, ни человеку. Только трусы бояться это место, и Найл правда не понимал, что может быть страшного в этом. Найл ошибся, лес слишком тих и от этого становится не по себе. Тут не слышно пения птиц, лишь лай голодных волков. Сгорбившиеся деревья почти падали на занесенную снегом дорогу, по которой шел младший Хоран. Его шаль почти не согревала, но она все ещё пахла старыми мамиными духами, и это действительно отдавалось теплотой, что так необходима в зимний вечер. Шаг за шагом, метр за метром, его ножки совершенно не хотят идти: уставшие и замерзшие конечности почти косятся при каждом шаге их владельца. Он не уйдет вот так, не найдя своего брата, последнего из его семьи. Щеки неприятно жжет от сильного мороза, руки продрогли и осознание того, что после таких прогулок Найл будет неделю отлеживаться, конечно же, приходит сразу. Но нельзя все бросать, сдаваться – последнее, что он сделает. Голос ветра почти смешался с лаем ненасытных волков, и шум в ушах превращается в один непонятный гул. Он бы все отдал, чтобы ещё хоть раз посидеть рядом с Маурой у камина, заставить Бобба принести теплые пледа и уснуть всей семьей в гостиной. Но только толку нету, когда тела двух членов семьи находятся под тремя метрами земли. Это было большое горе – потеря отца и матушки. Найлу было всего-то тринадцать, когда их родители пропали без вести в этом самом лесу. И тепла, любви и ласки не хватало настолько сильно, что каждый раз забираясь в постель к Грегу, Найл тихо плакал, моля Богам о возвращении их матушки и отца домой. И лишь одно предложение сломало тринадцатилетнего парня. Их родители оказались под завалами снега, их тела нашлись только ближе к весне, когда все начинало таять. И было невыносимо больно – хоронить свою жизнь – для Найл родители – вся его жизнь. Но время «лечит» или пытается «лечить», только вот чувства – не ссадины, их нельзя замотать в бинты и сделать вид, что ничего не было. Он стискивает себя в объятиях, когда очередной поток холодного ветра забирается под тонкий свитер. Это совсем не согревает, лишь угнетает. Это не его судьба – терять близких, одним за другим. И Найл переполнен уверенностью, он найдет Грега и вернется домой лишь с ним. Он опять будет прижиматься к нему весной, в сильную грозу, и делать вид, что никакой драмы в их жизнях не было. Все будет как прежде, совершенно наплевать на холод, который дает ложные сомнения.
*
Солнце совсем село, да и в лесу темнеет довольно быстрее. Ветер ещё жестче стал «бить» по розовым, от мороза, щекам мальчишки. Скитание в лесу уже не кажется такой хорошей идее, и наверняка Грег просто задержался, сейчас ждет его дома. Найл моргает несколько раз, поднимая взгляд на преграду стоящую, как оказалось, в конце маленькой тропинке, на которую он недавно свернул. Два каменных столбца, обрамленные темным железом стоят, держа на себе черные «веревки» железных ворот. Глаза парня расширяются, при виде большой буквы «M», идеально выкованной железной дверцы. Замок в дали, конечно же, приводит Найла в ужас, ведь нету людей, не знающих легенду о Королевской семьи Малик. Маура казалось всегда рассказывала ему часть истории перед снов, в далеком прошлом. Якобы молодой и слишком жадный принц Зейн отказал в помощи колдунье Элеонор, и та наградила его символом вечной любви «Розовой Лилией», и по истечению её жизни, Зейн должен был найти ту самую настоящую любовь. Снег, который ранее казался мягким, словно месиво болота, затянул его ноги. Темные тона замка приятно завораживали, но и отталкивали одновременно. Семья Маликов правила всего лишь малой половиной Южной Англии, но Ясер был могущественным Королем, который скончался на поле битвы. Найл знал эту сказку, где принц стал чудовищем, монстром во плоти, и с такой внешностью был обязан найти свою любовь. Но он не думал, что этот замок действительно существует, что участь принца – не очередная выдумка старых бабушек. Его сердце пропускает миллион ударов в минуту, потому что это как восьмое чудо света: замку более четырехсот лет, как помнится, всего было четыре поколения Маликов. И это так будоражит кровь, что мысль о потерявшемся брате улетает из его головы, а ноги уверенно направляются к черным воротам. Он толкает металлическую дверцу, пронзительный скрип давно не отрывавшейся двери окутал округу замка. Немного страшно, но так любопытно. Кровь бежит по венам быстрее, чем обычно, и, кажется, даже шаль уже не нужна: слишком жарко. Найл ахает, опуская руки к своим бокам: вокруг столько разных скульптур, давно замерзший мраморный бассейн, который прямо у огромного крыльца замка. Удивительно, место кажется пугающим, но таким изысканно красивым, как восточные танцовщицы, завораживает «глазами». По бордюру замка сделаны, явно сотню лучшими архитекторами Англии, черные Ангелы. Три высокие башни и засохший живой* лабиринт. Найл оглядывается назад, замечая, что это творение стоит на холме, который связан с лесной дорогой лишь большим кирпичным мостом. Двери замка расписаны на латыни, Найл проводит ручкой по дереву, и маленькие выступы чуть царапают оливковую кожу парня. Он морщится, когда дверь со скрипом открывается, представляя ему нутро дворца. И это невероятно.. Его старые поношенные сапоги касаются почти мраморного пола, оставляя маленький след грязи. Внутри слишком чисто, для пустого замка. Множество картин развешены по стенам холла. Большая лестница, что расходится на две, почти в самом центре второго этажа. Ни один лучик света не смог бы проникнуть в замок, плотные черные ткани закрывают деревянные рамы окон. Он прошел в центр, оглядываясь вокруг. Шикарная хрустальная люстра и маленькие столики рядом с некоторыми картинами.
– Что ты тут делаешь? – он замер, услышав пронзительный крик, доносящийся с верхних ступень лестницы.
* - Живой лабиринт, забор, ограда - типо из растений и прочего. Можете загуглить.