изумрудный холм | hs

Я готовлюсь к удару, оставь мое сердце нетронутым.

Нежный Париж скоро ляжет у ваших ног,
Франция чинно поднимет за вас фужер.
Я наблюдаю вас, словно смотрю кино,
И постепенно влюбляюсь в его сюжет.
Владимир Листомиров

Ornella.

♬ Sigrid - Don't Kill My Vibe.

По дороге в Монкрифф из Флоренции с незнакомым мужчиной рядом, я не переставала думать о том, что приеду и закроюсь в комнате на несколько дней, как обычно. Я уже изучила себя, чудилось мне, знаю свои слабые и сильные стороны, знаю, каким образом достичь баланса и как добиться полной релаксации. Запрограммировала себя на то, что проведу несколько дней в постели, высплюсь, а после займусь поисками работы. Еду я планировала попросить у Верóники, чтобы хватило на пару дней, прежде чем я займусь поисками работы.

Однако все случилось не так, как я себе напридумывала. Во-первых, меня встряхнула беда с Феликсом. Это была очередная шоковая терапия, ударившая меня по щекам. Я не знала, зачем этот урок предоставили, но теперь пыталась уделять ему как можно больше свободного времени, хоть парень и не особо шёл на контакт. Он обиделся, может, разочаровался, но Гарри прав — Бланко должен понимать, что по-прежнему дорог мне, а это можно доказать лишь поступками. Во-вторых, когда я ступила в свою гостиную после приезда из Флоренции, то внезапно ощутила тесноту. Мне стало мало пространства, света, как будто я выросла на несколько сантиметров вверх, а мой домик уменьшился до хоббитских размеров. Я чувствовала себя Гэндальфом в гостях у Бильбо Бэггинса.

Когда Энрике забрал Феликса домой, а я вернулась к себе, во мне больше не было желания лежать на кровати и рыдать. Этим я все равно мало бы себе помогла. Я забрала две пары золотых сережек с жемчугом Аззерры, села на велосипед, запаслась бутылкой воды и отправилась в ближайший крупный город, чтобы продать их и получить хорошие деньги за такую ценность.

Тетушка перед смертью мне сказала: «Я не хочу вручать тебе драгоценности, чтобы ты их хранила на несколько поколений вперёд, сдувала пылинки, передавала детям и внукам. Я хочу, чтобы эти вещи смогли помочь тебе, даже когда меня не будет. Я хочу, чтобы кто-то вспоминал обо мне с хорошими мыслями». Своих детей у неё не было, поэтому, когда я попросилась жить четыре года назад, пригласила к себе в деревню. Мы никогда не говорили об этом, но мне кажется, она даже обрадовалась тому, что её дом не распилят местные власти, а за могилой будет кому ухаживать. Раз в неделю я езжу к ней на другую сторону реки, ставлю свежие цветы, а на обратной дороге домой собираю нужные мне травы и растения. Возвращаюсь в Монкрифф и весь вечер раскладываю, перебираю улов на веранде, просушивая на свежем воздухе и под угасающими солнечными лучами.

Моя поездка не оказалась бесполезной — мне попался хороший перекупщик, явно с наметанным глазом, потому что сразу уловил, что держит в руках драгоценность, а не какую-то безделушку. Проверил твердость и пробу золота, с сияющими глазами проводя пальцами по колечкам сережек.

— И не жалко? Сама бы носила.

— Нет, не жалко, — с лёгкостью улыбаюсь, забирая деньги. — Это желание их хозяйки — помогать мне, когда это нужно.

— Где бы себе такую хозяйку найти? — смеётся мужчина, складывая сережки в бархатную шкатулку.

— Нигде, она одна такая была, — жму плечами, выходя из винтажного магазинчика в душное пекло.

Решаюсь прогуляться по витиеватым лестницам, купив рожок мороженого, потому что сегодня я это заслужила. Неторопливо шагаю мимо старинных зданий, пока уличные музыканты разливают по бокалам на столах открытых террас звуки скрипки. Бросаю несколько монет симпатичным девочкам, что играют на акустических гитарах и напевают современные песни, зарабатывая таким образом себе на жизнь. Меня всегда привлекали кочевые артисты — есть в них дух бунтарства, свободы, едва уловимый привкус вина на губах и ветер в волосах. И пусть в реальности это усталость от бесконечной дороги, дешёвые мотели, нестабильный график и неизвестность, все равно чувствуется в них эфемерный огонь и романтика.

Блуждаю по тесным дворикам между домами, заходя в каждый магазинчик, что встречается на пути. В одном торгуют сыром, в следующем шоколадом, третий встречает меня вином и виноградом, устоять просто невозможно… было бы, если бы меня не ждала дорога на велосипеде обратно по тридцати градусной жаре. Не могу сдержать улыбки, когда слышу громкую ссору супружеской пары — все соседи вокруг уже давно привыкли и никак не реагируют, а между тем, женский голос звучит взволнованно, переливаясь десятками эмоций. Цветущая бугенвиллия лианой оплетает ограды и стены домов, в водах очаровательного пруда на центральной площади поблескивают рыбы и отражаются рассаженные по бокам кипарисы. По преданию, кипарис называют деревом мертвых, символом печали, веточки дерева используют в обрядах погребения, поэтому в Италии можно часто встретить кипарисы, обсаженные вокруг кладбищ.

Домой я приехала, когда солнце клонилось к закату. Вкатила велосипед в ворота своего двора и инстинктивно развернулась, бросив взгляд на дом Хорхе. Мне хотелось увидеть Гарольда. Мне всегда приятно его видеть, просто он так неожиданно свалился на голову, что я не смогла придумать ничего лучше, кроме как сделать всё, чтобы избежать встреч с ним. Сложно быть рядом и не ощущать всего того, что могла бы — он же в паре сантиметров, я даже могу обнять его. Или заговорить. Или спросить, как прошёл день. Только меня так пугают эти мысли, пугает понимание, насколько же омерзительно ему смотреть на моё уставшее лицо, на дряблое тело, на то, какой скучной является моя жизнь… Я не хочу, чтобы он испытывал неприятные эмоции во время своего отдыха. Но это не отменяет того, что я по-прежнему вздрагиваю от каждого его слова и жеста.

Судя по обстановке во дворе Павезе, Стайлс тоже приехал совсем недавно. И он… на машине? Я сложила ладони на калитке, опустила на руки голову и тихо вздохнула, издалека наблюдая за их разговором. Гарри отдал ключи Хорхе и запрокинул голову назад, переводя дыхание после неприятной беседы. Перевел глаза в мою сторону и подмигнул мне. Такой маленький жест, а внутри уже фейерверк. Что же мне делать с тобой, мой ангел?

— Ты купил ему машину? — удивляюсь, глядя на то, как Павезе выезжает на улицу и проносится мимо меня, вздымая ветром мои волосы.

— Арендовал на свое имя, — поправил мои предположения Гарри, тоже подойдя к воротам, чтобы закрыть их. — Не могу больше зависеть от его настроения и графика — если я хочу куда-то выехать, не могу этого сделать только потому, что у меня нет транспорта.

— А куда он тогда понесся?

— Свою машину искать.

— Она в Эльдучино. Я украла её, чтобы уехать.

— Я знаю, — спокойно откликается Стайлс, прислоняясь плечом к невысокому забору. Он выглядит таким усталым. Я хмурюсь. — Я плохо сплю по ночам, ди Маджио. Часто не могу уснуть до самого утра. Я видел, как ты забирала машину. Не знаю, зачем ты это делала, но я горжусь тобой, потому что я бы ещё что-то неприличное нацарапал на капоте.

Улыбаюсь. Он тоже не любит Хорхе.

— Хорошего вечера, Гарри, — выпрямляюсь, медленно передвигаясь вдоль двора в дом.

Мне хочется все в нем поменять: выбросить тёмные шторы и повесить прозрачные занавески, чтобы свет попадал в каждый уголок гостиной; заменить скрипучий диван на что-то лёгкое по цвету и виду; выбросить рухлядь с чердака, подвала и кладовой; расчистить дымоход, чтобы появилась возможность отремонтировать камин. Сама я не справлюсь, но через несколько дней должен приехать папа и мне нужно будет переговорить с ним на этот счёт. Полагаю, он будет не против помочь мне превратить этот громоздкий дом в уютный, тёплый уголок в короткие сроки. Это и будет первым серьёзным шагом на пути.

А пока следует заняться своим гардеробом, перебрать шкафы и шкатулки, тумбочки. Отыскать все необходимые вещи, что точно пригодятся, остальной хлам нужно просто выкинуть, не жалея. Да я никогда и не жалела, только опасалась переставлять что-то глобально, считая, что это непочтительное отношение к памяти Аззерры. Теперь же понимаю — это очередные заскоки в моей голове. Она была бы рада, узнав, что мне захотелось перемен.

Пока я стояла посреди своей спальни и думала о том, чего готова без промедления лишиться, в соседнем дворе тихо заиграла гитара. Я открыла окно и выглянула на улицу, сквозь прутья железных ворот, увидев в саду Павезе Гарольда и Сильвию. Эдвидж лежала в гамаке с закрытыми глазами, а Стайлс сидел рядом на пне, задумчиво перебирая пальцами по струнам гитары. Я улыбнулась от этой картины, потому что знала, что они понравятся друг другу с первого взгляда. Я часто встречаю их гуляющими и увлеченно беседующими о чем-то. Таким парням, как Гарри, приходятся по душе такие мягкие, нежные и добродушные создания, как Сильвия. Немало плюсиков добавляет ещё и то, что она ветеринар — это срабатывает в мозгу зелёным сигналом, ведь свидетельствует о заботе за братьями нашими меньшими.

Нет смысла притворяться, я бы хотела быть похожей на неё, чтобы производить такой же эффект на мужчин. Потому что мне хочется любить без границ или ограничений, слишком глубоко, слишком страстно, слишком широко, чтобы это можно было понять. Тот тип любви, в котором ты утонешь, который оставляет отпечатки на тебе, который пятнает твою кожу и не смывается. Я не хочу обычной или посредственной любви, где вам все равно друг на друга, где вы не говорите ни о чем важном, где все мелочи ускользают из виду. Я хочу любви, которая не ослепляет, но раскрывает. Любви, которая не боится. Любви, в которой вы вместе превращаете ваши жизни в искусство: в искусство жить, радоваться мелочам, дарить радость другим, улыбаться, смеяться, быть искренним. Любви, в которой вы словно наносите на ваши чистые и белые полотна в душе краски различных оттенков, рисуя невообразимые картины в ваших жизнях, заполняя все пустые места и пробелы любовью и друг другом. Не меньше.

♬ Copeland - As Above, So Alone.

Л

етом каждый закат и рассвет выглядит иначе: они словно целуют небо карамельными губами, мечтая остаться с ним наедине. Задний двор находится в полном расцвете, запах роз наполняет мир, солнце подобно золотой пудре, устилающей травянистые холмы. Природа мягко гудит от переполняющих её возможностей, оставляя за собой следы папоротников и росы. И ночи умоляют о фейерверках. Каждый день летом ощущается, как первое мгновение после пробуждения, когда сны оседают на коже, а мысли ещё туманны и неопределенны. В такие моменты хочется достать белое льняное платье и танцевать, любить все дни одинаково, ощущая, как весь мир и шум вокруг исчезают. Самые долгие дни и самые прекрасные начала. Берешь бокал красного сухого, делаешь глоток, и жизнь растекается по венам, достигая мельчайших капилляров, разнося по организму тепло итальянского солнца и влагу утренних туманов. Контакт с первозданной природой, неспешное наслаждение лучами солнца, проблескивающими сквозь остролистые ветви олив, наполняет тело и разум целебной энергией. И это есть та самая энергия, что фонтанирует и льется неспешной рекой, утекая в поля и холмы, где цветут маки, дуют ветра и живет Италия, куда так тянет с сумасшедшей силой.

С утра пораньше, чтобы успеть раньше, чем солнце поднимется на средину неба, мы с детьми отправились на свежий воздух, чтобы в тени высоких деревьев провести занятие. Заходили к Бланко, но Энрике сказал, что они вместе с Гарольдом уехали гулять, поэтому я не решилась настаивать и искать его — если он с Гарри, все будет в порядке. Забрала у малышей наготовленные родителями рюкзаки, пропустила их вперед, позволяя самостоятельно выбирать место, где им будет нравиться, по пути рассказывая о растениях, которые встречаются по дороге. Вот арундо — гигантский тростник ростом до четырех метров. Вот гибискус, на юге Италии не найдется такого дворика, сквера или парка, где бы ни рос цветущий куст. Вот девичий виноград, обвивающая балкон и ближайший фонарный столб лиана. Название рода образовано от греческого «partenos» — девственный, потому что завязывает ягоды без опыления. К слову, виноград можно встретить во двориках и на узких улочках в качестве навеса. Вот дубровник кустарниковый — серебристый кустарник с забавными синими цветочками. На окраине деревни на глаза попадается эффектная лиана, усыпанная гроздьями ярких оранжевых плодов — древогубец. А вот тот невысокий кустарник с красивыми пурпурными цветками — истод миртолистный. Больше всего дети любят каллистемон, потому что это растение цветет весь год необычными ярко-красными цветами, похожими на ёршики для чистки бутылок или на иголочки ежика.

Мы только приземлились под невысокой пинией в одном из садов на отшибе деревни, расстилая покрывала, как услышали тихое приближение колес по песку. Я повернула голову, заприметив в конце улицы приближающегося к нам Феликса и Стайлса рядом с ним. Сердце непроизвольно подпрыгнуло внутри, потому что Гарри не делал скидку на его особенность и шел своим привычным шагом, так, словно у мальчика не было никаких проблем с передвижением. Летти поднялась на ноги, не беспокоясь о том, как высоко задирается низ её светло-зеленого платьица, и побежала им навстречу.

— Мы не сильно опоздали? — вопросительно задается Гарольд, помогая мне разослать края покрывала на траве равномерно. — У нас были утренняя разминка, время пролетело незаметно.

— Мы сами только пришли, — спокойно жму плечами, доставая словари и рабочие тетради, раздаю их девочкам. — Тоже решил английский подтянуть?

Стайлс расслабленно улыбнулся и кивнул, как-то слишком сонно потирая тыльной стороной ладони веки. Опять не спал до утра? Или у них с Сильвией вчера…? Дергаю подбородком, сгоняя спесь из своих мыслей. Какая мне разница?

— Спасибо, что возишься с ним, — говорю уже менее заносчивым тоном, признавая, что для Бланко Гарри уже стал важным человеком. — Он все ещё с опаской держится от меня подальше, как бы проверяя таким образом.

— Мне не по душе такая интерпретация моих поступков, — сморщился Гарри. — Мне нравится говорить с ним, он эрудированный парень. Ему просто необходимо убедиться, что ты не уедешь. Ты ведь не уедешь?

В моем горле перехватило дыхание. Прямо к цели. Я этого не ожидала. Провожу ладонью по предплечью, несмело отрицательно мотая головой.

Стайлс кивнул, давая понять, что ответ его устраивает.

— Феликс говорил, что хочет на речку. Она далеко находится?

— Минут двадцать на велосипеде.

— А на машине?

— Хочешь отвезти его? — удивлённо изгибаю бровь. Мне до сих поразительно осознавать, что он такой чуткий к Бланко.

— Не только его. Почему бы не взять всех твоих детей? Уверен, они будут рады по такой духоте побыть где-то рядом с прохладой.

Я оглянулась, смотря на жующих фрукты близняшек, находя такую идею и правда замечательной. Взрослым трудно переносить тридцати градусную жару, что уж говорить о детях. Их головы обжигает оранжевый луч, кожа на плечах шелушится и заново обгорает.

— Нужно их родителей предупредить, чтобы не волновались, а так — будут рады, я думаю.

— И я дороги не знаю, тебе придётся поехать с нами, чтобы показать мне.

Я посмотрела на него, столкнувшись с взглядом, что говорил: «Надеюсь, мы пришли к компромиссу».

— Только не говори им до окончания занятия о своих планах, потому что весь урок только об этом и будут болтать.

Он берет меня за талию и сдвигает в сторону, чтобы пропустить Летицию, везущую коляску Феликса ближе к дереву. От одного этого неосознанного и простого движения с его стороны моё нутро складывается пополам, кровь устраивает забег по венам, пульсацией доносясь в каждый уголок моего организма. Кажется, будто пронзительный взгляд уже изучил все мои жесты, и это приводит меня в растерянность, в то время как парень одаривает меня спокойной улыбкой, как бы говоря «расслабься, ничего не стряслось». Я из последних сил стараюсь придать себе независимый вид, но, если честно, выходит паршиво, потому что процесс необратимо запущен. Моё лицо горит бордовым, как спелая вишня, цветом.

Гарри падает на моё покрывало на колени, разувается, и ложится на живот, подпирая подбородок ладонью. Затевает базовый разговор с Паолой, чтобы проверить уровень её понимания чужого языка. С любопытством изучает тетрадь девочки, по которой она с игривым лепетом проводит экскурсию, останавливаясь на каждой странице.

Ладно. Я же взрослый и рассудительный человек, правильно? Я выше всех этих чувств в моей груди. Я контролирую их, а не они меня. Бешенство матки мне не грозит, потому что никому нет до меня дела, чтобы оказывать знаки внимания. Нет смысла воспринимать что-то на свой счёт, ты бесполезна и никчемна, пора бы уяснить.

Отдаю тетрадь Феликсу, а сама сажусь на покрывало, скрещивая ноги по-турецки. Нет, меня не отвлекает присутствие Стайлса, я сосредотачиваюсь на заданиях, начиная разъяснять детям правила, которые сегодня они должны выучить. Через какое-то время я уже не убеждаю, а и в самом деле перестаю обращать на него внимание боковым зрением, погружаясь в дискуссию между близняшками и Летицией. Мы ищем значение некоторых слов в словаре, чтобы потом они смогли составить с ними предложения, повторяем усвоенный материал, рассуждая о случаях, когда слова имеют несколько понятий.

От монотонности урока Гарри сморило, и когда я дала детям время на выполнение примера из учебника, обратила внимание, что он повернулся на бок со скрещенными на груди руками, лицом ко мне, задремав. Ему нужно что-то придумать со своим режимом сна, потому что синюшные круги под глазами не свидетельствуют о здоровом положении организма. Что мучает его настолько сильно, что он просто не может уснуть и дать себе отдых? Прошлое, настоящее или будущее? Что-то случилось с его близким человеком, в семье или с ним самим? Это из-за работы над новыми проектами? Зачем он приехал в самую глушь, если все в жизни хорошо? Не понимаю. Что происходит в его сознании? Что тревожит и беспокоит так сильно?

Мне хочется провести ладонью по всегда хмурому лицу, разгладить напряженные морщинки на лбу и между бровями, расчесать пальцами густые волосы, но я никогда не смогу этого сделать, хоть и достаточно протянуть руку. Во-первых, потому, что я боюсь, что он не спит, а просто лежит с закрытыми глазами. Во-вторых, потому что я могу разбудить его своими действиями, и это будет максимально неловко. В-третьих, потому что Феликс сидит сзади и увидит любое поползновение в сторону. А если он не дай бог догадается о моих чувствах, это будет катастрофа. Не дай бог кто-либо догадается. Тогда мне точно придётся уехать. Тихо вздыхаю, радуясь хотя бы тому, что сейчас он выглядит уравновешенным. Во время сна все значительно расслабляются, ведь не ощущают давления со стороны социума.

♬ Miley Cyrus - The Most.

Он открывает глаза и улыбается, как будто я поймала его с поличным. Веки наливаются свинцом, он закрывает их, зевая в кулачок. Хорошо, что я сдержалась и не коснулась кожи. Провожу зелёной травинкой от мужской переносицы до кончика носа, чтобы не тревожить лишний раз его уставшее тело. Стайлс тихо бормочет, что это щекотно и сворачивается калачиком, вызывая на моих губах улыбку. В такие периоды он не отличается ничем от моих деток, правда, наблюдать за ним приятнее, потому что он ко всему прочему, ещё и привлекательный молодой человек.

— Что это? — вдруг поднимает голову, улавливая тягучий аромат от листочка в моих руках. Перехватывает мои пальцы своими, втягивая носом приятный запах.

— Мирт, — растираю подушечками зелёную травинку, иногда касаясь его ямочки между носом и верхней губой. — В листьях содержится эфирное масло, используемое для приготовления благовоний, а в арабских традициях мирт считается символом тишины, мира и наслаждения, так как раньше рос в райских садах.

— Откуда ты все это знаешь? Я много грязных слухов о тебе и твоих травах слышал, но мне бы хотелось узнать правду.

— Давай самый грязный. Мне интересно, — любопытничаю, слабо улыбаясь.

— Ты готовишь из них отвары для омоложения, — Гарольд закинул удочку и приподнял брови, ожидая моего ответа. — Ещё я слышал, что ты ведьма и варишь приворотное зелье.

— Я даже знаю, кто автор этого компромата на меня, — сдавленно хихикаю, уткнувшись в книгу.

Стайлс перевернулся на спину, забирая у меня мирт, и принялся сам его растирать, чтобы достигнуть того же результата.

— Некоторые говорят, что ты делаешь лечебные штучки и у тебя есть подпольная лаборатория, в которой ты клонируешь людей.

— Только за этим и переехала в Монкрифф, — серьёзно киваю, взглядом летая по странице учебника. — Одним словом, все считают, что я чокнутая.

— Вовсе нет, — таинственно шепчет Гарри, переводя глаза на сосредоточенного на задании в тетради Бланко. — Феликс уверен, что ты совершаешь какое-то глобальное открытие, которое мир ещё не может постичь.

— Не лень было собирать сведения?

С усилием стараюсь делать вид, что ничего не происходит, хотя рука находит карандаш, нервно стуча кончиком по бумаге. Все дело в том, что Стайлс смотрит на меня снизу вверх, лежа со скрещенными за головой руками. А я не привыкла быть под прицелом такого внимания и чувствую себя некомфортно. Кто видел Гарри в движении, тот понимает, о чем я говорю — его глаза как будто сфокусированы сразу на каждом твоём жесте, он подмечает всё, любую мелочь. И это напрягает. Мне кажется, он уже микрочастицы моих пор изучил. Как можно быть одновременно таким скромным и таким наглым?

— Мне хочется добраться до истины, — просто и логично объясняет Гарри. — Возьмёшь меня с собой в следующий раз?

Вот! Об этом я говорю! Мне нужен ответ психолога, потому что я не настроена на его волны и не могу понять — он вроде тихий, сдержанный и не нарушает чужое пространство, но сверлит взглядом, изучает поведение, требует реакции на себя. Как это можно совмещать?

— Ты готов провести весь день в душном поле?

Скажи «нет». Скажи «нет». Скажи «нет».

— Мне очень-очень интересно, — настаивает парень, звуча при этом абсолютно безобидно. — Я никогда не видел, как в домашних условиях ухаживают за полевыми растениями.

Весь день с ним наедине? В поле, где я триста раз вспотею, мои волосы прилипнут к шее, щеки раскраснеются…? Это катастрофа.

— Только потом не жалуйся, что хочешь пить, есть, тебе жарко или ноги болят, — ворчу себе под нос, не зная, что делать и как отговорить его от этой затеи.

— За кого ты меня принимаешь? Ты же можешь делать это изо дня в день, значит, и я смогу.

Надеюсь, небеса услышат мои молитвы, и всю неделю будет лить дождь. А потом он забудет о том, что говорил на эту тему со мной и жизнь продолжится в том же ключе, что и шла до этих пор.

И я знаю, что он будет жаловаться!

Люди могут сказать, что я сужу о Гарри только по тому, как он ведёт себя на сцене или в интервью, слышу только обрывки фраз и строчки его песен и поэтому не могу предугадать, каким человеком в жизни он является. И они будут правы, я сама убеждена, что невозможно узнать человека по паре фотографий или песен. Но. Существует тот вид связи, когда ты следишь за человеком (не обязательно публичным) продолжительное время (год, два, три), подмечаешь одинаковые фишечки в его поведении, голосе и жестах. И через какой-то период начинаешь уже заранее догадываться, каков будет ответ на заданный вопрос. Для этого не нужно космической энергии или обладать умением читать мысли, просто однажды ты слышишь, запоминаешь, и потом оно возникает в голове автоматически. И даже не нужно стараться что-то вбивать себе в мозг, ведь когда человек дорог, для таких мелочей не требуются особые способности — тебе важно знать детали о его жизни и личности.

Я не посмею утверждать, что всегда относилась к Стайлсу, как к «простому человеку» или своему соседу. Однако со временем он сам убедил меня поверить в то, что в жизни он ничем не отличается от парня, который висит на рекламных щитах в мегаполисах и присутствует на страницах модных журналов. Концерт — это драйв, эмоции, бешеный ритм. Никогда не знаешь, что сделаешь в следующую секунду, потому что толпа неумолима, заряжена энергией и ты вместе с ней, это исключительный экспромт. Он не носит яркие костюмы в повседневной жизни, это — часть самовыражения на сцене, Гарри любит веселиться таким образом и видеть реакцию толпы. В повседневности он реже носит кольца, зато серебряный крестик всегда с ним неизменно. Простая одежда, стакан с характерным для времени года напитком (вода, кофе, фреш), бандана, очки — вот и все, по  чему его можно опознать.

Я узнаю такие мелочи далеко не из его скупых интервью или перфоманса на сцене. Просто я внимательна к тому, что люблю.

Существует тот тип связи, когда вы настроены на одни и те же энергетические волны. Вы схоже чувствуете мир и смотрите на ситуацию одинаково, существуете в одной ретроспективе. Неважно, какое между вами расстояние, неважен социальный статус и разница в возрасте. Лишь то, что вы любите этого человека и мысленно отправляете ему свою заботу, хранимую внутри. Для того, чтобы знать кого-то недостаточно быть просто знакомыми или общаться каждый день. О скольких людях из своего окружения вы можете сказать, что хорошо разбираетесь в их личности? Я уверяю, даже в свой адрес не сможете произнести подобного. Существует тот тип связи, когда условие «быть знакомыми лично», чтобы полюбить, оказывается несерьёзным и даже возмутительным. Кто это решает? Кто дал ему право?

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Частичка для названия главы:
♬ Gabbie Hanna - Butterflies.