изумрудный холм | hs

Происходит новая революция, громкая эволюция, которую я вижу.

Harry.

♬ Carly Rae Jepsen - Favourite Colour.

Она проспала всю ночь рядом с Бланко в сидячем положении. Пока я закутался в простынь на чердаке, осталась на диване рядом с Феликсом, и так и не сдвинулась с места. Ну вот есть соображения у человека или нет? Её спину можно будет дробить через мясорубку сейчас, кости будут ныть так, что…

— Боже, я поясницу не чувствую, — пронзительный утренний стон, как крик о помощи.

Именно!

Касаюсь пальцами женского плеча, жестами командуя поднять ладонь, и вставляю в неё чашку с кофе, обходя диван с другой стороны. Себе я обычно завариваю без сахара, но ей добавил немного — достаточно, чтобы взбодриться и пустить по крови глюкозу, но не так много, чтобы он стал приторным и потерял индивидуальный вкус. Орнелла сразу же припадает губами к чашке, втягивая жидкость, и в полной тишине я слышу, как тёплая вода стекает по пищеводу, попадает в желудок, что отзывается почти моментально недовольным рыком. По всей видимости, его не кормили уже очень давно. Если я прямо попрошу её позавтракать со мной, она из вежливости откажется. Тут нужна хитрость.

— Мне нужна твоя помощь, — начинаю шёпотом издалека. — Я так и не научился готовить все эти кашки и супы, а ему сейчас лучше жидкое и горячее употреблять. Поможешь мне на кухне?

Она делает ещё глоток, проводя ладонью по лбу Феликса, и продевает пальцами его волосы. С умиротворением смотрит на него, склонив голову, а потом кивает мне, поднимаясь с пуфа.

Топает хвостиком на кухню, косясь на разложенные фрукты и овощи на столе, с трудом сглатывая вязкую слюну. Ох, Орнелла, твои желания слишком очевидны сейчас. Застывает на месте, расширив длинные ресницы при одном только взгляде на индюшиное филе в моих руках.

— Я здоровый мужчина, который занимается каждый день, у меня режим. Я не могу позволить себе одни кашки, мне нужно мясо, — быстро объясняю, опуская филе в миске под проточную воду. — Поэтому на тебе вся эта диетическая фигня, а на мне гарнир.

Орнелла недоверчиво смотрит на меня исподлобья, зевает, но все же принимается за кастрюли, заливая молоко и ставя посудину на огонь. Изучает содержимое шкафчиков в поисках нужных ингредиентов, пока я освобождаю ей место у раковины, перемещаясь к столу.

Ребром ладони включаю итальянскую радиостанцию современной поп-музыки, которой мы с ребятами несколько лет назад давали интервью, потому что точно знаю, что услышу актуальные новинки. Не то, чтобы очень горит узнать, но мне все равно интересно, что происходит на музыкальном рынке сейчас, чтобы не теряться в пространстве. Находясь здесь можно забыть обо всем и мне это нравится.

Щелкаю конфоркой плиты, устанавливая сковороду на огонь, и лью масло, притоптывая ногой под заедающую жвачку Кэти Перри. Первые двадцать раз не мог слушать, а сейчас ничего, привык.

— Даже если кажется, что все кончено, это не значит, что все на самом деле кончено, — мычу себе под нос, пританцовывая на месте, пока режу ровными дольками мясо.

Тянусь к плетеной корзинке за солью, краем глаза замечая положительную реакцию. О, да ладно. Мои действия заставили её улыбнуться? Выглядит, как комплимент в мою сторону. Только я не успеваю им насладиться, потому что она разворачивается ко мне спиной, тщательно промывая рис.

Натираю солью и перцем каждый кусочек, отправляя их на раскаленное дно, накрываю сверху крышкой. Заношу руку над фруктами, хватая по одному яблоку из разных корзинок, промывая их и раскладывая на столе.

— Как думаешь, этот сорт яблок хорошо бы смотрелся в сочетании с индюшкой?

Она потирает плечом щеку, полностью погрузившись в свои мысли, и не сразу отвечает мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Салат хочу приготовить, но не знаю, какие бы ингредиенты добавить, — еще мокрым разрезаю красное спелое яблоко на несколько долек, протягивая ей одну. — Мне нужно мнение эксперта, который точно знает, какой сорт яблок в Италии лучше.

Орнелле некуда деваться, она понимает это и забирает её, осторожно прикусывая и жуя твердую консистенцию, отправляя стакан риса в кипящее молоко. Размешивает его ложкой, засекая на секундомере пять минут и отстраняется, возвращаясь к холодильнику.

— Вкусное, но слишком твердое, челюсть будет болеть, — заключает, вытирая ладони о бумажное полотенце.

♬ Mahmood - Soldi.

Достает лоточек клубники, высыпая её на пластмассовую доску, быстро избавляет от зелёных листиков, и принимается монотонно закидывать ягоды в блендер.

— Что насчет этого? — прокалываю дольку желтого фрукта ножом, оставляя её на вершине.

Исподтишка наблюдаю, как смешно она смущается, снимая яблоко с лезвия и бесконечно краснеет. Если даже такая мелочь вводит в ступор, то как же я собираюсь впихнуть в неё мясо? Не заметить она этого просто не сможет, точно спрыгнет с крючка и убежит к Феликсу, делая вид, что очень обеспокоена его состоянием.

— А это ваш парень с Евровидения, да? — закидываю удочку, слыша знакомые инструментальные мотивы.

— Да, Махмуд. Сейчас «Soldi» крутят в каждой забегаловке и магазине, куда не зайди, — словно расслабляется от долгого напряжения Орнелла, разминая шею и плечи поворотами головы, пока клубника превращается в однородную массу.

Отлично, процесс запущен, сейчас главное, не упустить и вовремя дать наживку. Дожидаюсь, пока техника перестанет шуметь и постукиваю ножом по доске, призывая девушку самостоятельно подойти и взять фрукт.

— Но песня стоит того, очень легкая и мелодичная, так и хочется двигаться в такт, — рисую в воздухе восьмерку плечами, протягивая обрывки фраз, которые успеваю услышать: — Лом-мондо, нун-джорно.

— Пожалуйста, хватит меня пытать, — взмолилась Орнелла, прикрывая на секунду глаза, чтобы успокоить себя от резкой реакции.

— Я же не знаю итальянский язык, мне простительно фальшивить!

— Но я знаю итальянский язык, и это очень сильно раздражает, — поучительно говорит, как будто объясняет что-то сложному ребёнку.

На занятиях с малышами она ведёт себя так же? Строго покачивает пальчиком и грозится поставить плохую оценку или снисходительно улыбается и объясняет непонятное ещё раз? Интересно было бы взглянуть на их уроки. Сильвия говорила, они устраивают пикники на свежем воздухе. Может, мне тоже стоит выбраться на английский пикник по-итальянски?

— Представь, что я бы коверкала слова «Highway to Hell». Приятно?

— В этих стенах есть маленькая поклонница «AC/DC»? — широко открываю глаза, моментально преодолевая между нами расстояние. Опираюсь бедрами на мойку, складывая руки на груди. — Теперь мне любопытно, какие еще группы ты знаешь и любишь. Выкладывай.

— Ты про нынешние? — впервые вижу подобие интереса на её лице и решаюсь идти до конца.

— Нет, я про прошлый век.

— Мне нравилось включать «Арабески» во время школьных вечеринок, потому что они забавные и по стилю схожи с итальянской музыкой 80-90 годов. Когда я была маленькой, зачесывала себе огромные локоны, чтобы соответствовать их моде и мне казалось, словно я была одной из них. Выглядела до ужаса глупо в огромных маминых туфлях и длинной юбке, с начесом на голове и с синими тенями на веках.

Она видит, что мясо начинает шипеть на сковородке и инстинктивно подходит к плите, по-хозяйски переворачивая ароматные дольки. Снимает рис с огня, накрывает его крышкой и снова смотрит на часы, засекая в уме время.

— Буквально представляю тебя подпевающую под «Midnight Danser», «Hello Mr. Monkey» и «City Cats», — прыскаю от смеха, потому что картина кажется мне забавной.

— Ты забыл про «Rock Me After Midnight».

— Детское насилие! — уже не скрываю хохот, что пролетает по панелям мебели.

А ведь действительно — многие хиты написаны не для детского уха. Взрослые включают их и они отпечатываются в головах детей, даже не подозревая, что значат некоторые слова. Они могут быть даже вульгарными и после заедают в мозгах.

— В четыре года я очень любила «Ace of Base», потому что они были на старых папиных кассетах и он частенько крутил их на большом магнитофоне. Одно из самых ярких воспоминаний тех лет — это я, в колготках до плеч, танцующая под «Happy Nation» и под популярного тогда «O-Zone». Боже, честное слово, даже если ты разбудишь меня ночью и спросишь о моем раннем детстве, я без запинки укажу тебе воспоминания об этих песнях, они очень прочно въелись в мое подсознание, потому что родители слушали их постоянно.

Кажется, мне впервые за все это время повезло. И пока не успел облажаться, я выгружаю из холодильника моцареллу, маленькие помидоры, чеснок и базилик. Нарезаю ломтиками чиабатту, натирая её чесноком, между делом слушая одним ухом женский голос.

— В сборниках все тех же кассет по типу «зарубежные хиты», мелькали отдельные песни «Haddaway», «Roxette», «No Doubt», так что их мировые хиты я знаю, хоть и никогда не интересовалась их творчеством. Много позже, когда я уже подросла и стала сама интересоваться английской и американской музыкой, в моем плейлисте стали появляться «Duran Duran» — могла убить любого, кто бы посмел мне в наушниках на всю громкость слушать «All you need is now» и «Wild boys», я же от них тогда с ума сходила. Мой папа очень любит «The Doors» и «Red Hot Chili Peppers», поэтому так или иначе, какие-то их песни залетали ко мне, чисто из-за совместных воспоминаний. Бывали и такие случаи, что нравится во всем творчестве только одна песня и что делать? Я не была поклонником «Депеш Мод», но всем сердцем люблю «Free Love», сколько лет прошло, а я просто утопаю в ней с головой, она такая потрясающая и мягкая. Или «R.E.M.» и их «Losing my religion». Я равнодушна к «Moby», но и по сей день частенько переслушиваю «Lift Me Ap».

— Как насчет Сэм Браун? — с любопытством изгибаю бровь, выкладывая хлеб в один слой на противень и отправляю в духовку.

— О-о-оу, тебе лучше остановиться! — неожиданно громко заявляет Орнелла и я даже застываю на секунду, пока до меня не доходит, что она имеет в виду хит всех стриптиз-баров.

— Остановиться, пока твои слова не разрушили все окончательно, — с улыбкой исполняю драматический маневр, чтобы показать всю гамму эмоциональности, которая только есть во мне с утра.

— Остановиться, пока ты не разбил моё сердце! — мы практически входим в ноту в унисон, что не может не веселить нас обоих.

— Соло на гитаре в этой песне такое… грациозное и сексуальное.

— Я люблю «This feeling», — согласно киваю, и как только вижу отражение на ее лице чего-то, что захватывает дух, вижу желание что-то сказать, тоже приподнимаю брови. — Мм?

— Я помню, лет восемь назад у меня появилась современная рок-версия на «This feeling», перепетый какой-то группой, правда, тогда я не подозревала, что это именно она. Я очень часто слушала ту версию, потому что была без ума от неё, а около года назад мне случайно попался оригинал. Можешь представить, как у меня кружилась голова от счастья? Это было как оттенок, который очень долго пытаешься воспроизвести красками, а потом соединяешь несколько цветов, и он является перед твоими глазами. Просто из ниоткуда, как маленькое волшебство. И ты так счастлив, что теперь имеешь его.

Я и подумать не мог, что в запасе выражения эмоций Орнеллы есть столько детской искренности. Она буквально пролепетала все на одном дыхании без запинки! И в какое отверстие она это прячет, позвольте узнать? Кажется, я догадываюсь. В народе это называется «попа».

— Не так давно я познакомилась с Джоан Джетт и она такая крутая. Если бы я занималась музыкой и выступала, то я бы точно была такой же, как она.

Посмеиваюсь, вытаскивая хлеб из духовки, потому что слышать из уст этой скромной девушки «крутая» равносильно слышать от Найла Хорана грязные маты — сплошная несуразица.

Посыпаю каждый кусочек чиабатты тертым сыром, сверху раскладываю колечки помидоров, солю, перчу и приправляю сушеными итальянскими травами.

— Ты вообще видел, какая от неё энергия тащит? Уверена, соседи во всей округе готовы меня придушить за то, что я порой напивалась, на всю громкость выжимала свои колонки для «I Hate Myself For Loving You» и «Bad Reputation» и просто орала, сколько во мне было физических сил.

— Клянусь, я мечтаю тебя споить и заснять это на камеру!

— Ой, иди ты, — смущенно увиливает, выключая сковородку, и склоняется над ней, занимаясь филе.

Я сбрызнул брускетты оливковым маслом и украсил зелёным базиликом, приподнял одну над ладошкой, и направился к Орнелле, пока она не опомнилась.

— Среди твоих увлечений много рока, — подмечаю, а как только она разворачивается, чтобы что-то сказать, вставляю в рот кончик брускетты.

Зубы нехотя сомкнулись, раздался хруст поджаренного хлеба и помидоров. Дайте мне камеру кто-то, я хочу увековечить это траурное выражение лица человека, который понимает, что он слишком голоден, чтобы отказаться, но слишком боится показаться некультурным. Произношу раньше, чем она успеет возразить:

— Давай-давай, я же не могу ребенка чем попало кормить. Оно того стоит?

Черты лица разрушаются под воздействием аромата и вкуса: тонко натертый сыр, свежие помидорчики в совокупности с острым чесноком и перцем тают на языке моментально, а базилик добавляет хрустящей корочке невообразимой пикантности.

— Это очень вкусно, — сдаётся Орнелла, медленно жуя созвездие энергии и раскатывая гладкое оливковое масло на языке.

Я улыбнулся, облизнув кончик большого пальца. Кажется, её животику тоже нравится, потому что он притих и молча поглощает себя свежие овощи. Отправляю на приоткрытую ладонь ещё одну брускетту, и возвращаюсь к раковине, чтобы помыть нож.

— Мне было восемь, когда я услышала по радио «Бон Джови» и их песню «It's my life». Так все и началось, они утащили меня за собой. Она до сих пор во мне столько любви и трепета вызывает, хочется утвердительно произносить слова и одновременно рыдать от всех эмоций, что бурлят внутри. Когда-нибудь я обязательно попаду на их концерт и сорву горло, крича её вместе с ними. И это будет один из самых лучших моментов в моей жизни, который я не забуду до конца своих дней. Сколько бы лет не прошло, она звучит так, словно написана для сегодняшнего дня. Я надеюсь, что именно такие эмоции у других людей будет вызывать и такая же судьба ждет твою…

Она вдруг мигом умолкла, а я задержал дыхание, уставившись в стену перед собой, ощущая мурашки, ползущие по спине под футболкой.

Скажи «твою музыку». Скажи «твою музыку». Скажи «твою музыку».

— Любимую музыку. Уверена, она не зря находится в твоем плейлисте, — скомкано оправдывается и нож выпадает из моих рук.

Она ведь это несерьезно? Она собирается продолжать? Для чего она делает вид, будто не знает обо мне? Я же нормально с ней общаюсь, что не так? Чего она боится?

— …со временем ко мне пришли «Nickelback» и «Three Days Grace» — да, в своих мыслях я выглядела достаточно агрессивным подростком, — продолжает, как ни в чем не бывало, почему-то быстро направляясь ко мне, практически бегом.

Мои челюсти механически сомкнулись, когда она приблизилась вплотную, с волнением хватая меня за руку, и тут же отстранилась, доставая аптечку на холодильнике. Опускаю глаза и теперь понимаю — я просто порезался, потому что задумался и не уследил за лезвием. Ровная красная полоска сливается с линией на моей ладони, едва ли не повторяя её изгибы.

— Мелькают на случайном повторе две-три песни от «Theory Of A Deadman», «Thousand Foot Krutch», «Seether», и «The Rasmus», безусловно, — монотонно продолжает Орнелла, не поднимая на меня глаз, и сейчас я вижу только темную макушку, хозяйка которой тщательно промывает тонкий порез. — А вот когда была подростком, мне хватало «Bring Me The Horizon», «Papa Roach» и «Five Finger Death Punch».

— «Линкин Парк»? — бессмысленно задаю в пустоту, просто чтобы не молчать. Все ещё думаю о её поведении.

— Само собой, они же популярны, а значит, доступны для всего мира.

— Это как-то сказалось на твоем характере? Слишком тяжелая музыка для ребенка.

— Я думаю, это имело на меня влияние, но не в том плане, что внушало мне какие-то протестантские лозунги, а наоборот помогало выплеснуть негативные эмоции после трудного дня в школе. В моменты, когда тебе надо поорать, но все, что ты можешь — включить песню и прочувствовать каждую секунду её звучания, — перевязав ладонь тонким слоем бинта, заключает Орнелла.

— Сложные отношения со сверстниками?

Она отходит на несколько шагов назад, выбрасывая в мусор вату. Приоткрывает крышу кастрюли и сообщает, прежде чем выйти из кухни:

— Каша готова, можно идти будить Феликса.

♬ Astrid S - Such A Boy.

Устало тру лицо, понимая, что мне вообще лучше не вмешиваться в личный мир этой девушки. Потому что я его не понимаю и мне там явно не рады. Так зачем пытаться вывести её на разговор, если сама она упорно игнорирует возможность поговорить со мной о чем-то серьезном или важном. Может, оно только для меня стало важным? Может, она и не говорит со мной обо мне, потому что для неё это не имеет никакого веса? Ну, живет и живет какой-то тип по соседству, пусть себе впитывает атмосферу. Я был бы только рад, если бы кто-то сделал мне услугу и притворился, будто понятия не имеет, кто я. И когда человек это на самом деле делает, я начинаю мусолить в голове мысли о том, что мне это не нравится! Что за ересь?

Пересыпаю кашу в миску, а клубничный коктейль в стакан, ставлю их на поднос рядом с тарелкой с готовым мясом и брускеттами. Аккуратно приподнимаю содержимое, чтобы не уронить, и направляюсь в комнату, уже сходу чувствуя напряжение в воздухе. По всей видимости, между Орнеллой и Феликсом куда более глубокие чувства, чем мне могло показаться раньше. Они и в самом деле связаны, словно брат и сестра на ментальном уровне, поэтому каждое изменение, которое происходит в хорошую или плохую сторону, моментально отражается на обоих.

Бланко всем своим видом показывал, что не хочет разговаривать ни о чем, а Санторо, напротив, пытается его как-то расшевелить и заставить понять, что уезжала по делам, мол, он сам все напридумывал в своей голове. Я понял, что она говорит неправду по эмоциям на её лице — они высказывали скорбь, сожаление, ощущение вины. Она знала, что это произошло из-за её поступка, и корила себя за то, что не объяснилась с ребенком, как следует, решив, что он слишком маленький для серьезных бесед.

— Завтрак для чемпиона готов, — ставлю поднос на журнальный столик рядом с диваном, просто потому что не могу больше наблюдать за их резким диалогом.

Феликс даже носом в сторону еды не повел, лежа тушкой без дела на подушке. Сонно чешет глаза ладошками, как будто пытается закрыться от нас.

Я сел на край дивана рядом с его головой, помогая подняться выше, а Орнелла взяла в руки миску с кашей, зачерпнув ложкой молочную жидкость.

— Пожалуйста, ради меня, — тихо просит, когда парень делает вид, будто нас здесь нет, бездумно пялясь в окно.

— Не хочу.

— А если Орнелла ради тебя… — нанизываю на вилку индюшиное филе, — …съест вот этот кусочек. Идет такой обмен?

— Что? — изумленно вздрагивает та, переводя на меня чёрные глаза. Ух ты, они и правда могут быть чёрными. — Нет!

— Феликс? — склоняю голову к парню, потому что мне нужна группа поддержки.

— Роне, — со щемящей тоской во взгляде обращается он.

Наш человек! Нет, ну этот парень должен стать моим другом, он потрясающий.

— Не втягивайте меня в свои игры. Я не веду переговоры с террористами.

— Одна ложка — один укус. Все честно. Феликсу нужны силы, а я просто не съем такую порцию сам.

— Не очень-то ты и здоровый мужчина тогда, — щурится Санторо, боднув меня локтем в бок.

— Язва, — не отстаю, спокойно отвечая на едкость.

— Слизняк.

Она специально нарывается? Бросаю вилку на поднос и сгибаю руку в локте, демонстрируя бицепс.

— Каждый слизняк может так?

Поворачиваю к ней голову, видя перед собой манерную гримасу на лице и закатанные глаза.

— Самодовольный педант.

— Колючка кактуса.

— А вот это уже обидно, молодой человек, — поучительно возмущается Орнелла, бросая в меня листик базилика.

Вопиющая наглость. Подбираю несколько помидорок и отправляю ей вслед, пока не успевает далеко отскочить.

— Давай, Роне, наваляй ему! — вдруг выкрикивает Бланко, заставляя меня зарядить ему щелбан.

— Чего?

Он поднимает ко мне голову, вереща:

— Не сдавайся, Гарри, ты сможешь её победить!

— Ты мелкий засранец!

Санторо набрасывается на мальчика со щекоткой, из-за чего тот начинает заливисто хохотать и извиваться. Детский смех пронизывает комнату, впитывая собой весь негатив, а маленькое тельце умело выкручивается из захвата и, потянувшись к столу, хватает стакан с клубничным смузи, выливая его мне на живот. Не знаю почему, но их обоих это очень сильно веселит, хотя меня почему-то совсем нет. Я специально раньше встал и принял душ.

— Мне страшно представить, какими родителями вы станете в будущем, — строгий голос Сильвии вынуждает хохот оборваться.

Мы замерли и обернулись, во все глаза уставившись на девушку. Она с особым вниманием посмотрела на мою испачканную футболку, на волосы Орнеллы, с которых свисали помидоринки. Грустно выдохнула.

— Идите в ванную. Немедленно. И приберите здесь всё.

— Если что, это она начала едой бросаться, — вставляю, когда покорно прохожу мимо Сильвии с виноватым взглядом.

— Тебе сейчас еще достанется, ябеда, — с разбегу толкается Орнелла, обеими ладошками уперевшись в мою спину.

— Я лишь ответил! — нарочно торможу передвижение, расставляя руки в проеме двери, но из-за поврежденной ладони не сильно-то у меня выходит.

— Но ответил же!

— Тебе лучше остановиться! — предупреждаю, когда она проскальзывает в ванную, стискивая в пальцах мой шампунь.

— И не подумаю, ты заслужил расплаты. Это только начало, у меня большие планы.

— Ну-ка прекратили! — напоминает Сильвия о своём присутствии и наблюдении за нами, предосудительно протягивая: — Орнелла!

— Почему именно я должна уступить?

— Потому что я — пострадавшее лицо, — серьёзно заявляю, раскатывая перед её лицом весь в клубнике низ футболки.

— Орнелла, просто будь умнее.

— С какой это стати? — недовольно выглядываю из-за плеча на Сильвию, изогнув бровь дугой.

— А потому что мальчики развиваются медленнее, чем девочки, — прилетает мне вместе с ударом согнутым кулачком в солнечное сплетение.

На костяшках остаются кровавые подтеки, которые язык Орнеллы мгновенно слизывает с кожи, а брови озадаченно хмурятся. И пока Сильвия рассказывает о том, что нам нельзя доверить ребёнка даже на одно утро, она ошеломленно шепчет мне:

— Похоже, это съедобно.

Я наклонил голову, зачерпнув пальцем липкую сладость, с интересом прокатывая её по языку. Действительно, вкус совсем не испортился.

— Могу сбегать за сливками.

Я знаю, что я издеваюсь, но мне это нравится.

— Ой, да к черту, — вообще никак не реагирует Орнелла, увлеченная клубникой. Поднимает на меня глаза и спокойно объявляет: — Нам нужна пауза.

Опускаю взгляд на раскрасневшиеся от спелой ягоды губы, шумно сглотнув в тишине ванной комнаты. Не знаю, куда испарился воздух, но дышать стало сложнее.

— Это еще почему?

— Потому что ты проиграл, — с триумфальной улыбкой шепчет Санторо, легонько толкая меня в душевую кабинку и включая холодную воду.

Я опустил голову, исподлобья глядя на то, как она уходит, и улыбнулся, насмешливо качая головой.

А победа, тем не менее, осталась за ней.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Частичка для названия главы:
♬ Lana Del Rey - Hope Is A Dangerous Thing For A Woman Like Me To Have - but I Have It.