изумрудный холм | hs

Снова разбила себе сердце, гоняясь за чем-то прекрасным.

Ornella.

♬ Ludovico Einaudi - The Crane Dance.

Я проснулась ещё до рассвета, правда «проснулась» - слишком громкое заявление. Я почти не спала, всю ночь вертелась, подрываясь при любом шуме за окном или за стеной: гром, молния и Гарри Стайлс сыграли с моей нервной системой отвратительное комбо. Как могла дорога занести его сюда? Почему такой пугающий ливень пришёлся именно на эту ночь? По какой причине Летиция решила расплакаться как раз вчерашним вечером и не пустила меня до тех пор, пока я не укачала её на руках? Не знаю, что это - насмешка или очередной укол со стороны фатума, но мне надоело ощущать пристальное внимание высших сил к своей скромной персоне. Я не могу все время легко и просто оправляться от эмоциональных встрясок, мне нужно время, чтобы успевать приходить в себя и привыкать хотя бы к малейшему балансу, а его как назло всё нет и нет.

Мне не нужно лишний раз напоминать, кто такой Гарри Стайлс, я слежу за его карьерой последние годы, однако факт, что он находится в моем доме, до сих пор не укладывается в голове. Гарри, тот, который Стайлс, лежит всю ночь на моих простынях. На моем диване. В моей гостиной. Гарри, тот, который Стайлс, чья виниловая пластинка хранится в моей прикроватной тумбочке. Гарри, тот, который Стайлс, известный британский музыкант, выходец из популярной музыкальной группы, что пять лет рвала чарты. Гарри, тот, который Стайлс, чью скульптуру я уже полгода пытаюсь воссоздать в своей мастерской во Флоренции. Он тут, за моей стеной со своей гитарой. И как мне действовать в сложившейся ситуации, я не имела ни малейшего понятия.

Он должен уехать. Он не может оставаться в этом доме, да даже в деревне, не может появляться перед моими глазами, когда я буду прогуливаться на закате возле моря, не может очутиться со мной в пекарне, покупая с утра булочки. Любой повод, любая причина - он должен уехать. Я всю ночь молилась всем известным богам, чтобы сегодня все прошло без эксцессов. Пусть вызовет такси или попросит кого-то из местных, пусть уезжает так стремительно, как только сможет. Не видеть, не слышать, не находиться рядом, не дышать одним воздухом. Да и как это возможно с человеком, которого любишь, но с которым никогда в жизни не сможешь быть вместе? Нонсенс. И вот в чем парадокс этой гадкой жизни - ей мало того, что ты долгое время испытываешь чувства, не предполагающие взаимность, она ещё нарочно укажет тебе носом на то, что ты ничтожество и никогда не будешь иметь ответных чувств в свой адрес.

Глухо выдыхаю, переворачиваясь на живот, утыкаюсь лицом в подушку. Так бы весь день провести, а он пусть тем временем оденется, заберет вещи и исчезнет так же быстро, как и появился. Я понимаю, что ему нужен отдых, релаксация и близость с природой, только пусть ищет их в другом месте. Недалеко от нас есть ещё как минимум две деревни с похожим ландшафтом и количеством населения. Вот туда пусть и отправляется, уверена, ему там будут рады.

Тянусь в темноте к окну, открывая деревянную форточку, и вдыхаю носом прохладную свежесть после дождя. Каждый листик на дереве, каждая травинка, каждый цветочек словно потянулся и оживился, вплетаясь в утренние ароматы в комбинации с соленым воздухом моря. Небо с привкусом сочного персика заполняет каждый сантиметр, куда только могут дотянуться глаза, миксуя в блендере ярко-оранжевые солнечные лучи, тягучее молоко облаков и голубые полосы у самого горизонта, напоминающие, что день торопится наступить и обязательно будет жарким. Вместе они создают сладкий, мягкий на цвет, вкус и запах йогурт, который приятно принимать каждое утро. Зачастую я только для этого и просыпаюсь в пять утра - встретить рассвет и лечь спать дальше до восьми, но сегодня моим планам не удастся сбыться.

Сажусь на постели, и несколько минут двигаю пальчиками ног в воздухе, прикладывая усилия, чтобы окончательно проснуться. Зевая, забираю крем с тумбочки, наношу его на тыльную сторону ладоней и медленно втираю круговыми движениями. Моя кожа далеко не самая идеальная, поэтому приходится многое делать, чтобы руки были приятными и мягкими наощупь, а не шершавыми или сальными. Следом достаю масло и, массируя кожу для головы, втираю его в пряди. Я раньше часто подрезала, красила и мыла каждый день свои волосы, из-за чего их структура испортилась, они перестали расти и начали жирнеть буквально спустя несколько часов после промывки. Поэтому теперь я тщательно слежу за их ростом и питанием полезными компонентами, регулярно делаю маски и стараюсь больше понапрасну не срезать кончики, мыть хотя бы три раза в неделю, а не семь, как когда-то.

Приподнимаюсь с кровати и открываю шкаф в поисках одежды на день, задумчиво провожу пальцами по тканям разной плотности. Я никогда не была худышкой, так что при выборе нарядов с детства испытываю жутчайший дискомфорт. Фигурой я пошла в папу, и хотя благодаря телосложению и нормальному росту лишний вес равномерно распределен по телу, проблемные зоны тоже имеются: массивные плечи, руки и бедра, несмотря на худенькие запястья и икры. Я не могу сказать, что у меня критический, запущенный случай или что мне следует испытывать ненависть к своему телу, но уже столько лет живу с целым перечнем комплексов и претензий к себе, по-другому не получается. Мне неприятно смотреть в зеркало, поэтому я делаю это как можно реже. Испытываю неудобства, находясь в местах, где скапливается большое количество людей, мне начинает казаться, что их предосудительные взгляды направлены исключительно в мою сторону, и панически ищу дорогу домой. Собственно, по этой же причине я и уехала из Флоренции сюда, где никого не волнует, как я выгляжу и существую ли вообще, время от времени возвращаясь в шумный город, когда возникает потребность в каких-то вещах, которых здесь я не могу получить. Мне кажется, я вызываю в людях самые неприятные чувства, когда они смотрят на меня, каждым своим жестом провоцируя отвращение, так что я изолировала себя от мира, проводя большую часть времени в стенах своего дома.

Надеваю любимое нижнее белье, плотно прилегающее к телу - я чувствую себя лучше, когда знаю, что хоть сама и не выгляжу потрясающе, мои вещи делают это за меня. Ноги скрываю за бриджами в мелкую клетку, на плечи натягиваю свободную белую кофту с рукавами до запястья, на шею - любимую подвеску, что зрительно вытягивает горло и не акцентирует много внимания на угловатом подбородке.

Задерживаю дыхание и тихонько, на цыпочках выскальзываю из спальни, волнительно осматривая обстановку. Джинсы сохнут на спинке стула, рубашка висит сверху и сильно топорщится, гитара лежит в кресле, рядом с ним стоит приоткрытая сумка с вещами и ноутбуком внутри. Делаю ещё шаг, напрягая зрение, но как только нахожу голову Гарри, спрятавшуюся в одеяло, как черепашка в панцирь, быстро пячусь назад, чувствуя ускоряющееся сердцебиение. Наотмашь двигаюсь в утреннем тумане, спотыкаясь о мужские кеды и едва не падаю, чудом уцелев. Правда, кедами их теперь сложно назвать - грязь и глубокие лужи превратили конверсы в тряпичные сандалии.

Забираю обувь и решаюсь рискнуть спасти уничтоженную ценность, заходя в ванную. Выудив из нижнего ящика обогреватель, приобретенный специально для зимы, ставлю его напротив конверсов, чтобы потоки горячего воздуха были направлены на пропитанные водой подошвы. Достаю гладильную доску и, крепко сжав её пальцами - только бы не уронить и не разбудить, - возвращаюсь в комнату, медленно устанавливаю на пушистом ковре рядом с креслом, дабы не издавать лишних звуков. Включаю утюг, и пока он прогревается, касаюсь пальцами влажного воротника рубашки, не дыша. Аккуратно стаскиваю ткань со стула, поднося к лицу, и втягиваю носом почти выветрившийся запах. И все же, он остался, я ощущаю его и трусь щекой о мягкий материал, с трудом сглатывая ком в горле. Обвожу пальчиками крылья воротника, веду вниз по плечам к животу, едва не теряя сознание от того, что ещё пару часов назад эта рубашка обнимала его обнаженную кожу. Кладу ткань на доску, разравнивая её ладошкой, и медленно веду утюгом от шеи по спине к пояснице, пропуская сквозь ткань горячий пар. Она поддается и уже не так сильно скукоживается, как раньше, позволяя мне скользить эластичной поверхностью вдоль и поперёк, проглаживая каждый сантиметр дорогого материала.

С джинсами все проще - на них засох песок, а значит, справиться будет легче. Топаю в ванную, где нахожу чистую тряпку, насыпаю немного порошка, буквально на кончик указательного пальца, и смачиваю каплей воды, быстро приступая к делу. Сажусь на бортик ванны, пальцем надавливая на засохшие бугорки, сразу же отстирывая темные пятна от них порошком. Единственный минус - теперь низ штанин в некоторых местах влажный, так что их тоже придётся оставить на попечительство обогревателя. Встряхиваю несколько раз, придавая джинсам исходную форму, растягиваю штанины, чтобы они не казались такими сморщенными. Провожу большим пальцем по ширинке, оттаскивая ногтем молнию и шумно сглатываю, постыдно отводя взгляд в сторону. Мне нужно остановиться. Немедленно.

Приподнимаюсь, оставляя джинсы на стенке ванны напротив обогревателя, а сама поддаюсь вперед к умывальнику, обдавая лицо холодной водой. Ему нужно уехать.

Чищу зубы, чтобы окончательно лишить себя токсичных мыслей, и бреду на кухню, заглядывая в холодильник. Для завтрака в постель слишком скудно, а вот для перекуса в полевых условиях - в самый раз. На скорую руку жарю яичницу, добавляя туда все, что плохо лежит, и неслабо удивляюсь, когда запах исходит соблазнительный, а не как от жареной подошвы. Все на той же сковороде готовлю горячие тосты, приправляя их лососевым соусом из местной лавки, оставляя выбор напитков за ним самим, хотя точно помню, что это всегда неизменный чёрный кофе.

♬ Imagine Dragons - It's Time.

- Доброе утро? - Гарольд пробормотал вопрос таким сонным голосом, что я невольно улыбнулась, едва успевая спрятать гладильную доску раньше, чем он откроет глаза.

- До рассвета вы так и не ушли, - подмечаю, закрывая шкаф, и тут же прижимаюсь к нему спиной, когда Стайлс садится на диване, а одеяло сползает с грудной клетки и сбивается внизу его живота.

- Совершенно обо всем забыл, как только коснулся подушки, - он трет тыльной стороной ладони глаза, украдкой зевая.

Я несколько раз прочистила горло, которое словно сковал спазм, и тихо оповестила:

- Завтрак на столе, чайник вскипячен, паспорт ждет на комоде в прихожей.

- Спасибо, - парень только кивнул, не смотря в мою сторону, и заерзал на простыне, двигаясь к краю.

Осознав, что тот собирается вставать, я пулей пронеслась по комнате, избегая прямого контакта глаз.

- Можете не застилать диван, я справлюсь с ним сама, - бормочу по пути едва разборчиво.

Стайлс сонно усмехнулся, понятливо кивая.

- Намёк уловил, испаряюсь. Я вам что-то должен? Не стесняйтесь, я сильно нарушил ваши планы.

Я спряталась в коридоре, исподтишка наблюдая за тем, как перебегают мускулы под его гладкой и ровной кожей, пока он натягивает футболку и рубашку. Широкая спина треугольником сужается к низу. Талия узкая, как и бедра. Крепкая задница, Господи, какая же задница... Длинные ноги, и при этом накачанные лодыжки. Мой пульс при одном только взгляде на все это великолепие в стенах моего дома сходил с ума, дергаясь, гоняя кровь по венам.

- Сорок семь долларов - столько стоит приличный номер в гостинице в городе, из которого вы приехали сюда. И не мне, а моему соседу. У него есть машина, бросьте пару монет и он отвезет вас, куда угодно, - мне почти не хватает воздуха, когда фраза заканчивается и я несусь со всех ног от него прочь.

- Спасибо большое за б... - продолжение я не слышала, потому что заперлась в ванной, щелкнув задвижкой и включив на всю мощность напор воды.

Терпеть это было невыносимо. Я зажмурилась, прикладывая обе ладони к грудной клетке, не в состоянии контролировать собственное тело. Оно отзывалось положительно на каждое движение Стайлса, на каждое слово, на каждый жест. Оно тянулось и стремилось оказаться рядом, обнять, почувствовать теплоту кожи и задушевность. Я люблю, люблю эти чертовы беседы, меньше всего на свете мне хотелось бы молчать с ним. Он должен уехать.

♬ Adrian Johnston - To the Ball.

Послышался стук входной двери. Я открыла глаза, ощутив, как мое сердце обрушилось внутри моего тела. Выключила воду и пару секунд сидела на месте, смотря в одну точку. Потом поднялась, выходя в прихожую, и дотронулась до ручки, щелкнув замком, чтобы убедиться, что она точно закрыта. Заглянула на кухню, но никаких улик не нашла - посуда вымыта, как и чашка, только чайник стоит в другом месте. Открываю дверцу шкафчика над плитой, проводя пальцами по баночке с кофе со слабой улыбкой на губах. Черный. Без сахара. Опускаю взгляд на стол, задержав глаза на записке на салфетке: «Спасибо большое за беспокойство. Даже если мы больше никогда не увидимся, в моей памяти этот вечер останется навсегда. Берегите себя. Г».

Шагаю в комнату, замирая при виде не заправленной постели и понимаю, что мои нервные окончания упорно проигрывают, а перед глазами уже скапливается пелена из слез. Не держу их больше, отпуская влажными дорожками по щекам, снимаю тапочки, ложась на диван, и закутываюсь с головой в одеяло, всхлипывая. В попытке спасти свои чувства от износа и истощения зарываюсь лицом в мягкую подушку, где еще полчаса назад лежала его голова, притягиваю её к себе и крепко обнимаю. Наволочка пропиталась запахом шампуня - белый чай и мята, и я вдыхаю его в себя так глубоко, словно дышу впервые в своей жизни.

Что мне делать?

Что теперь мне делать?

Я беспрекословно, безответно влюблена в парня и даже не могу толком сформулировать, почему я влюблена в него. Может быть, дело в длинных кудрявых волосах, спадающих мягкой волной по изгибам его лица вниз на плечи. Может, в бровях, которые он сводит вместе и маленькая впадинка появляется между ними, когда он думает. Или потрясающая улыбка, освещающая все его лицо. Быть может, дело в том, как меняются его глаза на солнце, переливаясь всеми цветами зеленого от насыщенного изумруда до освежающей мяты. Или в ямочках, которые сопровождают самую красивую улыбку на свете. Или в крошечных морщинках, что появляются в уголках его глаз, когда он смеется. Или в том, как его пухлые розовые губы двигаются, когда он страстно говорит о том, что его беспокоит, а также медленно, когда он раздумывает над тем, что сказать дальше. Или как освобождается его сердце, когда он поет. Или как он теребит свои кольца на пальцах, когда нервничает. Может, дело в том, насколько глубокий и хриплый его голос, когда он просыпается. Или в тату, покрывающих загорелую кожу и рассказывающих истории, что прячет его сердце. Быть может, меня не оставляет в покое то, как выглядят его глаза, когда он смотрит с таким огромным беспокойством и вниманием, когда ты говоришь с ним. Или как он заботится о других, является поддержкой, относится с добротой и уважением. Может быть, дело в той ауре, которой он окружен, чтобы ни делал. Или в том, как он теряется в музыке, как поет, как его тело двигается в такт мелодии. Как вздымается его грудь, когда не хватает дыхания, и он делает глубокий вдох. Я влюблена в него. Я влюблена в него. Я влюблена в него. Во все в нем.

Вы знаете, что прекрасно в мечтах? Вы можете быть в них с людьми, с кем это невозможно в реальности. Вы можете быть везде и нигде одновременно, потому что все возможно в ваших мечтах. И в моих - я всегда с ним. Когда мы наедине, он поет мне песни, что напоминают ему обо мне и смотрит на меня так, словно я единственный человек в целой Вселенной. В моих мечтах я провожу с ним столько времени, сколько мне необходимо, чтобы я чувствовала себя в порядке. И мы можем остаться молодыми навсегда, потому что я в состоянии остановить время. Именно поэтому я не боюсь потерять его. Расстояния не существует в моих мечтах, потому что я имею все, что мне нужно, чтобы быть счастливой. Каждую ночь он играет мне на гитаре и поет для меня песни, которые никто не слышал прежде, что бережно хранятся в его блокноте. А если мы хотим убежать от всех, он везет меня в те места, о которых знаем только мы вдвоем.

Знаете, что чудовищно в мечтах? Даже если они выглядят реалистично, то не являются таковыми. Наша история нереальна, она просто создана мной в моей голове. И я не могу быть с ним. Никогда не смогу показать мои любимые места. В реальности я всегда вижу его на расстоянии, теряясь где-то в толпе, что громко кричит его имя. Одна из миллиона - та, кем я являюсь на самом деле в реальности. На этой стороне жизни я не могу быть с ним все время, хотя мне бы этого очень хотелось. Такая сильная нужда в нем разрушает меня. Мне становится больно, когда я понимаю, что не могу остановить время. Покидая свои мечты, я покидаю наш мир.

Но то, что я не могу быть с ним в этой реальности, означает, что я никогда и не потеряю его. Не это ли главное?

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Частичка для названия главы:
♬ Grimes - California.