Глава 22. Мастерская Тома
Прошло три месяца с тех пор, как Том и Амалия поставили камень на могиле Лукаса, и осень пришла в город мягко, с золотыми листьями и прохладным ветром. Их квартира стала уютнее - Амалия повесила полки, где стояли книги из библиотеки, а Том притащил старый стол, который отремонтировал сам, его поверхность блестела свежим лаком. Утро было тихим, только звон трамваев за окном и запах кофе нарушали покой. Том стоял у окна, его руки держали кружку, а взгляд был устремлён на улицу, где город просыпался.
Амалия сидела за столом, её пальцы листали тетрадь с записями - планы на дом в посёлке, список дел в библиотеке, и что-то новое: наброски идей для детских кружков, которые она хотела вести. Её работа в библиотеке стала не просто способом заработать - она начала проводить там часы для местных ребят, рассказывая о старых картах и историях города. Её голос, когда-то резкий от злости, теперь был тёплым, и дети слушали, затаив дыхание.
Том повернулся, его ухмылка мелькнула, когда он поставил кружку на стол.
- Хозяин сервиса подписал бумаги., - начал он, его голос был низким. - Мастерская моя. Аренда оформлена, угол в порту - старый ангар, но крепкий. Начинаю с завтра.
Амалия подняла голову, её глаза расширились, и она улыбнулась.
- Серьёзно? - спросила она, её голос был полон удивления. - Том, это... Это здорово! Ты сделал это!
Он пожал плечами, но его взгляд был довольным.
- Да, куколка, - сказал он. - Три месяца пахал, как проклятый. Хозяин сказал, я лучший мастер, что у него был. Дал скидку на аренду и старый подъёмник в придачу. Теперь своё дело. "Мастерская Шрамов" - так и назову.
Она засмеялась, её рука хлопнула по столу.
- "Шрамы"? - переспросила она, её голос был с лёгкой насмешкой. - Ну, кстати, звучит.
Том хмыкнул, его глаза блеснули.
- Сегодня поеду туда, начну обустраивать, - сказал он.
- Инструменты есть, клиенты тоже - в сервисе уже спрашивали, где меня искать. А ты... куколка, поедешь со мной? Посмотришь?
Она кивнула, её улыбка стала мягче.
- Поеду, - сказала она. - После библиотеки. Хочу увидеть, как ты там хозяйничаешь. И... может, помогу с вывеской. У меня рука лёгкая на буквы.
Он посмотрел на неё, его взгляд стал теплее.
- Договорились, - сказал он.
- Встретимся в порту к трём.
Они допили кофе, и день начался - каждый со своими делами, но с одной целью: строить что-то своё.
Том приехал в порт к полудню, его пикап загудел у ангара - большого, ржавого, но просторного. Двери были широкими, пол бетонный, а в углу стоял старый подъёмник, который он выторговал у хозяина сервиса. Он вышел, его рабочая одежда была чистой, но руки уже чесались взяться за работу. Ящик с инструментами звякнул, когда он поставил его на пол, и он обошёл ангар, прикидывая, где что будет - верстак у стены, стеллажи для запчастей, угол для клиентов с парой стульев.
К часу дня пришли первые помощники - два парня из сервиса, что знали его руки и хотели работать с ним. Они притащили старый генератор, который Том тут же разобрал и собрал заново. К двум ангар загудел - генератор заработал, свет зажёгся, и первый заказ подъехал: катер с пробитым мотором, хозяин которого махал руками и обещал двойную плату, если Том справится к вечеру.
Он справился к трём, когда Амалия подъехала на трамвае, её сумка болталась на плече, а в руках был свёрток - бумага и краска для вывески. Она вошла, и остановилась, глядя на Тома - он стоял у катера, его руки были в масле, но лицо светилось довольством.
- Ну ты даёшь, Том, - сказала она, её голос был тёплым. - Уже клиенты? Быстро ты.
Том вытер руки тряпкой, его ухмылка мелькнула.
- Я ж говорил, куколка, руки не подводят, - сказал он. - Катер первый - и уже спрос. Завтра пригонят грузовик, следом мотоцикл. Работы хватит надолго.
Она кивнула, её взгляд скользнул по ангару.
- Крепкое место, - сказала она. - А вот вывеска нужна. Дай-ка я займусь.
Она развернула бумагу, достала кисть и краску - чёрную, густую, - и принялась за дело. Её рука двигалась уверенно, буквы ложились ровно: "Мастерская Шрамов". Том смотрел, скрестив руки, и его брови поднялись.
- Неплохо, - сказал он. - Где научилась?
Она пожала плечами, не отрываясь от работы.
- В детстве рисовала, - сказала она.
- Лукас учил. Говорил, у меня глаз точный. Вот, пригодилось.
Он кивнул, его взгляд стал мягче.
- Значит, не зря учил, - сказал он. - Повесим завтра. Пусть знают, кто тут хозяин.
К вечеру ангар ожил - катер уехал, клиенты звонили, а вывеска сохла у стены. Том и Амалия сидели на старых ящиках, пили воду из бутылки, и их смех - редкий, но искренний - звенел в воздухе.
⋅ ⋅ ⋅ ⋅ ⋅
На следующий день мастерская заработала в полную силу. Том пришёл к восьми, его помощники - к девяти, и ангар загудел: звон инструментов, гул моторов, голоса клиентов. Он чинил всё - от старых грузовиков до лодочных винтов. К обеду пришёл хозяин сервиса, тот самый, что дал ему старт, и хлопнул Тома по плечу.
- Молодец, Шрамы, - сказал он, его голос был грубым, но довольным.
- Слух пошёл. Если так дальше пойдёт, через год выкуплю тебе этот ангар в долю. Думай.
Том кивнул, его ухмылка была шире обычного.
- Подумаю, - сказал он. - Спасибо, что дал шанс.
Хозяин ушёл, а Том вернулся к работе, его руки не останавливались до вечера.
Амалия пришла после библиотеки, её кружок для детей прошёл шумно - ребята рисовали карты, слушали её рассказы о море, и она вернулась с улыбкой. Она повесила вывеску - "Мастерская Шрамов" теперь красовалась над дверью, чёрные буквы на белом фоне, - и вошла, её взгляд упал на Тома, что чинил мотоцикл.
- Ну ты и мастер, - сказала она, голос был тёплым. - Уже гудит, как улей.
Он поднял голову, его руки были в масле, но глаза блестели.
- Всё гудит, когда я за дело берусь, - сказал он. - А ты как? Мамский фронт держится? Карапузы не замучили?
Она засмеялась, она положила сумку на ящик.
- Замучили, - сказала она. - Но я справлюсь. Им нравится. Может, и правда что-то своё открою - кружок или мастерскую, как ты. Только с бумагой, а не с железом.
Том хмыкнул, его взгляд стал мягче.
- Не сомневаюсь, куколка, откроешь, - сказал он.
Она кивнула, её улыбка стала тише, и они работали вместе до заката - он с мотоциклом, она с бумагами для клиентов, что начали копиться.
⋅ ⋅ ⋅ ⋅ ⋅
Неделя прошла, и мастерская стала их жизнью. Том приходил домой уставший, но довольный, его руки пахли маслом, а карманы - деньгами. Амалия вела свои кружки, и дети тянулись к ней, как к старшей сестре. Дом в посёлке они не бросили - на выходных ездили туда, и Том чинил его: укрепил крышу, вставил новые окна, а Амалия покрасила стены.