Проклятый Бар

Прошёл месяц с их приезда в город, и утро в маленькой съёмной квартире было шумным, но живым. Солнце пробивалось сквозь тонкие занавески, которые Амалия повесила на прошлой неделе, отражаясь от свежевыкрашенных стен - белых, без трещин. Том стоял у плиты, его руки - уже без повязок, только с тонкими шрамами - ловко переворачивали яичницу на сковороде. Запах кофе и жареного хлеба наполнял воздух, смешиваясь с гулом города за окном - машинами, голосами, далёким звоном трамваев. Его голос был чище, хрипота почти ушла, и он выглядел сильнее - работа в сервисе вернула ему твёрдость в плечах.

Амалия сидела за столом, её волосы были собраны в небрежный пучок, а перед ней лежала стопка бумаг - старые карты кладбищ, выписки из архивов, которые она раздобыла в городской библиотеке. Её лодыжка зажила, движения стали лёгкими, и в её глазах больше не было той тени, что гналась за ней в посёлке. Они жили теперь здесь, на третьем этаже, с видом на узкую улицу.

Том поставил тарелку с яичницей перед ней, его ухмылка мелькнула, когда он сел напротив с кружкой кофе.

- Ешь, - буркнул он, его голос был низким, но мягким. - А то опять весь день по архивам бегать будешь на пустой желудок.

Она фыркнула, её взгляд скользнул по нему, и она взяла вилку.

- Спасибо, мастер, - сказала она с игривой ноткой в голосе. - Ты прям хозяйка теперь, а не только на все руки.

- Научишься жарить яйца, когда три года жрёшь только пиво и хлеб, - хмыкнул он, отпивая кофе. - Работа учит. В сервисе ребята уже зовут меня "Шрамы" - говорят, я машины оживаю, как доктор.

Она улыбнулась, её вилка замерла над тарелкой.

- "Шрамы", говоришь? - протянула она.
- Тебе подходит. А как работа? Не устаёшь?

Том равнодушно повёл плечами.

- Терпимо, - ответил он. - Дел хватает. Вчера движок от старого катера чинил - хозяин чуть не расцеловал меня, когда завёлся. Пообещал привезти ещё клиентов. Пожалуй, пора думать о своей мастерской.

Амалия кивнула, её пальцы постучали по бумагам.

- Пожалуй, да, - тихо сказала она. - А я… кажется, нашла Лукаса. В архиве всплыла запись - безымянная могила, три года назад, старое кладбище на севере. Сходится по датам. Я собираюсь поехать туда сегодня.

Том посмотрел на неё, его глаза сузились, но он не спорил.

- Одна? - спросил он, его голос стал тише.

Она слегка покачала головой, её улыбка стала мягче.

- Нет, - ответила она. - Вместе, если ты не против. Ты ведь сам сказал, что поможешь. Камень уже заказала - простой, с его именем. Доставят завтра.

Он кивнул, крепче сжав кружку в руке.

- Буду там, - сказал он. - Как смену закончу, сразу поеду. Если что - набери.

Она улыбнулась шире, и они доели завтрак в тёплой тишине.

День шёл своим чередом. Том ушёл в сервис, а Амалия отправилась на север города - в старый район, где улицы были узкими, а дома - потёртыми временем. Кладбище лежало за ржавой оградой, его камни поросли мхом, а деревья гнулись под ветром. Она ходила между рядами, её пальцы сжимали карту, и сердце билось быстрее, когда она нашла его - холмик без креста, только с номером, вырезанным на плите: "№ 47, 3 года назад".

Она опустилась на колени, её рука коснулась земли, и слёзы скатились по её щекам.

- Лукас... - прошептала она. - Я нашла тебя. Прости, что так долго.

Ветер прошелестел в ветвях, и она сидела там час, пока солнце не поднялось выше, просто глядя на землю, что держала её брата. Она знала, что он свободен - тени ушли, их хватка растворилась, - но этот холмик был последним, что она могла ему дать.

К вечеру подъехал Том, его пикап загудел у ворот кладбища, и он вышел, его рабочая одежда была в пятнах масла, но лицо - чистым. Он подошёл к ней, и он опустился рядом, не говоря ни слова. Его рука легла на её плечо, твёрдая, но мягкая, и они молчали, глядя на могилу.

- Завтра камень привезут, - сказала она наконец. - "Лукас. Ты свободен". Так написала.

Том кивнул, в его взгляде сквозила усталость, но он оставался собранным.

- Хорошо, - проговорил он. - Я помогу поставить. Умею с камнем работать - в посёлке чинил причалы, там навык взял.

Она посмотрела на него, её глаза блестели, но не от слёз.

- Спасибо, - произнесла она почти шепотом. - Ты ведь не должен был…

Он тихо усмехнулся, уголки губ дрогнули в ухмылке.

- Должен, куколка. Ты вытащила меня из дерьма. Теперь моя очередь держать тебя. Всё честно.

Они встали, и пикап увёз их обратно в город, где ночь прошла спокойно, с лёгким шумом улиц за окном.

⋅ ⋅ ⋅ ⋅ ⋅

На следующий день они вернулись на кладбище, вместе с грузовиком, что привёз камень - серый, простой, с вырезанными словами: "Лукас. Ты свободен". Том взял инструменты - лопату, уровень, молоток - и принялся за работу. Он вырыл яму, выровнял основание, и вместе они опустили камень, его вес лег на землю с глухим стуком.

Амалия стояла рядом, её пальцы сжимали край куртки, и смотрела, как он заканчивает - забивает землю, проверяет, чтобы камень стоял ровно. Когда всё было готово, он вытер лоб рукавом и отступил, его дыхание было тяжёлым, но довольным.

- Готово, - сказал он, его голос был низким. - Стоит как надо.

Она шагнула к могиле, её рука коснулась камня, холодного и гладкого, и она улыбнулась - слабо, но искренне.

- Спасибо, Том, - произнесла она с теплотой в голосе.

Он молча кивнул, мягко коснувшись её плеча.

- Рад помочь, - сказал он. - Теперь он спокоен. И ты тоже.

Они стояли там ещё немного, солнце садилось за деревьями, и тени - обычные, от веток - ложились на землю, не неся угрозы. Пикап увёз их домой, и ночь была тихой.

Прошла ещё неделя, и их жизнь в городе стала рутиной - доброй, устойчивой. Том работал в сервисе, его руки оживляли машины, катера, даже старые мотоциклы, и хозяин уже намекал на повышение. Он приходил домой уставший, но довольный, с деньгами, что позволяли им не только платить за квартиру, но и откладывать - на мастерскую, о которой он начал мечтать всерьёз.

Амалия нашла работу в библиотеке - не тяжёлую, но свою. Она разбирала архивы, помогала людям искать старые записи, и это давало ей покой. Дом в посёлке она не забыла - на выходных они ездили туда, и Том чинил его, шаг за шагом: крышу, окна, стены. Его руки, что когда-то ломали гитару и кормили тени, теперь строили что-то новое.

Однажды вечером они сидели на балконе их квартиры, глядя на огни города. Том держал пиво, Амалия - чай, и ветер был тёплым, летним.

- Вспоминаешь его? - тихо спросил он.

Она слегка кивнула, устремив взгляд к звёздам.

- Да, - ответила она. - Но уже без боли. Он свободен. И мне от этого легче.

Том кашлянул - больше по привычке, чем от слабости, - и накрыл её ладонь своей.

- А я о тех, кого не вернёшь, - сказал он, его голос стал тяжелее. - Но ты права, куколка. Мы живём. И это главное.

Она крепко сжала его пальцы, уголки её губ дрогнули в мягкой улыбке.

- Живём, - произнесла она уверенно. - И дальше проживём, что бы ни было.