40
От неизвестного
Я не должен был этого видеть. Честно. Я просто зашёл не в ту дверь, или, может, слишком рано пришёл на смену, или просто у судьбы было чувство юмора — подсунуть мне этот билет в первый ряд на начало конца.
Но я видел всё. И теперь не могу забыть.
***
В тот день я пришёл на работу позже обычного. Солнце уже стояло высоко, и в стеклянных коридорах «Сьютат Эспортив» было светло и пустынно — основная суета утренних тренировок уже улеглась. Я шёл по своим делам, но что-то заставило меня замедлить шаг.
В холле, у входа в административное крыло, стояла она. Алисия Флик. Я узнал её сразу — в этом клубе её теперь знали все. Дочь главного тренера, девушка Педри, мать его ребёнка, героиня недавнего матча с её дурацкими браслетами, о которых потом столько писали. Она шла к лифтам, и я заметил, как несколько человек из персонала, проходя мимо, обернулись ей вслед. Взгляды были странными. Не обычное любопытство, не приветливые кивки, а что-то другое. Тяжёлое. Вопросительное.
Она, кажется, не замечала. Или делала вид, что не замечает. Тёмные круги под глазами говорили о бессонной ночи, но держалась она прямо. Вошла в лифт, двери закрылись.
Я пошёл дальше, но внутри застряло какое-то нехорошее предчувствие. Такое бывает перед грозой, когда воздух становится плотным и душным, хотя небо ещё чистое.
Через полчаса я оказался в коридоре второго этажа, как раз мимо кабинета психологической службы. Дверь была приоткрыта. Я мельком заглянул — Алисия сидела за столом, перебирала какие-то бумаги. Всё выглядело обычно. Слишком обычно. Как будто она пряталась за этой обычностью от чего-то, что уже нависло над ней.
Я прошёл мимо, но успел заметить, как она замерла на секунду, прислушиваясь к звуку шагов за дверью. Или мне показалось?
Позже, когда я спускался в столовую, моё внимание привлёк резкий, слишком громкий для этого времени суток звук шагов по мраморному полу. Из кабинета Ханси Флика вышел спортивный директор клуба. Лицо у него было каменное, губы плотно сжаты. За ним, чуть поодаль, шёл кто-то из пресс-службы, нервно теребя папку с бумагами. Они прошли мимо, даже не взглянув на меня, но я успел заметить, как пресс-атташе покачал головой, словно говоря: «Кошмар».
Я не знал, что случилось. Но что-то случилось. Воздух в здании переменился.
А потом я увидел её снова. Алисия выходила из кабинета отца. Нет, не выходила — вылетела. Лицо её было белым как мел, глаза расширены, губы дрожали. Она шла, почти бежала по коридору, не разбирая дороги, и я едва успел посторониться. Она не заметила меня. Вообще никого не замечала. В руке она сжимала телефон так, что костяшки побелели.
Я проводил её взглядом. Она скрылась за поворотом, ведущим к чёрному входу, к парковке для персонала. Туда, где не было камер и лишних глаз.
Странно, подумал я. Очень странно.
Но самое странное было впереди.
Через час, зайдя в раздевалку первой команды, чтобы оставить отчёт для тренерского штаба, я застал сцену, которую не забуду никогда. Обычно в это время здесь было пусто — тренировка давно закончилась, игроки разъезжались по домам или торчали в массажном кабинете. Но сейчас здесь были почти все. Они стояли полукругом, и в центре этого круга лежал чей-то телефон, а на экране — какие-то скриншоты переписки.
В воздухе висела тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.
Первым я увидел Пау Кубарси. Он стоял, сжав кулаки, и его обычно мягкое, юное лицо было перекошено яростью.
— Это ложь! — крикнул он, и его голос сорвался на фальцет. — Вы что, совсем? Вы знаете её! Она никогда бы...
— Пау, — перебил его Ферран Торрес. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и его челюсть была так плотно сжата, что желваки ходили под кожей. — Мы все знаем. Но это...
Он не договорил. Вместо этого он просто указал на экран телефона.
Я не видел, что там было написано, но выражение лиц говорило само за себя.
— Кто это принёс? — спросил кто-то.
— Какая разница? — огрызнулся Фермин. — Это уже у всех. В прессу слили.
И тут дверь открылась.
Вошел один из администраторов — не игрок, просто работник клуба, но он был тем, кто часто передавал новости. Он остановился на пороге, обвёл всех взглядом и сказал ровным, безэмоциональным голосом:
— Алисию Флик только что отстранили от работы с командой. До выяснения обстоятельств. Её пропуск заблокирован. Ей приказано покинуть территорию.
Тишина стала абсолютной.
— Что значит «отстранили»? — подал голос Пау, и в нём звучала угроза.
Администратор пожал плечами.
— Есть переписка. Где она предлагает агенту «Манчестер Сити» информацию об игроках. Психологические профили. Слабые места. За деньги.
Я увидел, как Гави поднял голову. В его глазах было непонимание, смешанное с болью.
— Это... это не она, — прошептал он. — Я же знаю её.Мы все знаем её! Она не такая.
Френки подошёл к нему, положил руку на плечо.
— Никто не говорит, что это она, Пабло. Но это есть. Это везде. И это выглядит... — он сглотнул, — это выглядит убедительно.
Пау рванулся к выходу.
— Я пойду к ней. Я скажу...
— Стой, — Ферран перегородил ему дорогу. — Не сейчас. Ты только хуже сделаешь.
— Хуже? — Пау почти кричал. — А что может быть хуже, чем когда твоего друга обливают грязью, а ты стоишь и смотришь?
Я перевёл взгляд на Педри. Он стоял чуть поодаль от всех, у своего шкафчика. В руках он держал телефон — тот самый, на котором, видимо, была эта переписка. Он читал. Лицо его было совершенно непроницаемо. Каменная маска, за которой ничего не разобрать.
— Педри, — позвал Ферран тихо.
Педри не ответил. Он просто смотрел в экран, и его пальцы, обычно такие уверенные, чуть заметно дрожали.
— Педри, это ложь. Ты же знаешь, — Пау подошёл к нему, встал почти вплотную. — Ты её знаешь. Она мать твоего сына. Она...
Он дочитал. Положил телефон на колени экраном вниз. Посидел так ещё секунду.
Потом встал.
Все замолчали, глядя на него. Пау шагнул к нему:
— Педри, не надо… это не она. Ты же знаешь…
Педри посмотрел на него. Просто посмотрел. В его взгляде не было злости. Не было боли. Не было ничего. Пустота. Абсолютная, выжженная пустота.
Он обошёл Пау, как обходят мебель. Направился к выходу.
— Педри! — крикнул Ферран. — Стой! Куда ты?
Ни ответа. Дверь закрылась.
Я смотрел ему вслед через стеклянную вставку в двери. Он шёл по коридору медленно, ровно, не оглядываясь. Не бежал к ней. Не рвался спасать, доказывать, выяснять. Просто уходил.
И это было страшнее, чем если бы он закричал.
Я вышел. Мне было не место в этой чужой драме. Но я не мог не думать о том, что сейчас происходит где-то там, за стенами этого здания. И о том лице. О лице Педри, когда он читал эти строки. О том, как пусто и холодно стало в его глазах.
Уже смеркалось, когда я покидал территорию клуба. У выхода стояло такси, но в нём никого не было — водитель, видимо, ждал кого-то внутри. Я пошёл к своей машине и вдруг заметил её. Алисия. Она сидела на скамейке у остановки и смотрела в телефон. Экран светился в сумерках, и на её лице отражался этот холодный, голубоватый свет.
Я хотел подойти. Спросить, всё ли в порядке. Глупый вопрос, конечно. Всё было совершенно не в порядке. Но я не успел. Подъехало такси, она села в него и уехала.
Я не знаю, что там было написано в той переписке. Не знаю, правда это или ложь. Но я знаю одно: когда такси скрылось за поворотом, мне показалось, что вместе с ним уехала часть света, которая ещё утром была в этом месте. И воздух стал холоднее.
А наутро пришли новости. Все газеты пестрели заголовками: «Психолог-предательница», «Дочь Флика продавала информацию о Барсе», «Педри, ты знал, с кем спишь?». Я пролистывал их в телефоне, сидя в своей машине, и не верил своим глазам. Но фотографии были настоящие. Скриншоты переписки — настоящие. Подписи — настоящие.
Или нет?
Кто теперь разберёт.
****
Ребята, это фанфик, а значит, я имею право на альтернативную вселенную. В моей реальности эти два клуба — принципиальные соперники, которые играют друг с другом.(Хотя в жизни это не так.) Не ищите логики реального футбольного календаря, здесь правила игры задаю я как автор.Я в курсе, что в профессиональном спорте всё сложнее, и просто так «слить базу» не получится. Я сделала утечку от «Барселоны» к «Сити», чтобы создать максимально несправедливые условия для команды и для главной героини. Я это сделала, чтобы чуть- чуть добавить несправедливости в сторону главной героини. Если вы разбираетесь в футболе лучше меня — огромный респект вам, но пожалуйста, не бейте ногами, я только учусь писать.