29
Педри
Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в плотных шторах, разбудил меня первым. Я лежал на боку и несколько секунд просто смотрел на цифры на электронных часах на тумбочке: 7:46. В голове пронеслась первая, автоматическая мысль: «Она проспит. Она же всегда ставит будильник на 7:25». Потом осознание нахлынуло полной, теплой волной. Она. Здесь. В моей кровати. Ее дыхание было ровным и глубоким, спина, обнаженная до талии, слегка поднималась и опускалась под тонким одеялом.
Осторожно, чтобы не разбудить, я выбрался из-под одеяла, натянул брошенные на стуле шорты и футболку. Потом сел на край кровати и просто смотрел на нее. На рассыпанные по подушке темные волосы, на ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на расслабленные, чуть приоткрытые губы. Это было самое мирное и самое правильное зрелище, которое я видел за последние два года.
Я не удержался и легонько, кончиками пальцев, провел по ее плечу.
— Лиси, — прошептал я. — Просыпайся, солнышко. Мы опоздаем.
Она заворчала что-то неразборчивое и уткнулась лицом в подушку. Я улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в плечо.
— Алисия, пора. Сегодня вылет.
Она медленно открыла глаза, сонные, затуманенные. Посмотрела на меня, потом медленно села, протирая глаза кулачками, как ребенок. Потом снова посмотрела на меня, и в ее взгляде не было ни смущения, ни паники. Было спокойное, утреннее узнавание. Как будто так и должно было быть.
Я развел руки в стороны, приглашая в объятия. Она, не раздумывая, прижалась ко мне, обвила руками шею. Я притянул ее ближе, почувствовал тепло ее тела сквозь тонкую ткань моего халата, который она, видимо, накинула ночью. Я поцеловал ее в макушку, вдыхая запах ее шампуня, смешанный с нашим общим запахом сна.
— Я скучал, — выдохнул я прямо в ее волосы. Имел в виду не только эту ночь. Имел в виду все эти пустые утра.
Она прижалась щекой к моей груди и тихо ответила:
— Я тоже скучала.
Она выскользнула из объятий, натянула халат покрепче и направилась к двери, чтобы, наверное, проверить Матео. Но едва она коснулась ручки, дверь распахнулась сама, и в комнату, словно маленький ураган, ворвался Матео. Он, видимо, уже давно проснулся и ждал момента.
Не заметив Алисию у двери, он с радостным криком «Папа-папа-папа!» разбежался и прыгнул прямо на кровать, подпрыгивая на пружинящем матрасе.
— Эй, эй, капитан! — я быстро поймал его, подхватил на руки и усадил рядом с собой, стараясь унять его восторг. — Тихо, тихо, мама… — начал было я, но тут же замолчал, увидев, как Алисия поворачивается к нам.
Матео, наконец заметив ее, замер. Его лицо выразило целую гамму эмоций: удивление, легкую вину, замешательство.
— Ой… мама…
Алисия скрестила руки на груди, изобразив строгость, но в ее глазах светилась улыбка.
— Матео, что ты делаешь? Идем умываться. Быстро.
Она подошла, взяла его за руку и повела в ванную, бросив мне на прощанье взгляд, полный тепла и этой нашей новой, утренней интимности.
Пока они наводили марафет, я отправился на кухню готовить завтрак. Делал все на автомате — кофе, омлет, тосты. Весь мир казался отмытым от вчерашних слез и ссор. Мы позавтракали втроем за одним столом. Матео что-то оживленно рассказывал, мы еле разбирали, что он говорит.Алисия поправляла ему челку, а я просто смотрел на них и чувствовал, как что-то давно сломанное внутри медленно, болезненно, но верно срастается.
Потом начались сборы. Выездной матч. Нервы перед игрой обычно были другими, сосредоточенными. Сегодня они были приглушены этим общим, домашним чувством. Я складывал всё что мне нужно. Алисия упаковывала свою небольшую сумку. Она пару раз спросила, все ли я взял, не забыл ли документы, зарядку. Ее забота, такая естественная и неуместная для «просто коллег», согревала изнутри.
— Я все взял, не волнуйся, — успокоил я ее, целуя в висок. — Все будет хорошо.
Когда приехала Карла, мы, попрощавшись с Матео (он теперь отпускал нас куда спокойнее, зная, что скоро мы вернемся), сели в машину. Дорога до «Сьютат» пролетела быстро. На стоянке уже ждал командный автобус, вокруг него кучковались ребята.
Мы вышли из машины. И, конечно, все сразу заметили, что мы приехали вместе. Бальде, вечный заводила, не смог удержаться. Он широко ухмыльнулся, подмигнул и громко сказал:
— Ооооо! Так вы вместе приехали? Как мило!
Алисия в ответ только закатила глаза, но я видел, как легкая улыбка тронула ее губы. Я же искал в толпе Феррана. Он уже сидел в автобусе у окна, и его взгляд ясно говорил: «Садись ко мне, надо поговорить». Я обернулся к Алисии.
— Я сяду с ним, если ты не против…
Она кивнула, ее взгляд был спокойным и понимающим.
— Да, конечно. Я сяду с Пау.
И тогда, не думая о последствиях, движимый чистой, утренней эйфорией, я наклонился и поцеловал ее в щеку. Легко, быстро, но при всех.
Автобус взорвался. Крики, свист, одобрительные возгласы «Оооооо!», хлопки — все смешалось в одном оглушительном хоре. Даже самые спокойные. Алисия покраснела, но не стала ничего говорить, просто потупила взгляд и прошла дальше, чтобы сесть рядом с Пау.
В этот момент в дверях автобуса возникла грозная тень. Ханси. Он услышал шум и, судя по лицу, уже все понял.
— Так! Что здесь происходит?! — его голос прогремел, как выстрел. — А ну тихо всем! Это не детский сад! Через три минуты выезд!
Ребята моментально притихли, как провинившиеся школьники, но переглядывания и довольные ухмылки никуда не делись. Атмосфера была уже не такой напряженной, как вчера. Она была… веселой. Оживленной.
Я плюхнулся на сиденье рядом с Ферраном. Он тут же обернулся ко мне, и на его лице сияла самая дурацкая, торжествующая улыбка, которую я только видел.
— Ну что? — прошептал он, хотя в шуме двигателя его и так бы никто не услышал. — Вы что, помирились?
Я сделал вид, что углубился в телефон, стараясь сохранить невозмутимость.
— Ну да, помирились.
Ферран не унимался. Он поднял руку и показал мне большой палец, сначала вверх, а потом медленно, с вопросительной миной, перевернул его вниз. Его брови поползли вверх. Я пару секунд смотрел на него, не понимая, а потом до меня дошло. Этот идиот намекал на… на качество примирения.
— Ферран, ты что, идиот? — я толкнул его плечом, не в силах сдержать смех.
Он пожал плечами, все так же ухмыляясь.
— Да мне интересно просто! Главное, что вы помирились. — Он кивнул в сторону ребят, которые все еще перешептывались и поглядывали на меня.
Я не ответил, просто откинулся на спинку сиденья и улыбнулся, глядя в окно на проплывающие мимо знакомые улицы Барселоны.
***
Алисия
Как только я опустилась на мягкое сиденье рядом с Пау, он тут же развернулся ко мне, его темные глаза сияли неподдельным любопытством и радостью.
— Ну что? — он прошептал, хотя в общем гуле автобуса в этом не было необходимости. — Вы помирились? Расскажи все!
Я не могла сдержать улыбку. Его волнение было таким детским и искренним.
— Пау, мы помирились, — подтвердила я, кивая. — Все хорошо. Не волнуйся ты так.
— Я так рад за вас! — он выдохнул с таким облегчением, будто с его плеч свалилась гора. — Наконец-то! Я уж думал, не доживу до этого момента. —
Он с преувеличенным драматизмом закатил глаза к потолку.
Я рассмеялась и легонько ткнула его локтем в бок.
— Преувеличиваешь, как всегда.
Он просто ухмыльнулся в ответ, и мы погрузились в спокойную, уютную беседу. В автобусе царила привычная предвыездная атмосфера: кто-то слушал музыку в наушниках, кто-то громко спорил о чем-то. Шум голосов, смех, запах кофе — все это было частью нашей странной, большой семьи. И сегодня я чувствовала себя ее частью как никогда.
Дорога до аэропорта пролетела незаметно. В самолете, уже на борту, я села рядом с отцом. Он отложил планшет и внимательно посмотрел на меня.
— Привет. Ты как?
— Я в порядке, пап. А ты как? Не скучаешь один в большом доме? — поинтересовалась я.
Ханси фыркнул, но в его глазах мелькнула теплая искорка.
— Нет. Наоборот, я даже в какой-то степени обрадовался, что вы переехали. Теперь не слышу детских криков и топота каждое утро. Тишина, покой…
Я рассмеялась.
— Тео обидится, если услышит, что дедушка рад его отсутствию.
— Но все же я скучаю по вам, — признался он более серьезно, и в его голосе прозвучала неподдельная нежность. — Пусто как-то.
— Мы будем приезжать, пап, — пообещала я. — Часто.
Самолет набрал высоту, и шум двигателей стал монотонным гулом. Отец откинулся в кресле и, глядя прямо перед собой, задал вопрос, которого я, в общем-то, ждала:
— Так вы с Педри помирились?
Я усмехнулась.
— Слухи так быстро разлетаются?
— Ты не представляешь, как быстро, — он ответил с едва уловимой улыбкой.
— В этой команде информация распространяется быстрее, чем вирус гриппа.
— Да, помирились, — просто сказала я.
Он кивнул, и на его обычно суровом лице я увидела настоящее, глубокое облегчение.
— Я рад, Алисия. Искренне рад.
Больше мы на эту тему не говорили. Я откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Усталость от бессонной, эмоционально насыщенной ночи и раннего подъема накрыла меня мягкой волной. Гул двигателей стал колыбельной, и я провалилась в глубокий, безмятежный сон.
Я проснулась от легкого толчка — самолет касался шассе посадочной полосы. За окном был уже другой город, другое небо. Мы пересаживались в автобус, который повез нас в отель. На этот раз я села рядом с Педри. Не было необходимости что-то обсуждать или договариваться. Он просто взял мою руку в свою, переплел пальцы, и мы так и ехали, изредка перебрасываясь короткими фразами, шутками, глядя в одно окно. Его большой палец время от времени проводил по моей костяшкам, и это простое прикосновение говорило больше любых слов. Было спокойно. Было правильно.
Когда автобус подъехал к роскошному отелю, на подходе к нему уже кипела жизнь. С двух сторон за барьерными ограждениями стояла толпа фанатов. Крики, плакаты, телефоны, поднятые в воздух. Среди привычных имен футболистов я, к своему удивлению, то и дело слышала и свое: «Алисия! Смотрите, это Алисия Флик!» Я видела девушек с плакатами. Это было очень мило и немного смущало.
Ребята начали выходить из автобуса под вспышки камер и крики. Педри, прежде чем выпустить меня вперед, крепче сжал мою руку и наклонился так, чтобы его слова были слышны только мне:
— Все должны узнать, что мы вместе.
В его глазах не было сомнений, только решимость. Он не предлагал, он констатировал. И я кивнула. Не было смысла прятаться. Не после всего.
Мы вышли вместе. Он не отпускал мою руку. Вспышки камер участились, крики слились в один оглушительный гул, в котором теперь четко различались и наши с ним имена, произнесенные вместе. Мы прошли сквозь этот шквал, улыбаясь, но не останавливаясь, и скрылись за вращающимися дверями отеля, где воцарилась тишина и прохлада.
Отец, как главный по логистике, позаботился о размещении. Ключи от номера нам вручили одни на двоих. Мы поднялись на лифте в полном молчании, но это молчание уже не было напряженным. Оно было уставшим и предвкушающим.
Номер был просторным, светлым, с огромной кроватью и видом на город. Мы молча осмотрелись, поставили сумки.
— Мне нужно на предматчевую тренировку, — сказал Педри, снимая обувь. — Ты будешь здесь?
— Да, — кивнула я, доставая ноутбук и папку с бумагами. — Мне нужно доделать кое-какие отчеты. Привезла работу с собой.
Он подошел, обнял меня за плечи сзади и поцеловал в шею.
— Не перетрудись. Отдыхай.
— Удачи на тренировке, — улыбнулась я ему в ответ.
Он ушел, а я осталась одна в тихом гостиничном номере. Я села за стол у окна, открыла ноутбук, но сначала несколько минут просто смотрела на незнакомый городской пейзаж.