27
Алисия
Утро в новом доме началось с непривычной, но приятной суеты. Солнечный свет заливал кухню, где мы втроем устроились за завтраком. Я пыталась уговорить Матео съесть ложку каши, а он, хихикая, пытался украсть у меня с тарелки кусочек банана. Педри сидел напротив, наблюдая за нашей возней с полуулыбкой на лице.
— Он не идет в садик? — спросил он вдруг, отпивая кофе.
Я вздохнула, отнимая у Матео ложку, которую он пытался запустить в полет.
— Пока нет. Мы с папой хотели его отдать, даже документы собирали, но сейчас… сейчас не время.
Я не договорила, но он понял. Его лицо стало серьезным.
— Из-за Диего, — констатировал он, не вопросом, а утверждением. Он положил чашку на стол с легким стуком. — Алисия, я сделаю все, чтобы избавиться от него. Чтобы вы могли жить нормально. Ходить в садик, гулять без оглядки.
Я просто кивнула, веря ему, но зная, насколько это сложно. Вернее, веря его намерениям, но сомневаясь в возможности.
После завтрака начались сборы. Педри сказал, что у него сегодня вечерняя тренировка, а до этого он свободен и может посидеть с Матео. Я, конечно, восприняла это с облегчением, но и с легкой паникой. Оставить их одних на целый день? Я начала лихорадочно собираться, параллельно засыпая Педри инструкциями.
— В холодильнике есть суп, он уже готовый, просто разогрей. Яблоко можно, но только очищенное! Сок — только разбавленный, половина на половину. Игрушки — вот эти конструкторы он любит, а вот эти пазлы могут его расстроить, если не получится… И не включай мультики дольше чем на полчаса, пожалуйста!
Педри стоял в прихожей с Матео на руках. Мой сын, чувствуя мое волнение, начал ерзать и тянуть Педри за волосы. Педри старался кивать, делать вид, что внимательно слушает, но его взгляд то и дело переключался на Матео, который пытался дотянуться до его носа.
— И главное, — закончила я — его аллергия. Никаких орехов вообще в доме. Никаких.
— Никаких, — серьезно повторил Педри, поймав наконец ручку Матео. — Я все понял. Не волнуйся.
Я подошла, погладила Матео по голове.
— Слушайся папу, малыш, — прошептала я и поцеловала его в пухлую щеку.
Потом я подняла взгляд на Педри. Наши глаза встретились на секунду. В его взгляде была уверенность и что-то вроде «я справлюсь». Я кивнула ему, взяла сумку и выскользнула за дверь, где уже ждало такси.
На работе царила какая-то странная рутина. Мне нужно было разобрать кучу документов по психологическому профилю игроков, составить планы на следующи месяц. Но буквы расплывались перед глазами. Было скучно, душно, а главное — мои мысли постоянно улетали в ту квартиру, где сейчас остались двое самых важных мужчин в моей жизни. Справится ли он? Не случится ли чего?
Мне срочно нужен был глоток воздуха и смена обстановки. Я вышла из кабинета, намереваясь пройтись до кафетерия, и в ту же секунду столкнулась с кем-то в узком коридоре.
— Ой, извини! — воскликнула я, пошатнувшись.
Передо мной стоял Лео. Молодой, всегда улыбчивый.Он тоже улыбнулся, поправив солнцезащитные очки в волосах.
— Али, привет! Ничего страшного. Как ты?
— Нормально, — ответила я автоматически, стараясь прийти в себя. — Работаю.
— Вижу, вижу, — он кивнул на папки в моих руках. Потом его лицо озарилось мыслью. — А, кстати! Держи.
Он протянул мне небольшой, изящно завернутый пакетик.
— Это тебе. Мы давно не виделись, а я тут проходил мимо одной кондитерской, вспомнил, что ты как-то говорила, что любишь пралине. Решил сделать маленький подарок.
Я была тронута. В этой суматохе и тревоге такое простое, человеческое внимание казалось глотком свежего воздуха.
— Спасибо, Лео, это очень мило, — искренне улыбнулась я, принимая пакетик. От него действительно сладко пахло шоколадом и орехами. Пралине. Да, я когда-то вскользь упоминала.
Мы еще несколько минут поболтали, присев на диванчик в холле. Он рассказывал о своей работе, шутил. Это общение было легким, необременительным, оно на время отвлекло меня от тягостных мыслей. Лео казался таким… нормальным. Без сложного прошлого, без угроз, без невысказанных обид. Просто симпатичный коллега. Я поблагодарила его еще раз и, закончив дела раньше обычного, отправилась домой.
Войдя в квартиру, я застыла на пороге. Картина, открывшаяся мне в гостиной, заставила все тревоги моментально испариться, сменившись приступом смеха.
Педри сидел посреди пола, скрестив ноги, с самым серьезным видом на свете. А Матео, стоя перед ним на коленях, с невероятной концентрацией художника-абстракциониста разрисовывал его лицо разноцветными фломастерами. На лбу красовалась зеленая спираль, на щеке — синий условный «котик», а нос был благородного оранжевого цвета. Педри ловил мой взгляд и, не двигаясь (видимо, чтобы не испортить «шедевр»), подмигнул мне одним, неразрисованным пока глазом.
Я не сдержалась, рассмеявшись.
— Ну и что это у нас тут? Выставка современного искусства?
Матео обернулся, увидел меня, и его лицо озарилось восторгом.
— Мама! Смотри, папа — супергерой! — Он ткнул фломастером в оранжевый нос.
— Вижу, вижу, — я подошла ближе, стараясь не рассмеяться еще громче. — Очень… по-взрослому. Папа, ты, наверное, новый талисман «Барсы»?
Педри, наконец позволив себе улыбнуться (что добавило его лицу синих закорючек у губ), сказал:
— Капитан сказал, что так я буду страшнее для соперников. Пришлось подчиниться высшему руководству.
Он осторожно взял Матео под мышки и поднял, передавая его мне. Матео обвил меня ручками.
— Мы играли, мама! Папа строил башню, а я ее ломал! И мы смотрели про динозавров! Немножко!
— «Немножко» — это сколько? — строго спросила я, глядя на Педри.
— Ровно двадцать восемь минут, — с деловитой серьезностью ответил он, вставая. Его разноцветное лицо выглядело нелепо и бесконечно мило.
— Иди убирай игрушки, малыш, — сказала я Матео, отпуская его. Потом повернулась к Педри. — А ты — в ванную. У тебя через полчаса тренировка, Ханси убьет, если ты опоздаешь. И… постарайся отмыться.
Он посмеялся, проходя мимо меня в сторону ванной. Его взгляд скользнул по пакетику, который я все еще небрежно держала в руке, но он ничего не спросил. Просто кивнул и скрылся за дверью.
Через пятнадцать минут, уже без следов фломастеров, но еще с влажными от умывания волосами, он выскочил из квартиры, бросив на ходу: «Вернусь после тренировки!»
Оставшийся вечер прошел спокойно. Я обнаружила, что пока я была на работе, приезжали рабочие и собрали в свободной комнате детскую кроватку и небольшой комод. Я с теплым чувством разложила вещи Матео, повесила его маленькую пижамку, поставила на полку любимого медвежонка. Комната сразу стала его. Потом я накормила сына, искупала его и уложила спать в его новой, пока еще пахнущей свежей древесиной кроватке. Он заснул почти мгновенно, устав от насыщенного дня с супергероем-папой.
А потом наступила тишина. Педри не вернулся ни через час после окончания тренировки, ни через два. Я сидела в гостиной, пыталась читать, но мысли были там, за дверью. Где он? С командой? Или… Нет, не хотелось даже думать. Я намеренно не писала и не звонила. Не хотела выглядеть назойливой или контролирующей. Он взрослый. У него своя жизнь.
Поздно ночью, уже лежа в постели, я услышала едва уловимый звук ключа в замке, скрип открывающейся и тихо закрывающейся двери. Шаги в прихожей были осторожными, будто он не хотел меня будить. Я замерла, прислушиваясь. Он прошел на кухню, послышался звук воды, звон посуды. Потом шаги направились в его спальню, и дверь тоже тихо закрылась.
Я лежала в темноте, глядя в потолок. Что-то было не так. Он не зашел проверить, как мы. Не сказал «спокойной». Хотя, с какой стати? Мы не пара. Мы… сожители по обстоятельствам. Но все равно внутри шевельнулась червоточина беспокойства. Что-то случилось. Или он просто устал. Завтра, решила я, завтра осторожно спрошу. И с этой неопределенной мыслью я наконец уснула.