5
Машина Феррана припарковалась у современного таунхауса в престижном районе, откуда уже доносились приглушенные басы музыки и смех. Огни гирлянд мерцали на террасе, отбрасывая на асфальт причудливые узоры. У меня внутри всё сжалось в комок, но я сделала глубокий вдох. «Просто будь там», — как мантра, звучали слова Феррана.
Дверь нам открыла сияющая Ана. Она тут же впилась в меня в объятия, пахнущая дорогими духами и счастьем.
—Алисия! Я не верю своим глазам! — закричала она, и её искренняя радость немного растопила лёд внутри. — Заходи, заходи, все уже здесь!
Внутри царил тот особый, знакомый хаос, который бывает только, когда собирается большая, шумная, молодая компания. Музыка (что-то латиноамериканское, ритмичное), смех, звон бокалов, запах готовящейся на гриле на террасе еды и сладковатый дымок от барбекю. Почти вся команда была уже в сборе. Увидев меня, они снова подняли шум — крики, приветствия, новые объятия. Меня закружили, вручили в руки бокал с просекко, засыпали вопросами. Я старалась улыбаться, смеяться в нужных местах, кивать, рассказывать что-то незначительное о Манчестере. Мои глаза, против воли, как намагниченные, рыскали по комнате.
И я нашла его. Он стоял у огромного панорамного окна, выходящего в освещенный сад, с бокалом воды в руке. Не пил, просто держал, как аксессуар. Он не участвовал в общем веселье, но и не выглядел отстраненным или мрачным. Он просто был. Наблюдал. Стоял, как скала в бурлящем потоке. Его взгляд скользнул по мне, когда я вошла, и тут же, без малейшей задержки, без единого изменения в выражении лица, вернулся к тому, что ему показывал на телефоне Бальде. Идеальная, отточенная маска безразличия. И от этого стало ещё холоднее, будто кто-то открыл окно в промозглую манчестерскую ночь.
Я отвернулась, пытаясь утонуть в разговоре с Аной и Бертой, которые утащили меня на кухню под предлогом помощи с закусками. Но даже там, нарезая хлеб и смеясь над какой-то историей Берты про Фермина, я чувствовала его присутствие. Оно витало в воздухе, как призрак.
Через какое-то время Гави, уже изрядно развеселившийся и раскрасневшийся, схватил меня за запястье и потащил через всю гостиную в сторону бильярдного стола.
—Али, стой, тебе обязательно надо познакомиться! Это же Лео! Лео, брат!
У бильярдного стола стоял молодой человек, только что выполнивший четкий, красивый удар. Он выпрямился, оперся на кий и обернулся. Это был высокий, под метр восемьдесят пять, с атлетичным, но не грубым телосложением. На нём были простые серые спортивные брюки и темно-бордовая футболка с каким-то геометрическим принтом. У него были очень светлые волосы, коротко стриженные, и поразительно светлые, серо-голубые глаза, которые смотрели на меня с открытым, дружелюбным любопытством. Лицо с сильными скулами и широкой улыбкой было скорее приятным, чем классически красивым, но в нём была какая-то особенная энергия — спокойная и уверенная.
— Алисия, это Лео Варгас, — представил Гави, хлопая того по плечу. — Мой товарищ. Он из Валенсии. Лео, это та самая Алисия Флик, наш бывший и, хвала небесам, снова нынешний спортивный психолог. И вообще, легенда.
Лео отложил кий, вытер ладонь о брюки и протянул руку.
—Очень приятно, Алисия. О тебе тут столько легенд ходит, что я уже начал сомневаться, что ты реальный человек. — Его голос был низким, немного хрипловатым.
Я улыбнулась, пожимая его твердую, теплую руку.
—Приятно познакомиться, Лео. Не верь всему, что говорят эти болтуны. Особенно Гави.
Гави фыркнул, но его уже отозвали к грилю. Мы с Лео остались у бильярдного стола. Неловкость быстро растаяла.
— Так ты не футболист? — спросила я, глядя на его уверенную стойку у стола.
Он рассмеялся, и его светлые глаза заблестели.
—Бог мой, нет. Я попробовал в детстве, но моя задача — это не бегать за мячом, а понимать, как он летит. Я спортивный инженер и аналитик данных. Работаю в частной лаборатории здесь, в Барселоне. Мы занимаемся биомеханикой, разработкой индивидуальных тренировочных программ на основе данных. Гави позвал посмотреть, как ваши звёзды отдыхают, для контраста.
— Звучит впечатляюще, — искренне сказала я. — И намного полезнее, чем просто бить по мячу.
— О, не говори так при них, обидишь, — он шутливо подмигнул. — Но да, это интересно. Особенно когда видишь, как твои расчеты и модели помогают спортсмену избежать травмы или выйти на новый уровень. Это… удовлетворяет.
Мы разговорились. И это было невероятно легко. Лео оказался тем редким типом людей, с которым не нужно ни к чему готовиться. Он не лез с личными вопросами, не пытался флиртовать. Он рассказывал о своей работе с увлечением, но без занудства, с юмором описывая курьёзные случаи в лаборатории. Он оказался начитанным, с острым умом и каким-то здоровым, ненавязчивым скептицизмом. Мы говорили о различиях в подходе к ментальной подготовке в Англии и Испании, о новых тенденциях в спортивной науке, о сложностях внедрения инноваций в консервативной футбольной среде. Он слушал внимательно, задавал точные, умные вопросы, и в его присутствии я наконец-то расслабилась. Это был глоток свежего, чистого воздуха после удушья сегодняшнего дня.
В какой-то момент я, смеясь над его историей, обернулась и случайно встретилась взглядом с Педри. Он стоял всё там же, у окна, но теперь смотрел прямо на нас. На нашу оживленную беседу. Его лицо не выражало ничего. Абсолютно ничего. Но в его позе, в том, как он держал бокал, чувствовалась каменная, неподвижная напряженность. Наши глаза встретились на долю секунды. В его взгляде не было ревности, злобы. Было что-то другое. Холодное, оценивающее наблюдение. Как будто он изучал новый, незнакомый образец поведения. Потом он медленно, очень медленно, отвел взгляд и заговорил с подошедшим к нему Рафиньей.
У меня внутри всё похолодело, но Лео, не заметив ничего, сказал что-то смешное, и я снова засмеялась, уже искренне, отвлекаясь от этого ледяного прикосновения.
Вечер продолжался. Было шумно, весело, тепло от дружеского участия. Я общалась с разными людьми, иногда возвращаясь к разговору с Лео, который оказался удивительно разносторонним собеседником. И всё это время, где бы я ни была, я чувствовала на себе тот невидимый, холодный луч внимания. Он не покидал меня.
***
Педри
Я стоял у окна, и эта вода в бокале была ледяной, как всё внутри. Я смотрел в сад, на огни гирлянд, но на сетчатке горело другое. Она. Смеющаяся. С бокалом в руке. Рядом с ним.
Лео Варгас. Чёртов Лео Варгас с его светлыми волосами и умными глазами, которые всегда всё знают лучше всех. Мы виделись пару раз на всяких светских мероприятиях, куда меня таскали. Он друг Гави, какой-то там инженер-аналитик. Говорит всегда размеренно, с этой своей уверенной полуулыбкой, как будто разгадал все формулы вселенной. Он всегда меня раздражал. Своим спокойствием. Своей неоспоримой, тихой компетентностью в чём-то, что я даже до конца не понимал. А сейчас он раздражал меня в тысячу раз сильнее.
Он склонился к ней, что-то говоря, и она слушала. Не так, как слушала меня когда-то — с тем вниманием, в котором читалась любовь. Нет. Сейчас она слушала с профессиональным, заинтересованным вниманием. Но в её глазах... была легкость. Та самая, которой не было в её взгляде, когда мы столкнулись утром. Та самая, которой не было в её голосе, когда она говорила «да» на мое обвинение. Она расслабилась. Рядом с ним.
Мои пальцы сжали бокал. Я ослабил хватку. Дышал ровно. Ничего. Я ничего не чувствую.
Рафинья что-то бубнил.Я кивал, не глядя на него. Моё периферийное зрение было приковано к ним. Он что-то сказал, и она рассмеялась. Звонко, по-настоящему. Этот смех ударил меня прямо в солнечное сплетение, выбив воздух. Я не слышал её такого смеха два года. Два долгих, пустых года.
— Педри? — Рафинья перестал говорить о машине. — С тобой всё хорошо? Выглядишь, будто тебе тут не место.
Я резко повернул к нему голову, пытаясь стереть с лица всё, что могло там проступить. Но, видимо, получилось плохо, потому что Рафа смотрел на меня с беспокойством.
И тут, как по заказу, появился Ферран. Он подошёл сзади, положил руку на плечо Рафиньи и дружески хлопнул.
— Рафа, тебя там Пабло ищет.
Рафинья метнул взгляд между мной и Ферраном, понял, что его мягко выпроваживают из разговора, и пожал плечами.
—Ладно. — И он ушёл, оставив меня наедине с Ферраном.
Ферран занял его место рядом, прислонившись плечом к стене. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован туда же, куда и мой — к бильярдному столу. Где она, Алисия, теперь что-то оживленно объясняла жестами, а Лео слушал, улыбаясь уголками губ, и кивал.
— Вижу, Лео и Лиси быстро нашли общий язык, — произнёс Ферран негромко, его голос был ровным, безо всякой оценки.
Волна раздражения, на этот раз направленная уже на него, накатила на меня.
—И что? — я выдавил из себя, стараясь, чтобы это прозвучало равнодушно. — У них, наверное, общие профессиональные интересы. Данные, психология... — я махнул рукой, как будто это была полная ерунда.
Ферран медленно повернул голову и посмотрел на меня. Его взгляд был пронзительным, видящим всё насквозь. Таким, каким он смотрел на меня последние два года каждый раз, когда я пытался притвориться, что всё в порядке.
— Да, наверное, — согласился он. Потом сделал паузу и добавил, уже тише, но так, чтобы каждое слово долетело: — Просто ты ревнуешь.
Это было как пощечина. Прямая, грубая, срывающая все покровы.
—Что? — я фыркнул, делая вид, что не расслышал или что это настолько абсурдно, что даже не заслуживает ответа. — О чём ты? Это просто прошлое, Фер. Древняя история. Она может общаться с кем угодно.
Я говорил слишком быстро, слишком резко. Слишком защищался. Я видел это по его лицу.
— Педри, — он произнес моё имя так, будто устал от этой игры. — Я тебя знаю. Я видел тебя сегодня в коридоре. Я видел твоё лицо, когда она вошла в раздевалку. И я вижу его сейчас. Ты не смотришь на неё, как на «прошлое». Ты смотришь на неё, как на своё. И на него, как на того, кто посмел подойти к твоему.
Я хотел спорить. Хотел отмахнуться, сказать что-то язвительное про то, что он выдумывает. Но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Каждое слово било в самую точку. Эта холодная, обжигающая ярость, которая кипела у меня внутри при виде их вместе, не была безразличием. Это была ревность. Дикая, животная, иррациональная ревность. Даже после всего, что было. Даже после того, как она ушла и разбила всё вдребезги. Даже после двух лет попыток вычеркнуть её. Одно её появление рядом с другим мужчиной свело на нет всю мою кропотливую работу по строительству ледяной крепости вокруг сердца.
Я опустил глаза, сдаваясь. Не говоря ни слова. Признавая это молчанием.
Ферран тяжело вздохнул и покачал головой. Не с осуждением. С усталым сочувствием.
—Поговори с ней, Педри. Когда-нибудь. Не обязательно сейчас. Но... закопанное всегда находит способ напомнить о себе. Особенно если это не труп, а... живое.
Он оттолкнулся от стены и ушёл, оставив меня наедине с моими демонами и с видом, который с каждым смехом Алисии ранил меня всё сильнее. «Прошлое», — попытался я снова убедить себя. Но это было ложью.