Вопрос без ответа

* * *

Почти пустой дребезжащий автобус опоздал на четверть часа. Но что поделать - маленький военный городок закрытого типа, у большинства свои машины, а на весь город таких автобусов пять, не больше. И все они ездят абы как, не сверяясь с расписанием, составленным непонятно кем и непонятно для кого.
Блондин, стоящий в одиночестве на остановке, затушил сигарету, которой "приманивал" автобус, к ее сестрицам в большой луже на тротуаре, оставшейся после обильных дождей, шедших по осени, и зашел в автобус, сразу же проходя в его конец. Кондукторша, как и все другие кондукторши, толстая женщина неопределенных лет, спала на одном из сидений. Парень же все равно положил рядом с ней горсть мелочи, подумав, что их всех наверняка выводят в специальных инкубаторах, и сел на место сам, протирая от влаги и без того мутное и заляпанное грязью окно и погружаясь в свои мысли. А подумать-то ему было о чем.
Не далее как сегодня утром к нему в кабинет в местном НИИ пожаловали двое угрюмых людей в штатском. И, как и все такие личности, хороших новостей они не принесли. Говорили на странные темы, почти в каждом предложении завуалированно упоминая чернобыльскую Зону Отчуждения. Естественно, тому, к кому они пришли, это не нравилось. Да еще и все свелось к ультиматуму: либо он, самый молодой и самый талантливый генетик и биохимик едет в Зону, в какой-то супер-закрытый институт, либо он пожалеет о том, что не поехал. Да и сам он не представлял, что такое можно изучать или, скорей всего, выводить на территории, зараженной радиацией... Точнее, представлял, но старался не думать об этом. И без того было немного страшно.
Наконец автобус притормозил на нужной остановке. Парень, вынырнув из раздумий, подхватил полупустой рюкзак и вышел, направляясь к своему дому.
Не успел он разуться, как в прихожую вошла его мать.
- Антонин, - голос ее заметно дрожал, лицо было бледное.
- Только не говори, что они приходили и сюда, - прервал блондин свою мать, неспешно раздеваясь. Судя по ее бледному лицу, за его яйца взялись намного крепче, чем он предполагал.
- Антонин, ты ведь понимаешь и сам... Тебе скоро двадцать... Подумай о своем младшем брате, - мать старалась говорить мягче, будто не она сейчас почти выгоняет сына в чернобыльскую зону, лишь бы не подвергать остальную семью опасности.
Покачав головой, Антонин пошел в свою комнату. Вот так, значит. Сначала эти двое, предлагавшие до ужаса красивый и выгодный контракт, затем начальник, намекавший, что за все заслуги Антонину полагается возможность бессрочного отпуска - куда там, самый молодой и такой одаренный парень, в свои девятнадцать с небольшим уже кандидат наук и так далее, теперь это...
Тяжело вздохнув, парень сел за письменный стол и вытащил из рюкзака толстую стопку листов контракта, принявшись внимательно читать каждый пункт, учитывая все, что написано мелким шрифтом. На все это ушло почти полчаса. В общем и целом, как решил Антонин, условия контракта крайне выгодные, если бы не одно весомое "но" - опасность. Опасность подземного НИИ, абсолютно не упомянутые и наверняка чудовищные цели изучения (ведь что еще может изучать такая лаборатория, берущая на работу лучшего генетика?), наконец чернобыльская Зона...
Перед парнем лежала последняя страница договора, на которой была указана зарплата с пяти нулями, привилегии и место для подписи. Взяв ручку, Антонин медленно, словно не веря в то, что делает, поставил разборчивую подпись.
"Словно приговор", - прозвучала пессимистичная мысль в его голове. 

* * *

POV Антонин

Дорога не заняла много времени. Сбор вещей - тоже. Я почти без сожаления покинул отчий дом, в котором прожил всю свою жизнь, но так и не нажил того, чтобы к нему привязаться, и отправился навстречу неизвестности.
День и две ночи занял переезд в поезде. Мне даже очень повезло: вместе со мной в купе ехал довольно милый парень примерно на год-два старше меня. Мы болтали всю дорогу, выпили вдвоем бутылку дорогой столичной водки, и я сам не заметил, как оказался на его полке - и вот мы уже целовались, после этого секс... Может, мать о чем-то таком догадывалась, и еще и поэтому пожелала, чтобы я уехал? Ну да, так и вижу, как она говорила бы мне, будь она смелее: "Ты плохо повлияешь на своего младшего брата!". Хотя это полнейшая глупость.
Тем не менее, когда я высадился на вокзале в Киеве, настроение мое было очень даже хорошим, хоть его и омрачала неизвестность впереди.
На вокзале меня уже ждал шофер с табличкой в руках, на которой было написано мои имя и фамилия. На машине, всего за три часа, я должен был без проблем добраться до внешнего Кардона - промежуточной точки моего путешествия. Оттуда меня, как было обговорено, заберут военные сталкеры, которые быстро и без проблем доставят в нужную точку.
Уже при приближении к самой Зоне небо меняло оттенок на зеленовато-красный. Когда я спросил шофера, почему так, он небрежно ответил, что сейчас, должно быть, просто Выброс. Что это такое, я не знал, но от расспросов решил отказаться.
На подъезде к тщательно огороженному КПП стояли военные. Где-то близко раздавались частые глухие выстрелы. Подошедший военный потребовал документы у шофера, странно глянул на меня, затем на бумаги в руках, отдал их шоферу и махнул в сторону КПП, чтобы поднимали шлагбаум. Глянув в окно, я заметил, что небо снова стало привычным, разве что чересчур серым. Страх почти совсем исчез, теперь мне было просто очень интересно.
Машина проехала шлагбаум и будки КПП, въехала на территорию Кардона и остановилось. Взяв сумку с вещами, я вышел из машины. Угрюмый лопоухий парень в висящей на нем камуфляжной форме проводил меня к местному начальнику. Я с удивлением оглядывался вокруг: слева и справа тянулись на сколько хватало глаз длинные, высокие бетонные стены с колючей проволокой не только наверху, но и по всей стене, а в центре, за большими железными решетчатыми воротами, должно быть, сама Зона... Точнее, ее предбанник. Все пространство от стен и до опушки леса было усыпано чем-то розово-красным, но я не понял чем, так как зашел в помещение и не мог больше пялиться туда.
За столом в тесной комнатке сидел, видимо, главный здешний начальник - какой у него чин, я не знал, так как не служил и совершенно не разбираюсь в званиях... За его спиной стояли двое одинаковых вояк в противогазах и в черно-красных комбинезонах, словно телохранители.
Один из них быстро оказался возле меня и оперативно прохлопал по карманам, проверяя на наличие оружия. Ничего этого у меня не было, поэтому, когда он отступил, полковник, как я его условно назвал, указал мне на стул напротив стола. Я сел, сверля его холодным хмуром взглядом.
- Так вот, как теперь выглядят лучшие и светлые умы нашей страны? - полковник крякнул, бросив насмешливый взгляд на своих телохранителей. На его узком мясистом лбу так и высветилось: "Что это за петух напротив?!".
- Вы бы предпочли, чтобы я был толстый лысеющий старикан, уверенный, что нет ничего лучше стереотипного, приевшегося взгляда на вещи и святого консерватизма? - я мягко улыбнулся, но взгляд мой оставался таким же холодным. Улыбка с лица полковника мигом сошла - видимо, провел аналогию.
- Предпочел бы, - процедил сквозь зубы полковник и достал какие-то бумаги из ящика стола, быстро подписывая и ставя какие-то печати. Вот так завуалированные намеки-оскорбления помогли мне избежать общения с этим нелицеприятным человеком, как я узнал позже от военных сталкеров. - Отдашь это на выходе, чтобы тебя не расстреляли, а выпустили.
Кивнув, я забрал стопку "пропусков" и поднялся. Тут же один из красно-черных, тот же, что жамкал меня по карманам, отлип со своего поста и, кивнув мне, вышел из кабинета. Я за ним.
Мы в молчании пересекли двор. Выстрелы стихли, и наступила почти полная тишина, даже разговоров особо не было - только наши шаги.
Красно-черный привел меня к какому-то бараку: длинное, темное помещение, в котором горело от силы три-четыре лампы, - в одном из таких кругов света был расположен стол, за которым сидело пятеро каких-то оборванных бродяг, что рубились в карты. Я сначала не понял, зачем меня сюда привели, но, увидев рядом с их стульями небрежно сложенное дорогое оружие, я понял, что это те, кто поведут меня через Зону.
При моем приближении один из них поднялся с места и протянул мне руку, улыбаясь. У него было очень усталое лицо с глубокими морщинами и добрые глаза. Вот уж чего я не ожидал от местного контингента - так это доброты.
- Так ты тот яйцеголовый, которого нам надо отвести в поля? - заговорил грузный мужчина, сидящий рядом. Я удивленно вскинул бровь, а он, видя мое изумление, тут же пояснил. - Гера у нас не разговорчивый, хоть и командир. Ему слепой пес еще в первую ходку язык выгрыз, потому и зовем - Герасим.
Все пятеро добродушно рассмеялись этой, видимо, старой шутке, даже тот, кого назвали Герасимом. Я же так и не понял - шутка это или правда...
Мы по очереди пожали друг другу руки. Меня пригласили присесть за стол, чтобы, так сказать, обговорить план действий и проинструктировать меня на счет того, как вести себя в Зоне.
Из всего того, что мне пересказали по технике безопасности, я понял одно: лучше застрелиться здесь, чтобы не помирать мучительной смертью Там.

* * *

...Но боялся я зря. Весь путь занял дня два. Эти пятеро военных сталкеров были ветеранами своего дела. Пока я шел с ними, успел выучить почти всю фауну Зоны, видел, как действуют различные аномалии, в которые сталкеры бросали болты специально для меня. Оружие хоть и висело у меня на плече, единственное, что я не выпускал из рук - это блокнот и карандаш. И тому было объяснение.
Я едва не окосел от внутреннего когнетивного диссонанса полушарий мозга, когда увидел скопление статического электричества на совершенно пустом пространстве - здесь это называют "электрами". Еще неделю спустя я почти не спал, размышляя, что могло послужить толчком к этому... О гравитационных аномалиях говорить и вовсе нечего.
Мутанты тоже повергли меня сперва в шок. Я наконец понял, что видел еще на Кардоне за воротами - это были трупы "плотей". Предположительно, это мутирующие свиньи, лапы которых превратились в покрытые хитином клешни, а глаза так видоизменились, что меня едва не вырвало при одном взгляде на это чудовище. Ничто меня больше не поразило как эти плоти - даже человекообразные мутанты вроде кровососов и снорков. Правда, с кровососами встретиться, так сказать, лично все же не удалось, но баек я о них наслушался. И теперь я надеялся, что в этом НИИ мы будем изучать саму лишь Зону во всех ее проявлениях. Если бы...

Однако, до территории лаборатории мы добрались быстро и почти без происшествий. Сталкеры знали свое дело, а я лишь делал то, что они приказывали. Надо было мордой в грязь - я падал мордой в грязь и так далее.
Секретная лаборатория находилась в подземелье, как мне уже и говорили. Всего лабораторий на территории Зоны было чуть ли не больше пяти, и все связаны сетью катакомб. Несколько были заброшены, а та, в которую определили меня, была отстроена совсем недавно.
Вход в эту лабораторию находился посреди поля и представлял собой просто ржавый люк. Рядом с ним я распрощался со сталкерами. И, когда они уже уходили, я спросил, правда ли, что Герасиму отгрыз язык пес. Командир лишь улыбнулся, открыл рот и показал обрубок языка...
Тяжело вздохнув, я поправил лямки рюкзака, с трудом поднял люк и опустил ногу на влажную и склизкую перекладину лестницы.

***

...Прошло положенных пять минут в универсальном физ.растворе. Специальные ремни подняли бессознательное тело подопытного №3 из прозрачной цистерны. По жилистому и сильному телу стекала зеленоватая жидкость, которая увеличивала скорость протекания регенерации. После каждого опыта, даже незначительного, следовало помещать объект опыта в цистерну с этой жидкостью. В конечном итоге, по расчетам Вересова, физ.раствор войдет в состав лимфы, и подопытный, если выживет, конечно, сможет заживлять свои раны в сотни раз быстрее, чем любой другой человек.
- Пациент без сознания, пульс стандартный, активность мозга низкая, - раздался из динамиков приятный, но механический женский голос.
- Отлично. Перерыв сорок минут. Вливать ему "двадцать шестой" каждые десять минут, - отдал приказ молодой парень в белом халате по фамилии Вересов, кинув последний взгляд на обнаженного мужчину за толстым стеклом, которого не мог называть бездушным словом "подопытный".
Он поступил к ним в плачевном состоянии: множественные пулевые ранения, рваные раны предположительно от мутантов, радиоактивные ожоги... Группа зачистки местности нашла его возле заграждений: судя по следу на земле, сталкер полз от самой ЧАЭС и отключился только у забора.
Вылечить его было непросто. Да сталкер бы и не смог в жизни оплатить стоимость всех препаратов и операций, что перенес в бессознательном состоянии в лаборатории... Потому было решено оставить его здесь. В качестве еще одной подопытной крысы, как выразился на собрании Вересов, которому понравился этот сталкер, хоть они не обменялись даже парой слов. У мужчины было словно породистое лицо: красиво очерченные губы, густые брови, концы которых загибались вверх, создавая вид хищной птицы, большие глаза и прямой, правда, с небольшой горбинкой нос.
Молодой ученый вышел из кабинета, в котором содержался подопытный №3, в длинный коридор. Вся лаборатория было соединена такими коридорами, находящимися глубоко под землей, но представляла собой довольно уютное место. Вместо положенных окон на стенах висели плазменные экраны, на которые транслировались красивые "виды из окна". Никакого специфического больничного запаха не было, к радости Вересова. Да и все служащие так или иначе были отданы под руководство Антонина. В конечном итоге, лучшего место для работы молодого ученого и найти было нельзя.
Как раз напротив двери стояла кофе-машина. Мурлыча что-то себе под нос, Антонин закинул в нее горсть мелочи и сел в стоящее рядом кресло, неспешно попивая эспрессо. В коридоре было тихо, пусто и светло. Слева и справа от двери №3 располагались точно такие же двери со своим номером и общим числом десять. В каждом таком кабинете находился подопытный с присвоенным ему номером. В каждом кабинете за время пребывания здесь Вересова успело смениться по нескольку подопытных - чаще всего они не выдерживали опытов. Лишь третий кабинет пока что оставался занят одним человеком.
Вересов прогулялся вперед и назад по коридору, поглядывая на часы, заглянул в некоторые из кабинетов и дал указания сидящим в них наблюдателям, сверясь с показаниями датчиков. В шестой комнате опять умер подопытный. "Несчастливая комната", - меланхолично подумал Вересов, вызывая группу зачистки в шестую комнату. Трупы были здесь ни к чему. Вспомнив кое о чем, Антонин направился в комнату отдыха, надеясь застать там своего товарища, который работал в лаборатории главным химиком. Доктор Романов заведовал нижними этажами, где производились основные лекарства, препараты и прочие экспериментальные вещества и инъекции, и прибыл чуть раньше Антонина. Все, что составляли химики, шло выше, к Вересову, который и испытывал эти препараты.
- Привет, Артем! - Антонин, улыбнувшись, сел рядом с химиком на мягкий диван и пожал его руку. - Ну как, образец "двадцать семь" готов?
- Угу, - пробубнил Романов с набитым печеньем ртом и проглотил его, чтобы ответить, - почти. Осталось стабилизировать формулу, почти закончили с этим. Слушай, ну я тебя предупреждал, то не имею понятия, как это будет взаимодействовать с телом человека? Оно даже на наших мышах действовало каждый раз по разному, чаще всего убивало, либо они убивали других мышей и пожирали...
Химик, нахмурившись, слегка передернул плечами, словно вспомнил что-то до чертиков неприятное.
- Да все в порядке, - улыбнулся Вересов, тоже беря из хрустальной вазочки на столе печенье. - Твое дело изготовить образец, а мое - испытать его. Ну, не я, конечно, непосредственно испытываю... К тому же, читал я твои отчеты. Все почти так, как я и предполагал. Так что не думай, что с мышами твоими что-то не так.
- Опять у вас на этаже смертей будет куча, - Артем украдкой взглянул на сидящего рядом юношу и слегка покачал головой.
- Я только третьему, моему любимчику, инъекцию эту введу. Уж он-то не может взять и умереть после того, сколько сил и времени я на него потратил - это будет просто нечестно!
Химик покачал головой, но все же достал телефон, посылая кому-то смс.
Антонин еще немного поболтал с Артемом, поглядывая иногда на часы, пока идиллию не нарушил какой-то младший сотрудник, в марлевой повязке и с пробиркой темно-желтого цвета в вытянутой руке. Антонин с насмешкой взглянул на химика, мол, запугал работничков. Артем же усмехнулся в ответ, взял у паренька пробирку и небрежно встряхнул ее, смотря сквозь нее на свет. Оставшись удовлетворенным увиденным, химик протянул пробирку и с препаратом Вересову, глаза которого алчно блеснули. "Двадцать седьмой", как препарат называл сам Антонин, был последним паззлом, который должен был завершить все метаморфозы, на которые Вересов потратил столько времени, сил и жизней.
Антонин вернулся на свой этаж как раз вовремя. Третьему вливали последнюю инъекцию, и тело мужчины подергивалось в судорогах, хотя лицо оставалось такое же безмятежное, словно все то, что происходило с ним сейчас и до этого, было лишь сном. Давление на несколько секунд повысилось до двухсот, отчего по всему помещению раздалось мерзкое частое тиканье, а затем так же стремительно упало без каких-либо побочных эффектов. Вересов счел это за прекрасный знак: организм укрепился настолько, насколько нужно, чтобы пережить внедрение в него "двадцать седьмого" препарата. Антонин очень надеялся, что мужчина перенесет последний опыт на "ура".
- Приведите его в полусознательное состояние, - распорядился Антонин, беря пакет от капельницы и вливая в него с помощью шприца желтый раствор из пробирки.
Двое ассистентов вышли в белую смежную комнату, где почти все время и содержался сталкер, и подключили к его груди и вискам несколько проводов. Антонин же опять мурлыкал под нос какую-то мелодию, находясь в прекрасном расположении духа, и подготавливал капельницу.
Взглянув на ассистентов, Вересов тихо выругался и поспешил к ним.
- Зафиксируйте конечности, иначе он капельницу выдерет с корнем - и это самое малое! - гневно вскричал Антонин, подвешивая пакет с "двадцать седьмым". Пристыженные младшие сотрудники тут же исполнили приказ, накрепко привязывая кожаными ремнями ноги и руки подопытного к койке.
Закрыв дверь, Антонин вновь устроился у прозрачного стекла, наблюдая за тем, как мужчину прошивают сначала несильные, а затем более ощутимые разряды тока. Продолжалось это до тех пор, пока все тот же механический голос из динамиков не оповестил, что активность мозга резко повысилась, как и частота сердцебиения. Про подопытного можно было сейчас сказать, что он находится на границе сна и яви, и мало что сейчас понимает.
Широко улыбнувшись, Вересов выгнал из смежной комнаты ассистентов, сам убрал проводки и аккуратно вставил иглу капельницы в предплечье мужчины. Жидкость тут же опустилась вниз по тонкой трубочке, достигая вены, которая в свою очередь сильно набухла и стала почти что совсем черной под кожей. Мужчина едва слышно застонал, мышцы его заметно напряглись. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что это вещество его не убьет.

* * *

Вересов лежал на кровати в своей комнате, жуя фильтр сигареты и составляя отчет за отчетом. Эти отчеты нужно было каждый вечер отправлять заказчику, которого Антонин, конечно же, ни разу не видел. Да и ему вполне красноречиво объяснили, что его дело - это создать идеального воина, а не задавать вопросы. Да и Антонину в конечном итоге надоело гадать, зачем это нужно тем, кто стоит выше правительства (в этом он вовсе не сомневался), тем более, были дела намного важнее: Антонин с головой ушел в работу, как только попал в это место. Здесь были лучшие приборы, лучшая химическая лаборатория, да и достать здесь могли абсолютно все, что только можно попросить. В том числе и материал для опытов.
Дописав последний этап и поставив точку, Антонин затушил сигарету в пепельнице и расслабленно перевернулся на спину, размышляя над тем, что сейчас происходит в комнате №3. Раствор наверняка уже полностью израсходован, пациент снова в отключке. Антонин был уверен, что сталкер не умер, иначе бы ему бы об этом сказали первым же делом.
Уже когда Вересов погружался в сладкую дрему, он вдруг подскочил от раздавшейся по всей лаборатории сирены. Обычно сирены включались, когда был Выброс, чтобы те, кто находился на самых близких к поверхности уровнях лаборатории, успели спуститься ниже.
Но сейчас все было не так.
Нахмурившись, Антонин поднялся с кровати и тихо подошел к двери, за которой продолжала завывать сирена. Аварийная лампа под потолкам раздражающе мигала. По коридору раздался топот множества ног, неразборчивые вскрики. Вересов метнулся вглубь комнаты, надевая невзрачный комбинезон и доставая из ящика письменного стола пистолет.
В комнату ворвался запыхавшийся ассистент. Весь его халат был заляпан чем-то красным, на левой руке виднелись глубокие царапины.
- Доктор Вересов! Он... мы не знали, что делать... Мне приказали вас проводить до выхода! - и, схватив ничего не понимающего Антонина за руку, парень потащил его за собой по коридору, освещаемому теперь лишь зловещим красным светом.
На бегу было сложно расспрашивать, потому Антонин лишь следовал за пареньком. Совсем близко раздавалась стрельба и будто бы рык. Вересов решил, что в лабораторию каким-то образом проникли мутанты.
В одном из поворотов Антонин на секунду заметил лежащие в беспорядке окровавленные тела и возвышающегося над ними высокого обнаженного мужчину.
- Ты!.. - успел услышать Вересов злобный рык, прежде чем они с помощником вбежали в какой-то узкий коридор и за ними захлопнулась прочная железная дверь.
- Он вас ищет, - тяжело дыша, проговорил ассистент, который был весь в крови от, видимо, открывшейся раны.
- Меня? Зачем? - удивленно переспросил Антонин, косясь на железную дверь. "Я тебя породил, я тебя и убью", - пронеслась в голове Вересова мысль, но он быстро ее отогнал.
- Уходите же! Уходите! Он найдет другой выход, это не единственный... - прохрипел парень, не слыша вопроса Антонина, падая на колени и указывая окровавленной рукой в сторону лестницы дальше по коридору.
Понимая, что уже ничем не сможет помочь этому парню, Антонин сделал несколько шагов по коридору, не сводя с умирающего взгляда, а затем понесся вперед без оглядки. То, что он может породить монстра, не приходило в голову Антонина, и это было его ошибкой. Он понимал, что это существо, его подопытный №3, сможет теперь устоять под градом пуль без малейшего ущерба для себя, а его руки теперь можно регистрировать как самое опасное оружие.
Лестница окончилась люком. Вересову не приходилось одному путешествовать по Зоне, но он надеялся, что ему и не придется: "наверху" уже наверняка знают о случившемся и скоро пошлют сюда отряд для спасения выживших. Тем более, у Антонина было оружие, немного еды и исправная рация.
Откинув люк, он с трудом выбрался из тоннеля, хватаясь за мокрую траву. Антонин поднял голову, пытаясь понять, где он находится, ведь бежали они долго, а лаборатория была очень большой.
Первым, что бросилось в глаза Антонину, была огромная вышка-антенна. Вокруг нее было много людей, стоявших на коленях и почему-то поднявших руки к этой антенне, словно в мольбе. Но это было последнее, что увидел Вересов. Дальше был невыносимый шум в ушах, разноцветные круги под глазами и сильная боль внутри черепа, от которой он тут же отключился.