Вопрос без ответа

POV Фага.
Как и ожидалось, еды в этой лачуге отшельника почти не было. Я по третьему разу облазал ящики, но нашел все те же консервы, черствую буханку черного хлеба и бутылку мутной жидкости, отдающей спиртом. Жуть, да и только, если он это пьет. Горец чертов, а злой, как черт.
Я услышал, как скрипнула дверь нашей комнаты – соизволила проснуться звезда вчерашней ночи. В кухню заглянул заспанный Есенин. Глянув на мою хитрую ухмылку, он раскраснелся, словно девчонка, и поспешно опустил взгляд.
– Доброе утро, дорогая. Сегодня у нас на завтрак прекрасный ароматный кофе и тосты с вареньем, – я кивнул на лежащий на столе хлеб и стоящую бутылку с подозрительной жидкостью. – Ты уже собрала детей в школу?
– Иди в хуй, Фаг! – пробурчал Есенин, садясь за стол и уныло смотря на импровизированный завтрак.
За окном взвыли слепые псы. Парень вздрогнул и бросил взгляд на окно, поежившись. Отвык, небось, от жизни в Зоне. Вредно ему со мной ходить.
– Что, не будет больше ехидных комментариев по поводу вчерашней ночи?
– Не-а. Меня устраивает срывать удовольствие между смертями, так что живи, – пожал я плечами.
Со стороны леса послышались шаги. Я напрягся, но вошел, как и ожидалось, Лесник. В порванном ватнике, все лицо его морщинистое, было в саже. Я удивленно изогнул бровь, смотря на него. Лесник же, будто снова игнорируя наше присутствие, кинул на стол большую папку бумаг, на вид научного происхождения. Сверху легла маленькая кассета.
– Убирайтесь. Я нашел то, что тебе нужно, – хмуро посмотрел на меня старик. – На северо-востоке вольный бар, идите туда.
Я поблагодарил Лесника кивком головы, подхватил папку и кассету, дернул за плечо изумленного Есенина и пошел к выходу. И это все?

POV Есенина.
Мы снова стали углубляться в лес. Идущий рядом псевдопес больше не напрягал, удивительно даже! Ботинки неприятно хлюпали и вязли в жиже под ногами. Посреди деревьев с ржавой корой рос камыш. Фаг был необычайно хмурен, и, будто ребенка, укачивал эту толстую папку с бумагами. Меня раздирало любопытство, но, если захочет – сам расскажет в баре, когда прочтет.
Жаль только, аномалии я больше не чувствовал. Как говорится, Зона дала – Зона взяла. Ну, да и ладно, мне и без этого неплохо живется, разве что чувствую я себя теперь, словно слепой щенок.
На голову мне вдруг посыпался древесный мусор. Мы с Фагом одновременно подняли голову вверх. С веток на нас из-за мутных стекол противогазов смотрели с холодным звериным любопытством три снорка. У одного из них из пасти свешивалась длинная ниточка кровавой слюны.
– Чертовы твари, никогда их не чую, – злобно прошипел Фаг, – На счет три снимаешь двух на верхних ветвях. После прыгаешь в кусты – ясно? 
Я послушно медленно поднял винтовку, заранее снятую с предохранителя. Один из снорков переменил позу, но не спрыгнул, а я едва не выстрелил от неожиданности, не дожидаясь команды Фага.
– Три!
Оружие в руках дрогнуло и выплюнуло вместе с огнем четыре свинцовых шарика, по две в резиновые морды мутантов. Раздался рык – непонятно было, Фаг рычал или снорк, на которого прыгнул мой мутант. Но поединка я не видел, так как прыгнул в кусты, на которые указал Фаг.
Как только я перекатился на спину, перехватывая ствол, на меня из кустов прыгнуло что-то грозно рычащее, с клыков которого стекала черная гнойная кровь.
– Блять, Фаг, да что с тобой?! – я ошарашенно смотрел на звериный оскал мужчины, которым меня по-звериному же прижимал к влажному мху.
Фаг переменился в лице, в глазах его вновь появилось осмысленное выражение. Ну, слава богу, очухался.
– Прости, парень… На северо-восток, помнишь? Шагом марш! Я догоню, – и, не слова больше, мужчина умчался в кусты так же стремительно, как и появился, сперва задрав снорка голыми руками.
Я поднялся с земли и непонимающе уставился на кровавые глаза вразвалку выходящего из кустов псевдопса. Но он тоже не соизволил объяснить, что случилось с Фагом.
В кустах действительно лежали два мертвых снорка, один из которых был основательно погрызен нашим псом. Третий лежал, застреленный, на ветке. Вздохнув и перехватив винтовку, я зашагал в нужном направлении, нащупывая в кармане болты и размышляя, где сейчас Фаг.

POV Фаг
Херовый вышел прокол. Но кто же думал, что звериный инстинкт настолько выйдет из границ, что я вздумаю напасть на Есенина?
Отбежав на приличное расстояние, я остановился. Ну, в конце концов, Есенин не маленький – сам дойдет до бара, а я смогу поохотиться.
Я опустился на корточки, легко касаясь влажного мха пальцами, и втянул воздух, прикрывая глаза. Сталкеры были – но довольно далеко, потому я раздраженно цыкнул зубом. Не хотелось так далеко удаляться от своего любовничка, да и как знать, может, те сталкеры идут большим отрядом, или это вообще долговцы. А таких проблем мне не надо, увольте. Но и голодным в бар идти нельзя, мало ли – меня совсем припрет. Придется вырезать целый бар, а это подкинет только дров в мой все еще открытый счет у «Долга» – они не согласятся списать это на счет какого-нибудь другого мутанта. А чтобы этого не случилось, надо поесть.
Сказано – сделано.
Я быстро стартанул с места навстречу тому неведомому сталкеру или отряду сталкеров.

Бар представлял собой какой-то сельский магазинчик, окна которого, выбитые, вероятно, еще в 86-ом году, заложили кирпичом. А парадным входом служил вход черный, над которым была кое-как прибита деревяшка с криво-намалёванным названием: «Кое-какое место». Усмехнувшись бесподобной оригинальности хозяина этого «Места», я направился к слегка заржавелой железной двери со следами от пуль. Так как было закрыто, мне пришлось стучать. Потом снова. И еще ногами. Только после этого щель на уровне глаз открылась. На меня взглянул глаз, дохнуло перегаром, и дверь отворилась – как по волшебству…
Я привычно сдал имеющийся у меня полусгнивший местами калаш в «гардероб» и прошел по пыльным ступенькам вниз, откуда раздавались негромкие голоса и бренчанье гитары.
В баре, ожидаемо, можно было вешать топор из-за прокуренности и адского запаха перегара. Сейчас в просторном помещении сталкеров было всего ничего: пятеро, считая моего Есенина, который даже не заметил меня, весьма увлеченно что-то подбирая на потрепанной гитарке. Слава Зоне, никаких долговцев не было. Трое из "Свободы", которым было плевать на того, за кого "Долг" назначил баснословную награду и еще двое вольных.
Я устроился за одним из многочисленных свободных столиков. Есенин, наконец заметивший меня, отложил гитару и сел рядом. Я окинул его оценивающим взглядом, но ничего: все в порядке и выглядел он как всегда.
– Ну ты как? – задал я все же контрольный вопрос.
Есенин красноречиво показал мне разбитые костяшки пальцев. Я вопросительно приподнял бровь, а Есенин лишь улыбнулся.
– Да ерунда. Бармен приставал. Но у него теперь разукрашена морда, а в знак уважения он мне гитару подарил. Только без понятия, куда ее девать теперь, - парень вздохнул. Мне бы его проблемы…
Удовлетворенно кивнув, я вытащил из рюкзака заветные бумаги. Я послал Есенина к барной стойке за водкой и закуской, сам же начал пролистывать пожелтевшие страницы, напечатанные то на печатной машинке, то на компьютере. За своего блондинчика я не волновался, раз уж он вполне может постоять за себя.
Пропустив с десяток страниц с непонятными для меня формулами и перечнями длинных и опять-таки непонятных слов, я наткнулся на список лиц, участвовавших в операции «Феникс» в 2006-2010 годах. Судя по описанию операции, это было именно то, из-за чего я стал таким. Внутренне возликовав, я стал читать титульный лист с перечнем фамилий. Большинство фамилий были неизвестны мне, еще у части рядом было приписано ручкой «уничтожен», и лишь самую малость я знал… Но все они были мелкими сошками в этой операции, в которой я стал мутантом. Хотя для себя я все же решил наведаться к ним как-нибудь. Они могли знать очень много интересного.
В самом низу списка был главный зачинщик всей этой катавасии, некий профессор генной инженерии и один из главных исследователей феномена Зоны Вересов. Рядом был написан короткий перечень его заслуженных наград, военный чин, и нечеткая фотография.
На стул напротив вновь уселся Есенин с небольшим подносом заказанных мной деликатесов. На бумаги в моих руках он не особо обратил внимания, так как был погружен в какие-то свои мысли. Я вновь взглянул на фотографию Вересова и на Есенина. И еще раз. И еще.
– У тебя есть брат-близнец? – как бы между прочим спросил я.
– Да нет, я вообще единственный ребенок в семье, – незамедлительно ответил Есенин, открывая бутылку водки. – А чего это ты вдруг спросил?
Тяжело вздохнув, я понял, почему еще на «Ростке» Рэд ругал меня за мою способность погружаться по уши в дерьмо. Есенин и был этим Вересовым.