Изменения, Часть 16.
POV Фага
После удара электрой я оттащил тело Есенина подальше от аномалий. Сердце его не билось. Я сел рядом с парнем и просидел так, наверное, часа два, не меньше. Времени я не чувствовал, как и не чувствовал вообще ничего. Ни боли потери, ни чувства вины, ни пустоты в груди. Вообще ничего. Меня будто заморозили изнутри. Или же меня самого шандарахнуло той электрой.
Я подложил под голову Есенину свой полупустой рюкзак. Любого другого на месте Есенина я бы помянул, погрустил и отправился бы дальше по своим делам. Но только не с ним. Ко мне подошли несколько слепых псов и сели рядом. В бедро ткнулся тупой клыкастой мордой Бумер. Я потрепал его по лохматой холке, заставив псевдопса заурчать.
Так мы просидели еще час. На улице стало темнеть. Несколько раз я дергался, уверенный, что сердце Есенина начало снова биться. Но каждый раз я ошибался.
POV Есенина
Никогда еще в жизни я не испытывал такой боли. Все тело сковала сильная судорога, которая свела каждую мышцу, даже те, о которых я не подозревал. Я сам был заперт в своей голове, но мысли мои были чертовски ясными. Я осознавал, что, скорей всего, я умер. И где-то рядом грустит обо мне Фаг. Ну, или просто пошел своей дорогой, бросив меня там же. Наверняка… Он ведь не такой, как остальные. Слишком не такой.
Я разозлился, непонятно, на кого. Я тут! Я живой! Это не может быть смертью! Как Фаг мог уйти?!
Когда гнев и ярость достигли верхней точки, перед моим внутренним взором вдруг возникла яркая голубая искра, но сразу же потухла, уносясь куда-то назад и влево. Непонятно как, но я чувствовал эту искру. Она пульсировала огромной силой, и я перекинул весь свой гнев на эту искру. И тут же между мной и искрой установился, будто бы… мостик, связь… и по этой хреновине что-то стало передаваться мне. Я запаниковал и попытался разорвать эту связь. Но она будто вцепилась в меня! А к ней присоединились такие же искры, хотя все они неуловимо отличались друг от друга. Они были раскиданы и за несколько километров от меня, и за десяток. Я чувствовал каждую из них.
И как только я стал контролировать свое тело, ближайшая искра подсказала, что рядом находится кто-то очень сильный и опасный. Я не на шутку занервничал и испугался, услышав рядом шорох и рык.
Резко вскочив, я вцепился обеими руками в шею сидящего рядом существа.
– Ты кто такой?! И что ты хочешь от меня?! – закричал я, не обращая внимания на едва заметные молнии вокруг своих рук.
POV Фага
Когда Есенин резко «восстал из мертвых», меня едва не свалил гребаный инфаркт. Во мне, конечно, теплилась надежда, что случится чудо, но чтобы вот так… Я даже не сразу обратил внимание на свет, исходящий от его рук, списав это явление на статическое электричество.
– Есенин, ты чего? С ума сошел? – вскричал я, а псы зарычали.
Есенин неуверенно отстранился, подозрительно оглядывая меня с головы до ног и будто не узнавая меня.
– Фаг? – почти неуловимо тихо прошептал парень, – что ты здесь делаешь? Разве ты не ушел?
– Да как ты мог так подумать, дурака кусок?! – возмущенно воскликнул я, – разве мог я тебя так оставить?! Вообще сдурел?
Есенин тихо всхлипнул и кинулся мне на шею, крепко обняв и ударяясь в истерические рыдания. Я прижал парня к своей груди, поглаживая его по плечу и шепча ему на ухо какие-то глупые нежности.
Есенин отстранился, утирая слезы.
– Мне такой сон странный снился, – проговорил Есенин и снова уткнулся мне в грудь.
– Какой? – я погладил парня по волосам.
– Ну… Там будто бы… Погоди, я покажу. Если только это действительно не просто сон, как сон.
Парень замолчал секунд на десять, видимо, собираясь с силами. После чего он повернулся в сторону и посмотрел на дряхлого больного слепого пса, что сидел метрах в десяти от нас. Даже остальная стая обходило его стороной. Есенин сложил пальцы «пистолетом», прицелился в пса и сказал: «Бах!». Я готов был рассмеяться, если бы не то, что пса подняло в воздух, скрутило, будто в аномалии мясорубка, и разорвало изнутри.
Есенин радостно засмеялся, хлопая в ладоши.
– Получилось! Получилось! – воскликнул парень и снова повис на моей шее, – я теперь тоже мутант!
– Надеюсь, ты не станешь теперь жрать людей, – прохрипел я, пытаясь ослабить его хватку, – тише, задушишь…
Легко отпустив меня, Есенин вскочил на ноги и едва не упал, но я успел подхватить его. Все-таки, он остался таким же. И он живой, а это – самое главное. Я поднялся на ноги следом и легко притянул радостно улыбающегося Есенина к себе за талию и страстно поцеловал в губы.
– Определенно, клиническая смерть идет тебе на пользу, – тихо засмеявшись, прошептал я в его губы.
– Я надеюсь, ты не постоянно теперь будешь меня засовывать в разные аномалии? – крепко обняв меня за шею, промурлыкал Есенин.
– Ну, посмотрим на твое поведение.
Шлепнув парня по упругой заднице, я подобрал с земли рюкзак.
– Ну что, идешь?
– Так ночь же, – недоуменно сказал Есенин, – разве ночью не чертовски опасно ходить?
– Ерунда, – фыркнул я и направился к выходу из «метро», – эту байку придумали сторожилы, чтобы ночью собирать весь лучший хабар, пока новички дрыхнут в лагере.
Засмеявшись, Есенин поднял с земли свою снайперку и побежал за мной. Я обнял парня за талию. И все же, я чертовски везучий.
Надо будет спросить Черного Сталкера, что такого ударило в голову Зоне, что она вдруг решила выкинуть такой нежданчик.