Призрачный брат, Часть 17.
Как только мы ступили на жухлую траву, мир вокруг дрогнул. Все поплыло, резко пахнуло озоном, а вокруг что-то затрещало. Это произошло меньше чем за секунду, и я даже не успел осознать, что произошло, а мы с Есениным уже оказались стоящими посреди небольшого поля желтой травы, что доставала до пояса, а впереди маячала опушка леса, состоящего из рыжих, словно ржавчина, сосен. За лесом возвышалась полосатая труба ЧАЭС.
– Пришли, – как-то разочарованно сказал Есенин. Я хлопнул его по плечу.
– Еще не пришли. Лесника найти – как иголку в стоге сена.
Рядом с нами раздался хлопок и появился из ниоткуда Бумер.
– Есенин, почему ты не сказал, что на выходе пространственная аномалия? – спросил я парня, повернувшись к нему.
– Я ее не чувствую, – неловко дернул плечом Есенин и оглянулся вокруг, – все аномалии чую, а ее не чуял.
Я умиленно улыбнулся. Как, оказывается, легко выбить Есенина из колеи. Слабостей он не любит, ну-ну…
Бумер глухо зарычал, прыгая из стороны в сторону. Но я уже чувствовал и сам.
– Выброс! – полу-удивленно протянул Есенин.
Я схватил его за плечо и потащил в лес. Оставаться на открытой местности было еще опаснее. Не отставая от нас, бежал пес.
Раздался сильный гром, и небо окрасилось ярко-алым после чего сразу переменило цвет на изумрудный, и снова на алый. Плохо дело: до «извержения» осталось меньше двух минут. Мы ведь всего в нескольких километрах от ЧАЭС.
Я уже смирился со скорой смертью под мелодичный шелест ярко-рыжей хвои, но тут Есенин коротко вскрикнул и споткнулся обо что-то. И это спасло наши драгоценные радиоактивные шкуры.
Поднимая Есенина, я заметил присыпанный давними листьями и иголками люк. Еще пять секунд – и люк открыт.
Мы дружно попрыгали вниз и захлопнули тяжелую крышку прежде, чем от чернобыльской станции понеслась по Зоне первая «волна» Выброса. Вокруг пахло плесенью, сыростью и затхлым воздухом. Ко мне в объятия сразу же забрался Есенин.
– Можно, я фонарик включу? – прошептал парень.
– Можно, можно, – я успокаивающе погладил по его спине.
Есенин включил налобный фонарь и помотал головой, освещая пространство вокруг.
Вниз уходила узкая лестница. Судя по нескольким раздробленным ступеням, сюда часто бросали гранаты. Я шумно втянул носом густой, словно кисель, воздух. Где-то внизу был сильный мутант. Но, думаю, так сильно вниз спускаться нам не нужно.
Земля под ногами задрожала, а нам на голову посыпался мелкий мусор.
– Пойдем, здесь небезопасно, – тихо сказал я Есенину, шлепнув его по заднице.
Улыбнувшись, парень поцеловал меня в щеку, неприятно ослепив фонарем, и, скинув с плеча винторез, тихо пошел вперед. Я кивнул псу, и тот засеменил рядом с Есениным, косясь на него серебряным глазом. Не удержавшись, я улыбнулся. Идиллия, мать ее!
По лестнице нам пришлось спускаться по одному: спуск был слишком узок.
Под конец спуска Есенин остановился, как вкопанный. Я недоуменно хлопнул его по плечу.
– К-кровососы, – еле слышно, заикаясь, прошептал парень.
Я осторожно отстранил его и посмотрел в проход. Вдоль левой и правой стены стоя спали штук семь кровососов.
Они во время Выброса всегда забиваются в норы поглубже и впадают в подобие анабиоза. Я глянул на часы. У нас еще минут двадцать на преодоление этого смертельно-опасного лабиринта.
– Я иду вперед, ты за мной, тихо, на цырлах! – прошипел я на ухо Есенину, отодвигая его в сторону и проходя вперед. Теперь ясно, почему я принял кровососов за одного мутанта. Слишком велика была концентрация этих тварей на квадратный метр.
Я старался ступать неслышно, даже тише, чем обычно. Кровососы похрапывали во сне и подергивали противными щупальцами. Спиной чувствуя страх Есенина, я отвел руку назад и осторожно жал его ладонь. Сразу же сзади раздался тихий облегченный вздох.
Увидев впереди огромную приоткрытую железную дверь, я возликовал. За ней был даже тусклый ламповый свет, но ничего опасного там не было точно. Я ускорил шаг, но, уже на подходе к двери последний кровосос вдруг резко выпрямился и угрожающе зарычал. И все остальные кровососы тоже, как по цепной реакции. «Пизда нам», - сдавленно прошептал Есенин, но конец фразу заглушил дикий вой: Бумер вцепился в лапу ближайшего кровососа так, что явственно слышался хруст костей. Я сжал руку Есенина и рванул вместе с ним к двери, впихивая парня туда и протискиваясь следом. Обернувшись к псу, я пронзительно свистнул. Бумер, отбиваясь от толпы кровососущих тварей, ломанулся к нам. Я еле успел закрыть тяжелую дверь. Есенин задвинул несколько засовов, пока я держал дрожащую от ударов кровососов дверь.
Утерев пот со лба ладонью, я смог наконец расслабиться и оглядеться.
Помещение, в коорое мы попали, оказались чем-то вроде землянки или бомбоубежища. У дальней стены была винтовая лестница, уходившая, очевидно, на поверхность. Под потолком слабо горела лампа с оборванным проводом. В углу искрился холодец.
Я прошел вперед и устало сел на пол. Есенин сразу же опустился рядом, прижавшись к моему плечу. Его слегка била дрожь. Я обнял парня за плечи и мягко поцеловал в губы.
– Насколько ты везуч, сукин сын? – выдохнул Есенин в мои губы.
– Я дважды вляпывался в «дьявольского брата», – улыбнулся я, взъерошив его волосы.
– Не шути так, – обиженно надулся Есенин и я снова его поцеловал, так, для профилактики.
– Вы задрали, оба, – раздался над ухом ворчливый скрипучий голос.
Я удивленно поднял голову. Над нами стоял, уперев руки в бока, словно учитель, поймавший учеников за непотребством, не кто иной, как Черный Сталкер.
– Привет, – невинно улыбнулся Рэду я и повернулся к Есенину, – знакомься, милый, это Рэдрик Шухов, мой родной брат-близнец и по совместительству легендарны Призрак Зоны.