Вопрос без ответа

Первой мыслью после пробуждения было то, что спать на кровати, на настоящей мягкой и чистой кровати, – огромнейшее наслаждения для любого бродяги. Жаль, что такие ночи бывают крайне редко. Чаще всего сталкерам приходится спать на чем попало, где попало и как попало.
В глаза ударил тускло-серый свет солнц, которых над болотом было два, а рядом заворочался кто-то теплый, лежащий на моем плече.
– Млять, Фаг, у меня от твоего елдака не только зад болит, а еще и поясница, – сонно пробурчал Есенин.
Разлепив глаза, я повернулся к парню. Интересно, а со многими сталкерами случалось такое же? Я потер глаза ладонью, пытаясь собраться с мыслями. Но, не придумав ничего более умного, как просто забить на угрызения совести по поводу того, что я, нормальный (относительно) мужик сплю с мужиками, пустить все на самотек и просто получать удовольствие, я просто поцеловал это белобрысое чудо в висок.
– Раз болит, значит, ночь удалась на славу, – ухмыльнулся я.
– Да уж, и я не прочь продолжения, – промурлыкал Есенин, мягко укусив мочку моего уха. – Но лучше не злоупотреблять гостеприимством. Поэтому я в душ, пока есть возможность.
После чего Есенин выскользнул из моих объятий и направился к неприметной двери, что вела в душевую. У него была странноватая походка от бедра – видать, не врал про хорошую ночь. Я закинул руки за голову и ухмыльнулся. К черту всех и все, можно получать удовольствие, даже пребывая в шкуре того, кем являюсь я.
После чего я помог облачиться Есенину в новый комбинезон, так как из-за раны ему было трудновато поднимать руки. Сломанные ребра – не шутки. На этот раз это был стандартный сталкерский комбез, а не вызывающий серо-черный монолитовский камуфляж. Странно, что Есенина не расстреляли издалека, увидев одну только расцветку, что в этом клочке земли означало многое.
Мой план уйти по-английски не увенчался успехом. Док как раз сидел на диване и попивал свежесваренный кофе.
– О, ребята, как хорошо, что я вас застал, – сказал Док, поставив чашку на стол, – Маркиз, ты знаешь, что я обычно не занимаюсь благотворительностью…
– Деньги? – встрял Есенин, выглянув из-за моего плеча.
Доктор рассмеялся.
– Какой милый наивный мальчик! – утирая слезы смеха, сказал Док, – ну, что мне эти ваши деревянные рубли? Будет достаточно, Маркиз, если ты принесешь мне, как у тебя будет свободная минутка, несколько артефактов и кое-каких вещиц.
Болотный Доктор протянул мне небольшой листок. Я взял список и пробежался по нему глазами
– Нехило! Док, ты шутишь? – я знал, что с Болотным Доктором лучше не спорить, но я мог себе это позволить по старому знакомству.
– Вот только не надо заливать, что ты не достанешь эти артефакты! – снова рассмеялся Доктор, – для тебя это раз плюнуть. А теперь выметайтесь оба из моего дома, видеть вас больше не могу.
Но Болотный Доктор все же не бросил нас на произвол судьбы. Ведь мы могли и не найти дороги обратно от дома Дока. Поэтому он провел нас по песчаной насыпи, которая тянулась, опоясывая почти все болото с востока и юга, а аномалии, что устилали ее получше любого забора, расползались перед нами медленно, но верно.
На границе Болота и равнины мы и распрощались. Есенин не мог нарадоваться на новенькую снайперскую установку. Я и подумать не мог, что он прирожденный снайпер, но Доктор распознал это сразу и подарил парню СВД. И, естественно, ее стоимость вошла в тот страшный список, что лежал сейчас у меня в кармане.
И сейчас мы с парнем шагали по ровному, как стол, полю, тянущемуся почти что до горизонта. Нам снова придется делать нехилый крюк. Черт, если бы не наемники, я бы уже давно был у цели!.. Я дал себе слово, что обязательно вырежу все их логово гадюк, как только освобожусь от важных дел.
Впереди из-за едва заметной кромки леса едва показывалось солнце. На этот раз одно, ведь из Болота мы уже вышли. Сегодня был один из редких солнечных дней, что не могло не радовать.
Мой чуткий слух засек сзади лай псов и я позволил себе окончательно расслабиться, хотя этого делать, конечно, ни в коем случае не стоит, особенно в местности, где никогда не был.
– Есенин, ты был здесь раньше? – отвлек я парня от созерцания голубого, как его ориентация, неба над головой.
– Нет, ни разу не был, но слышал, что здесь сталкеры не очень-то любят ходить, – просто ответил Есенин, – но почему – не знаю. Может, военные или еще что противное.
Я задумчиво кивнул. Мне и самому было немного неуютно на такой открытой местности, но нигде не было воронок от ракет, которые обычно остаются после ковровой бомбардировки, ни аномалий, ни мутантов. Может, что-то другое?
Именно на этой мысли Есенин вдруг вскрикнул. Я удивленно повернулся к нему, но на месте Есенина был лишь пролом в земле. Через секунду я тоже свалился в образовавшуюся яму.
Потирая ушибленную пятую точку, я огляделся в поисках партнера. Парень обнаружился неподалеку в таком же положении, что и я. Благо, падать было всего ничего. Но и выбраться просто так мы не можем…
Услышав приближающийся собачий лай, я быстро сказал: «Бежим!», - схватил Есенина за шкирку и поволок дальше в темноту. И верно: через несколько секунд с поверхности начали падать наши псы. Последним приземлился псевдопес Бумер, упав на все четыре лапы, в отличие от большинства своих слепых сородичей и от нас.
Как только вся наша разношерстная, во всех смыслах, компания собралась вместе, я позволил себе оглядеться.
Налево и направо уходили длинные темные коридоры. Прелестно, нас занесло в подземелья.
– Видимо, нам туда, – кивнул Есенин на ход, ведущий от нас налево, то бишь в сторону нашего путешествия, если бы мы двигались по земле.
– Угу, ты прав, – вздохнув, констатировал я.
К нам подошел Бумер, посмотрел на нас фосфоресцирующими в темноте глазами и тоже посмотрел в темноту коридора. Фыркнув, псевдопес помотал головой и первым отправился на разведку. Я пошел следом за псом, а за мою ладонь вдруг уцепился Есенин.
– Я темноты до жути боюсь, – шепнул мне на ухо парень, смотря своими голубыми испуганными глазами вперед.
Я еле сдержался, чтобы не засмеяться. Вместо этого остановился и крепко поцеловал Есенина в губы.
– С тобой огромная стая слепых псов под предводительством разумного псевдоволка, да еще и в придачу такой специальный дядечка-мутант, который матерых кровососов голыми руками на клочки рвет. Ну вот что тебе бояться, горе мое? – я ласково потрепал Есенина по волосам.
– Да, ты прав, – кисло улыбнулся Есенин, но ладони моей не отпустил, лишь сжал сильнее, – вот только хер знает, что за чудища могут водиться в подземельях Зоны.