У Доктора, Часть 12.
Доктор и Есенин были уже больше часа в операционной. Я порывался пойти за ними, но Док меня деликатно остановил, сказав, что там все стерильно. Поэтому я сидел возле окна на кухне и точил новые ножиновые ножи, которые одолжил мне Болотный Доктор, пока была возможность. Рядом гремел посудой Грегуар. Грегуар был полу-зомби. Сообразительный, послушный, но все же зомби.
На улице выли и лаяли псы, топтался подраненный псевдогигант на цепи, двое снорков топали по крыше. Я поежился. Непривычно это все было.
К столу, за которым я сидел, медленно подошел Грегуар и поставил тарелку с нарезанной колбасой. Колбаса была нарезана криво и косо. Я усмехнулся и подцепил кусочек колбасы на нож, откусил.
В кухню вошел Доктор, взял из ящика скальпель и снова ушел. Я тяжело вздохнул. Неужели все настолько серьезно?
Рядом стоял, чуть пошатываясь, Грегуар, пуская ниточку слюны. Вздохнув, я сунул недоетый кусок колбасы ему в приоткрытый рот. Зомби что-то удовлетворенно замычал, механически передвигая челюсти, и ушел в гостиную, шумно шаркая негнущимся ногами по полу.
Поднявшись, я лениво потянулся, хрустнув суставами, и отправился следом за Грегуаром.
Как ни странно, медлительного зомби там уже не было. Но, уже ничему не удивляясь, я подхватил с дивана оставленные кем-то или самим Доктором полупустую пачку сигарет и коробок спичек, и вышел на веранду. Ко мне сразу же ломанулись оба снорка, но псевдогигант предостерегающе топнул огромной тумбообразной ножищей и взревел. Снорки сразу же остановились, недовольно утробно урча из-под своих противогазов, и попрыгали за дом. Я шумно выдохнул, расслабив мышцы ягодиц, и глубоко затянулся сигаретой. Давненько я не баловался этой вредной привычкой, запах сигарет почти забылся. Я посмотрел на пачку. Там был силуэт какой-то двугорбой зверюги. В памяти сразу всплыл туманчатый образ…
«Туман густой, словно молоко. На заросшем мхом бревне сидит и курит молодой парень, хотя его довольно сильно старит двухнедельная щетина и осунувшееся, земляного цвета лицо. В руке он держит сигареты «Камел». Рядом с ним стоит «гром», вдоль ствола которого было выведено темной краской вкривь и вкось: «Граф-Маркиз». Туман немного разошелся и обнажил водную гладь, которая не подчинялась законам физики. Где-то вода вздулась пузырем, где-то прогибалась почти до самого дня. В тех местах были гравитационные аномалии. И такие аномалии были почти сплошной стеной, окружая островок с курящим парнем. Рядом с ним на бревно сел кто-то, закутанный в наглухо застегнутый черный ренегатский пыльник. В руках он держал увесистый мешочек с разным железным мусором вроде гаек, болтов и шурупов, голос его был знаком до боли: «Пошли, Маркиз, ты был живым и был убитым, что нам терять…»
…Я зажмурился от головной боли и потер ладонью заболевшие глаза. Сигарета прогорела почти до фильтра и я щелчком пальцев отправил ее в грязь.
И сразу же получил увесистую затрещину. Возмущенно обернувшись, я наткнулся на укоряющий взгляд Болотного Доктора, и пришлось поубавить пыл, смирившись с подзатыльником. Ведь с Призраком Зоны лучше не спорить, это даже новички знают.
Доктор встал рядом со мной и устремил свой взгляд на линию горизонта. Мутанты сразу же постарались убраться во внутренний двор, подальше от нас. Даже псевдогигант повернулся к нам спиной и сел на землю, став похожим на огромный шар. Нехороший знак.
–У парнишки было серьезное заражение крови и отравление радиоактивной водой, – наконец нарушил молчание Док, – но не волнуйся. Кровь я ему почистил полностью, рану почистил тоже и зашил так, что даже шрама может не остаться. К вечеру бегать будет у меня. Кстати говоря, как его зовут?
– Есенин, – на автомате проговорил я. Будто я мог сомневаться в профессиональности Болотного Доктора!
– Хороший поэт, хорошее прозвище, – удовлетворенно крякнув, протянул Доктор. – Ведь, как говорят моряки, как корабль назовешь, так он и поплывет…
Болотный Доктор снова замолчал, думая о чем-то своем. Я не стал задавать вопросов, решив, что он просто подбирает слова. Поэта такого я помнил смутно, как и его жизнь, в смысле, поэта.
– Не думаю, что я буду первый, кто скажет тебе, что парень тебе попался крайне мутный далеко непростой, – Док перевел взгляд на меня, и я кивнул. – Куда ты его ведешь?
– До границы Припяти.
– Зачем?
Я пожал плечами.
– Не знаю. Он не рассказал мне. Лишь упомянул то ли о тайнике, то ли о чем-то таком…
– Что бы это ни было, оно опасное, – Болотный Доктор покачал головой, – делай что хочешь, Маркиз: уговаривай, угрожай ему, проси, привяжи к дереву какому-нибудь, – но не давай ему идти туда. За худым он идет, точно говорю.
Также качая головой, Док ушел в дом, оставив меня одного.
– Фаг. Теперь я Фаг, – непонятно кого, в пустоту поправил я.
В лицо мне дунул холодный, пронизывающий до костей холодный ветер. Ох, не нравятся мне эти разговоры, ох, не нравятся! Уже второй Призрак Зоны говорит мне, что с Есениным что-то не так! Ох, не люблю я такие разговоры, не люблю.
Достав пачку «Камела», я скурил, наконец, до конца еще одну сигарету. Ко мне неспеша подошел псевдопес, что был старым знакомым, и потерся массивной волчьей башкой о мою ногу. Опустив руку, я осторожно провел ладонью по его холке, что находилась на уровне моего бедра. Странный он был зверь: шерсть наполовину мягкая и даже пушистая, словно у обычного пса или волка, но есть и вкрапления жесткой, словно проволока, щетины. Пес глухо заурчал, закрыв серебряные глаза, даже сейчас заволоченные кровавой пленкой. Подумав, я решил, что у всех должна быть кличка. Зона принимает только клички и прозвища.
– Будешь Бумером, – сказал я псу, будто он мог меня понять. Хотя, может, и мог.
Окончательно замерзнув под ветром, дующим с болота, я развернулся и зашел в дом.