"Обещаешь?..", Часть 7.
ы с Есениным налегли на тяжелые железные ворота. Раздался противный скрежет, и створка отъехала в сторону, открывая лаз. Я стряхнул с рук ржавчину и заглянул в лаз: далее была более-менее сохранная асфальтированная дорога, проходящая между двумя огромными обветшалыми ангарами. Дальше на дороге валялись какие-то контейнеры с облупившейся краской и прочий мусор.
– Пойдем, чисто, – кивнул я Есенину.
Напарник протиснулся между створок ворот, и мы так же закрыли их. Мне совершенно не нужны были лишние следы, так как было ясно, что как минимум два километра нас преследуют товарищи должане. Под ногами изредка хрустело стекло, но, в общем, - тишина вокруг стояла мертвая. Не было слышно привычных звуков Зоны. Ни далеких криков и шума пальбы, ни треска электр, ни гудения жарок… Мы медленно продвигались вглубь пространства.
Впереди мелькнуло что-то в нагромождении контейнеров. Я остановился, Есенин направил туда ствол оружия. Неловко наступив на откуда-то взявшуюся сухую ветку, я злобно выругался, и тут же из всех щелей контейнеров начали выскакивать с противным писком и рыком один за одним тушканы – безвредные по одиночке, но представляющие смертельную опасность в стае. Есенин уже переставлял режим стрельбы на подствольник, но я дернул его назад.
– Бежим! Быстрее!
Мы сорвались с места, будто спринтеры, убегая назад, где в одном из ангаров был ветхий вход внутрь. Я точно знал, что там будет безопасно. Стая тушканов нагоняла, быстро сокращая расстояние, но мы все же успели первыми. Я выбил прогнившую деревянную дверь ногой и ворвался внутрь, а за мной и запыхавшийся Есенин. Мои глаза быстрее человеческих привыкали ко мраку, поэтому в следующее же мгновение я схватил Есенина за руку, крепко сжав его ладонь, и потащил к спасительной лестнице в стене из обычных железных, но на вид довольно прочных скоб. Сзади уже слышался скрежет когтей и визг тушканов, я быстро подсадил на лестницу парня и забрался сам. Внизу, у нас под ногами, бесновалось полчище кроваво-песочных тушек, скребя стену огромными когтями и скалясь противными крысиными мордами с отвратными кривыми клыками. Есенин, первый ступивший на не особо прочный верхний ярус и подал мне руку.
– Спасибо, – я улыбнулся, принимая помощь.
– Ну и странные же ты решения принимаешь в критической ситуации, – весело усмехнулся парень, вытирая пот со лба. Я сел рядом с ним на решетку.
– Это мой талант. Кто-то книги пишет, кто-то картины малюет, а я логику наизнанку выворачиваю, – хмыкнув, я дружески толкнул Есенина кулаком в плечо.
– Ха! Тоже мне, гений чистого разума!
Смеясь, Есенин набросился на меня и повалил на решетку, нависнув сверху. Приклад его «грозы» неудобно упирался в мое бедро, но желания скинуть парня у меня не было никакого. Я с интересом разглядывал его лицо, будто впервые в жизни увидел его. Есенин же, кажется, делал тоже самое. Оказывается, у него глаза не просто голубые, а с карими крапинками. Я такого ни разу не видел. Это показалось мне таким милым, да и сон вспомнился так явно, что я не выдержал и начал нервно хихикать. А может, это все из-за адреналина, ведь тушканы так и не хотели уходить, все носились туда-сюда внизу. Есенин тут же будто очнулся, недовольно засопев, слез с меня и сел рядом.
– Вот что ты ржешь, как конь?
– Ты такой милый, что так и хочется тебя поцеловать, – я сказал первое, что пришло на ум.
– Так что же не целуешь? – пробурчал сталкер еле слышно, но я услышал и сразу же перестал смеяться. Парень же старательно отводил глаза и краснел.
– Я тебя обязательно поцелую. Как только мы выберемся из этой клоаки, – я встал с пола и отряхнул плащ.
Есенин смущенно кивнул и поднялся следом, так и не взглянув на меня.
Я поднял глаза наверх, ведь как-то нужно было выбираться отсюда. Внизу несколько тушканов попали в воронку, и их шматки мяса красивым красно-розовым фонтанчиком разлетелись по ангару. Сзади садистски хихикнул Есенин. Я тоже улыбнулся. Взгляд мой упал на пробоину в крыше. Странная это была пробоина, но по крышам мы сможем пройти по территории завода более-менее безопасно.
Я жестом указал парню на пролом, и он кивнул, направившись к нему. Вновь первым забрался на крышу Есенин. Зацепившись за торчавшие из бетона куски арматуры, я быстро забрался следом, так как Есенина видно не было. Снаружи уже накрапывал противный осенне-многосезонный дождь.
А еще снаружи огромный серо-бурый кровосос сжимал в лапе горло моего напарника, другой лапой разрывая пластины комбинезона на его солнечном сплетении. Вокруг раны ткань уже окрасилась в алый.
В голове мгновенно помутилось, глаза стала застилать кровавая пелена. Я издал утробный хищный рык, отвлекая кровососа на себя. Животная часть, что сейчас взяла надо мной верх, неизменно твердила, что эта поистине отвратная тварь посягала на МОЕ!
Кровосос швырнул то ли потерявшего сознание, то ли просто ослабевшего парня на бетонный настил крыши. От такого обращения с МОЕЙ собственностью, я окончательно обезумел. Припав к земле, словно зверь, я прыгнул на совершившего тоже движения кровососа. Тварь была на полголовы меня выше, да и в плечах шире, но я оказался быстрее. Я ухватился за его щупальца, и, толкаемый вперед силой инерции, уперся ногами ему в грудь, одновременно наматывая на кулаки его щупалки кровососа. Кровосос взревел и ухватился за мои ноги, но я вновь успел первым: со всей своей силой дернул за щупальца вверх. Раздался противный хруст и кровосос свалился замертво. Я спрыгнул с его груди и тут же скинул перчатки, так как их уже начала разъедать слюна кровососа. Мстительно пнул бездыханное тело старого охотника, и, вспомнив о самом главном, быстро приблизился к лежащему на спине Есенину. По хриплому неровному дыханию было слышно, что он жив, и я смог выдохнуть. Но расслабляться было рано.
Я сорвал с парня верхнюю часть комбинезона. Рана оказалось не такой страшной, как я думал. Желудок не задет, разве что верхние слои мышц, да пара ребер треснуто. Я достал из рюкзака аптечку Есенина, первым же делом вколов ему дозу обезболивающего и антибиотиков, в том числе от столбняка. Мало ли, где это грязная тварь ковырялась своими лапами! Положив голову парня на свои колени, я принялся плотно заматывать рану.
– Ты ведь не врал… что поцелуешь? – хрипло прошептал парень, не открывая глаз, после чего слабо закашлялся. Я аккуратно придержал его. Не удивлюсь, если на его шее будет красивое «ожерелье» из синяков всех оттенков.
– Не врал, не врал… А теперь лежи смирно, я не имею привычки лобызать холодные противные трупы.
Есенин притих, и я спокойно закончил перевязку. Кровь почти уже не шла, но о дальнейшем пути пока и речи быть не может.
В несколько присестов мы с Есениным спустились обратно в ангар. На верхнем ярусе было безопасно, это точно. Я выбрал место попрочнее и пошире, из найденных досок и картонок соорудил лежанку для парня. Сам же развел небольшой костерок и сел рядом с Есениным.
Парень открыл глаза и посмотрел на меня.
– Ты ведь меня не бросишь? Я выберусь, обещаю, – он снова закашлялся, и я ласково погладил парня по волосам.
– Не брошу, я же не крыса. Спи давай, не смей сопротивляться лошадиной дозе обезболивающего и антибиотиков.
Сняв свой плащ, я укрыл им Есенина и пересел к нему поближе. Парень сразу же положил голову на мои колени.
Ну, ничего, и не из таких передряг выбирались…