Глава 35
***
До дня рождения Тэхёна оставалось две недели, когда Чонгук принял решение, которое могло разрушить всё, что он строил месяцами.
Он сидел в своём кабинете, в темноте, которую разгонял только экран монитора, и смотрел на фотографию. Тэхён на ней улыбался той самой улыбкой, с ямочками на щеках, из-за которой четыре года назад остановился кортеж на обочине дороги. Сейчас эта улыбка появлялась редко только когда Тэхён забывал, где находится и с кем. Только когда ребёнок внутри него переворачивался, и он прижимал ладонь к животу и смеялся тихо, удивлённо, по-детски.
Чонгук хотел вернуть эту улыбку. Настоящую. Не ту, которую Тэхён дарил ему из жалости или усталости. А ту, которая была его настоящей солнечной, беззаботной, полной жизни.
- Намджун, - позвал он в темноту.
- Да, шеф?
- Сколько времени займёт найти человека, который не хочет, чтобы его нашли?
Намджун помолчал, обдумывая ответ. Он знал босса двадцать лет и знал, что такие вопросы не задают просто так.
- Зависит от того, насколько хорошо он спрятался, - ответил Намджун. - И от того, есть ли у нас зацепки.
- Зацепок нет, - Чонгук повернулся к нему. В свете монитора его лицо казалось высеченным из камня старым, усталым, но живым. Человек, которого я ищу, притворился мёртвым четыре года назад. У него были причины исчезнуть. И эти причины я.
- Вы говорите о Мине Юнги, - не спросил, утвердил Намджун.
- Да.
В кабинете повисла тишина. Намджун знал эту историю знал, что Чонгук не убивал парня Тэхёна, что тот сгорел в пожаре, который устроили конкуренты, чтобы посеять хаос между ними. Знал, что Тэхён три года ненавидел Чонгука за эту смерть. Знал, что Чонгук уничтожил тех, кто это сделал, но так и не нашёл тела Мин Юнги.
- Вы думаете, он жив? -спросил Намджун.
- Я думаю, что если бы он умер я бы это почувствовал, - Чонгук провёл рукой по лицу, стирая то, чего не могло быть. Слабость? Нет. Просто правду. - Тэхён любил его. Такая любовь не умирает просто так. Она оставляет след. И этот след я чувствовал его всё это время. Где-то там, на периферии, за гранью видимого. Юнги жив. Он просто не хочет, чтобы его нашли.
- Вы хотите найти его, чтобы вернуть Тэхёну?
- Я хочу найти его, чтобы подарить Тэхёну то, чего он лишился четыре года назад, - Чонгук посмотрел на фотографию, на улыбающегося Тэхёна, и его голос дрогнул первый раз за этот разговор. - Он не просил об этом. Он никогда не попросит. Но если я хочу, чтобы он был счастлив по-настоящему, а не по остаточному принципу я должен вернуть ему прошлое. Даже если в этом прошлом нет меня.
-/А если Юнги захочет забрать его? - спросил Намджун. - Если он попросит Тэхёна уйти с ним? Вы отпустите?
Чонгук молчал долго - так долго, что Намджун уже начал думать, что ответа не будет.
- Если Тэхён захочет уйти - я не стану его держать, - сказал Чонгук. - Потому что если я его удержу он возненавидит меня. Окончательно. Бесповоротно. И тогда то, что между нами сейчас эта хрупкая, почти невесомая связь умрёт. А мёртвый Тэхён рядом со мной мне не нужен. Мне нужен живой. Даже если он будет жить не со мной.
Намджун кивнул. Он не сказал того, что думал что Чонгук меняется. Что четыре года назад он не отпустил бы Тэхёна ни за что. Что сейчас он готов отпустить, если тот выберет другого. Это был не слабость. Это была любовь. Та, о которой Чонгук когда-то забыл, но которую Тэхён заставил вспомнить.
- Я начну поиски, - сказал Намджун. - Сколько у меня времени?
- Две недели, - ответил Чонгук. - Я хочу, чтобы Юнги был там. И семья. Все.
- Две недели - слишком мало, шеф.
- У тебя есть всё: люди, деньги, власть. Если ты не найдёшь его за две недели - не найдёшь никогда.
Намджун вышел, оставив Чонгука одного в темноте кабинета. Экран монитора погас, и комната утонула в черноте, которую разгоняли только огни ёлки в гостиной через два этажа, через закрытые двери, но всё равно видимые, всё равно тёплые.
Чонгук закрыл глаза и подумал о том, что будет, если он ошибся. Если Юнги действительно мёртв. Если он поднимет Тэхёну надежду, а потом разобьёт её вдребезги. Он представил глаза Тэхёна сначала радостные, потом пустые. Представил, как тот отвернётся от него и больше никогда не посмотрит.
- Я должен попробовать, - сказал он пустоте. - Ради него. Ради ребёнка. Ради того, что между нами - даже если это ещё не любовь.
---
Поиски заняли двенадцать дней.
Намджун поднял всех агентов, информаторов, бывших коллег Мин Юнги, которые могли знать, куда он исчез. Они перерыли полстраны от Пусана до Инчхона, от горных деревень до подвальных съёмных комнат в Сеуле. Ничего. Юнги словно растворился. Не пользовался картами, не брал кредиты, не выходил в интернет под своим именем. Жил как тень та, которой не существует.
Чонгук не спал ночами. Он сидел в кабинете, сжимая в руке старую фотографию Тэхёна и Юнги ту самую, где они целовались в парке. Он смотрел на лицо альфы, который держал в объятиях его вишню, и чувствовал не ревность нет, ревность умерла вместе с надеждой когда-то. Он чувствовал вину. Если бы он не вмешался в их жизнь Тэхён был бы счастлив. С Юнги. В маленькой квартирке, с кошкой и возможно, детьми. А не в золотой клетке, беременный от человека, которого боялся и не любил.
- Шеф, - голос Намджуна из динамика вырвал его из мыслей. - Есть зацепка. Юнги работал на рыболовецком судне в порту Инчхона. Два года назад. Под чужим именем.
- Где он сейчас?
- Уволился. Но один из матросов помнит, что он говорил о каком-то монастыре в горах. Буддистском. Куда уходят, чтобы забыть прошлое.
- Найди этот монастырь. Быстро.
Чонгук нашёл Мин Юнги на тринадцатый день.
Он сидел в маленькой келье горного монастыря, на деревянном полу, скрестив ноги, и перебирал чётки. Одет был в простую серую одежду не монашескую, но близкую к тому. Похудел. Возмужал. Взгляд стал глубже тот взгляд, который появляется у людей, переживших смерть и воскресение.
Чонгук стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел. Внутри было пусто как всегда. Но где-то на дне этой пустоты шевелилось что-то, похожее на уважение. Этот человек потерял всё дом, семью, любимого. И нашёл в себе силы не сломаться. Уйти. Спрятаться. Начать заново.
- Ты долго искал, - сказал Юнги, не открывая глаз.
- Откуда ты знаешь, что это я?
- Твои шаги, - ответил Юнги. - Тяжёлые. Самоуверенные. Такие, как у человека, который привык, что ему подчиняются. Я запомнил их четыре года назад.
Он открыл глаза и посмотрел на Чонгука. В его взгляде не было ненависти была только усталость, боль и странное, почти спокойное принятие.
- Ты пришёл убить меня? - спросил Юнги. - Добить то, что не догорело в пожаре?
- Я пришёл просить тебя вернуться, - тихо сказал Чонгук.
Юнги замер. Чётки застыли в руках.
- Ты пришёл просить? Чон Чонгук? Который никогда никого ни о чём не просит?
- Я прошу, - повторил Чонгук. - Ради Тэхёна.
Имя Тэхёна ударило по келье, как колокол гулко, тяжело, необратимо. Юнги побледнел даже под слоем горного загара стало видно, как кровь отлила от лица.
- Он жив? - спросил Юнги. Голос его дрожал - первый раз за этот разговор. - Тэхён жив?
- Жив, - Чонгук шагнул в келью, опустился на корточки напротив Юнги. - Он жив. Он здоров. Он... он ждёт ребёнка.
Юнги смотрел на него, не веря. Потом его взгляд упал на руки Чонгука - чистые, без колец, с белыми шрамами на костяшках.
- От кого? - спросил он, хотя уже знал ответ.
- От меня, - сказал Чонгук. - Это долгая история. Но сейчас не об этом. Я хочу, чтобы ты приехал. На его день рождения. Он думает, что ты мёртв. Он ненавидел меня за это три года. Он сбежал, спрятался в деревне, назвался чужим именем, потому что думал, что я убил тебя. А ты жив. Ты просто... исчез.
- Я думал, он погиб в пожаре, - глухо сказал Юнги. - Я пришёл в себя в больнице через три дня. Мне сказали, что в доме никто не выжил. Что Тэхён... что его тело опознали по вещам. Я не мог... я не мог жить с этим. Я ушёл. Спрятался. Захотел забыть.
- Он тоже хотел забыть, - Чонгук сжал его плечо не больно, почти по-братски. - Он называл себя Вишней. Мыл посуду в кафе. Смотрел на море и ненавидел меня. А ты был жив. Всё это время. Вы оба страдали, потому что боялись посмотреть правде в глаза.
Юнги закрыл лицо руками. Плечи его дрожали беззвучно, сухо, как у человека, который разучился плакать.
- Почему ты пришёл? - спросил он из-под ладоней. - Зачем тебе возвращать его прошлое? Если он узнает, что я жив он захочет уйти. Ты это понимаешь?
- Понимаю, - Чонгук убрал руку. - Если он захочет уйти - я не стану его держать
Юнги поднял голову. Посмотрел на Чонгука долгим, изучающим взглядом как смотрят на врага, в котором вдруг увидели человека.
- Ты изменился, - сказал он.
- Четыре года - большой срок, - ответил Чонгук.
Они помолчали. За окном кельи шумел ветер горный, холодный, свободный.
- Я приеду, - сказал Юнги. - Не ради тебя. Ради него.
- Спасибо, - Чонгук встал. - Через два дня. Я пришлю машину.
- Не надо. Я сам.
Чонгук кивнул и направился к выходу. У двери остановился, обернулся.
- Юнги.
- Что?
- Ты сильный. Не каждый смог бы выжить после такого.
- Ты тоже, - ответил Юнги. - Не каждый смог бы прийти за тем, кто отнимет у тебя всё.
- У меня теперь есть кое-что поважнее, - Чонгук положил руку на грудь, туда, где под рёбрами билось сердце. - Скоро у меня будет ребёнок. И возможно, этот ребёнок научит меня быть человеком.
Он вышел.
Юнги остался сидеть на полу, глядя в закрытую дверь. Чётки лежали рядом забытые, ненужные.
- Тэхён, - прошептал он. - Ты жив. Ты жив, дурак. А я... я притворялся мёртвым.
Семью Тэхёна нашли быстрее.
Чонгук не знал, как посмотрит в глаза матери того, чью жизнь разрушил. Не знал, что скажет сестрам, которые потеряли брата из-за него. Не знал, сможет ли брат сдержать кулаки, когда увидит человека, который похитил их ребёнка четыре года назад. Он стоял перед дверью квартиры, где жили Ким Хеджин, мать Тэхёна, и её дети. Намджун рядом молчаливый, готовый к любому развитию событий.
- Я сам, - сказал Чонгук. - Жди в машине.
Дверь открыла женщина седая, худая, с глазами, которые видели слишком много горя. Она смотрела на Чонгука без страха только с усталой, выжженной пустотой.
- Вы кто? - спросила она.
- Чон Чонгук, - ответил он.
Мать Тэхёна побледнела. Её руки вцепились в дверной косяк - побелели костяшки.
- Тэхен жив? -спросила она. Голос дрожал.
- Жив, - Чонгук опустил голову - впервые в жизни. Перед женщиной, чью жизнь он разрушил. - Он здоров. Я хочу чтобы вы приехали на его день рождение, позже тэхен все объяснить вам, если захочет.
Из-за спины матери вышли сёстры и брат Тэхёна бледные, напуганные, но с тем же огнём в глазах, что был у их пропавшего брата. Старший шагнул вперёд, сжал кулаки.
- Ты, - сказал он. - Ты тот самый мафиози, который...
- Лео, - мать остановила его движением руки. - Не надо.
Она посмотрела на Чонгука долго, тяжело, так, как смотрят на человека, которого не могут простить, но который держит в руках жизнь их ребёнка.
- Мы приедем, - сказала она. - Но не потому, что ты просишь. Потому что наш сын нуждается в нас.
- Я знаю, - Чонгук протянул ей листок с адресом. - Завтра. Я пришлю машину.
Он ушёл, чувствуя на спине взгляды ненавидящие, испуганные, надеющиеся. И впервые за много лет ему было не всё равно.
Продолжение следует...