Глава 32
***
Снег шёл уже вторую неделю.
Тэхён стоял у окна в гостиной на втором этаже и смотрел, как белые хлопья укрывают сад, превращая его в идеальную рождественскую открытку. За стеклом было тихо, холодно, красиво. Внутри тепло, уютно, почти по-домашнему. Госпожа Ю зажгла камин, пахло хвоей и корицей кто-то из слуг повесил на дверь венок из еловых веток.
- Через две недели Новый год, - сказала госпожа Ю, входя с подносом. На подносе был не обычный обед а что-то праздничное: имбирное печенье, горячий шоколад, маленькие тарталетки с ягодами. - Я подумала, вам нужно немного радости.
Тэхён обернулся. На его лице не было улыбки но и привычной злости тоже не было. Только усталое, почти спокойное принятие.
- Спасибо, - сказал он. - Вы слишком добры ко мне.
- Вы заслуживаете добра, - ответила госпожа Ю, ставя поднос на столик у камина. - Скоро ваш день рождения. Господин Чон сказал, что вы можете пригласить гостей. Если хотите. Тэхён замер.
День рождения. Он почти забыл о нём. В этой клетке, где дни тянулись бесконечной чередой, даты потеряли значение. Но сейчас, когда госпожа Ю напомнила, внутри что-то ёкнуло не больно, скорее щемяще, как воспоминание о чём-то давно потерянном.
- Когда? -спросил он. - Я забыл.
- Через двенадцать дней.
Тридцатое декабря. Ему исполнится двадцать пять. Четыре года назад он был студентом, танцевал в клубах, целовал Юнги в парке и понятия не имел, что его жизнь перевернётся. Два года назад он мыл посуду в придорожном кафе, называл себя Вишней и смотрел на море. Сейчас он стоял в золотой клетке, беременный от человека, которого боялся и начинал понимать.
- Я не хочу гостей, - сказал Тэхён. - Не с кем встречать. Моя семья... они, наверное, думают, что я мёртв.
- Господин Чон может связаться с ними, - осторожно сказала госпожа Ю. - Если вы захотите.
Тэхён покачал головой.
- Не надо. Я не готов. И не знаю, буду ли когда-нибудь готов.
Он сел в кресло у камина, взял чашку с горячим шоколадом. Жидкость была сладкой, тягучей, почти приторной такой, какую он любил в прошлой жизни. Он сделал глоток и почувствовал, как тепло разливается по телу.
- Я не чувствую вкуса, - сказал он, глядя в чашку. - Из-за беременности. Всё пресное или слишком сладкое. Но это... это напоминает мне о доме.
- Я рада, - госпожа Ю присела на краешек соседнего кресла. - Вы стали чаще говорить о прошлом. Это хороший знак.
- Или плохой. - Тэхён отставил чашку. - Ностальгия это тоска по тому, чего уже не вернуть.
- Иногда ностальгия помогает понять, что тебе нужно сейчас.
Тэхён промолчал.
---
Вечером, когда Тэхён уже собирался идти в свою комнату, дверь гостиной открылась, и вошёл Чонгук. В руках он держал небольшую коробку, перевязанную серебряной лентой не празднично, скорее сдержанно, почти скромно.
- Это тебе, - сказал он, протягивая коробку. - Не подарок. Так... предвкушение. Чтобы ты знал, что через двенадцать дней не останешься без внимания.
Тэхён взял коробку, повертел в руках. Невесомая. Он открыл крышку.
Внутри лежал старый, потрёпанный блокнот тот самый, который он вёл в деревне, когда учил местный диалект. На первой странице его корявым почерком было написано: «Вишня. Слова, которые нужно запомнить, чтобы выжить». Дальше списки, транскрипции, смешные пометки на полях. Тэхён поднял глаза на Чонгука.
- Где ты это взял? - спросил он.
- Дим-дымыч, хранил его. Когда мои люди нашли тебя, я велел забрать всё, что принадлежало тебе. Блокнот был в твоей сумке. Я... я не знал, когда отдать. Боялся, что ты разозлишься. Но сегодня госпожа Ю сказала, что ты говорил о прошлом. И я подумал, что, может быть, тебе будет приятно получить частицу себя.
Тэхён смотрел на блокнот. Провёл пальцами по обложке потёртой, со следами кофе и рыбьего жира. Открыл страницу с записью: «그리다 - скучать (в значении „скучаю по кому-то")».
- Зачем ты это делаешь? - спросил он, не поднимая глаз. - Зачем ты пытаешься сделать мне приятно? Я всё равно не прощу тебя.
- Я не добиваюсь прощения, - тихо ответил Чонгук. - Я просто... хочу, чтобы ты знал: я вижу в тебе не только пленника. Я вижу человека, который был счастлив. Который учил местный диалект, чтобы разговаривать со старушками. Который называл себя Вишней. Который... который, возможно, однажды сможет быть счастлив снова. Не со мной с собой.
Тэхён закрыл блокнот, прижал к груди. Внутри, под рёбрами, ребёнок вдруг шевельнулся отчётливо, впервые так явно, будто хотел сказать: я здесь, я чувствую, мне тоже важно.
- Он шевелится, - сказал Тэхён, прижимая ладонь к животу. - Чаще всего по вечерам. И когда я нервничаю.
- Можно я? - Чонгук протянул руку, но не коснулся, замер в сантиметре.
Тэхён посмотрел на его ладонь широкую, с белыми шрамами. Кивнул. Чонгук осторожно положил руку на живот Тэхёна. Под его пальцами что-то дрогнуло слабо, едва ощутимо, но он почувствовал.
- Здравствуй, - прошептал он, как тогда, в первый раз. - Это снова я. Твой папа. Ты, наверное, уже знаешь мой голос.
Тэхён смотрел на его лицо сосредоточенное, почти молитвенное. В этом человеке, который держал руку на его животе, не было ничего от того жестокого мафиози, который разрушил его жизнь. Был просто отец, который ждал своего ребёнка.
- Ты изменился, - сказал Тэхён. - За этот месяц. Ты стал... тише. Мягче. Я не знаю, как это назвать.
- Я стал собой, - ответил Чонгук, не убирая руки. - Тем, кем был до того, как всё пошло не так. Ты вернул меня к жизни, Тэхён. Не специально. Просто своим существованием.
Тэхён хотел сказать что-то колкое привычно, на автомате. Но вместо этого сам накрыл его ладонь своей.
- Не уходи сегодня, - попросил он. - Останься. Мне тяжело засыпать одному. Я привык к твоему запаху. К твоему дыханию. Это... это помогает ребёнку успокоиться.
- Я останусь, - пообещал Чонгук.
Они лежали в темноте, как уже много ночей подряд не касаясь, но рядом. Тэхён чувствовал тепло, исходящее от тела Чонгука, его запах горьковатый, терпкий, такой знакомый. Внутри ребёнок успокоился, перестал толкаться.
- Чонгук, - позвал Тэхён.
- М-м?
- Через двенадцать дней у меня день рождения. Мне исполнится двадцать пять. Это много или мало?
- Для жизни - мало, - ответил Чонгук. - Для боли много.
Тэхён повернулся на бок, лицом к Чонгуку. В темноте он почти не видел его черт только силуэт, тень, горящие глаза.
- Ты когда-нибудь праздновал день рождения? - спросил он. - Нормально, с тортом и подарками? Или тебя никто не поздравлял?
Чонгук помолчал.
- В детстве мама пекла пирог. С корицей. Я не любил корицу, но ел, потому что она старалась. После её смерти... никто не поздравлял. Двадцать лет я не праздновал день рождения.
Тэхён представил маленького Чонгука замкнутого, напуганного, который сидит за праздничным столом и ест нелюбимый пирог, чтобы не расстраивать маму. Представил, как после её смерти он остался один с отцом-тираном и империей, которую не просил.
- Это грустно, - сказал он. - Очень грустно.
- Я привык, - ответил Чонгук. - К одиночеству привыкаешь быстрее, чем к счастью.
Тэхён молчал. Потом, неожиданно для себя, протянул руку и коснулся его щеки. Кожа была тёплой, гладкой без шрамов, но с той мужской жёсткостью, которая появляется с годами. Чонгук замер, не дыша.
- Ты не должен быть один, - сказал Тэхён. - Никто не должен.
- У меня есть ты, - прошептал Чонгук. - И ребёнок. Этого достаточно.
- Не достаточно, - Тэхён покачал головой. - Но пока пусть будет так.
Он наклонился и поцеловал Чонгука.
Не так, как тогда, во время течки отчаянно, жадно, почти болезненно. Не так, как целуют любовников страстно, требовательно. А так, как целуют человека, который слишком долго был один. Тихий поцелуй. Мягкий. Почти целомудренный губы в губы, без языка, без давления. Просто соприкосновение, от которого у обоих перехватило дыхание.
Чонгук не двигался. Боялся спугнуть. Боялся, что это сон. Боялся, что если ответит Тэхён оттолкнёт его.
Но Тэхён не оттолкнул. Он замер на секунду, прижавшись губами к губам Чонгука, и так же медленно отстранился.
- Зачем? - спросил Чонгук. Голос его дрожал - впервые за много лет.
- Не знаю, - честно ответил Тэхён. - Просто захотелось. Может быть, потому что скоро Новый год. Может быть, потому что у меня день рождения. Может быть, потому что внутри меня растёт твой ребёнок, и он требует, чтобы его родители не убивали друг друга. Не знаю. Не ищи смысла. Просто... прими как данность.
Он лёг на спину, уставился в потолок.
Чонгук не ответил. Он лежал рядом, чувствуя на губах тепло чужого поцелуя, и не верил, что это произошло.
- Когда ты захочешь ненавидеть снова - я приму это, - сказал он. - Когда захочешь целовать тоже. Я буду принимать всё, что ты даёшь. Потому что даже твоя ненависть лучше, чем пустота.
Тэхён закрыл глаза. Внутри, под сердцем, ребёнок снова шевельнулся мягко, будто соглашаясь. Тэхён положил ладонь на живот и улыбнулся впервые за долгое время. Не широко, не открыто, а едва заметно, уголками губ.
- С наступающим, - прошептал он. - С наступающим Новым годом. И с днём рождения меня самого.
За окном падал снег. В комнате было тепло. И впервые за четыре года Тэхён не чувствовал себя одиноким.
Продолжение следует...